Чужестранка

      Теплое солнце уходящего дня мягко светило оранжевым светом и ласково гладило щеки своими длинными руками-лучиками. Фигуры членов Военной Полиции были похожи на больших жуков, ковырявшихся в куче грязи. Только кучи были не грязевые, а полностью состояли из цельных трупов мертвых людей или их ошметков. Одна половина здесь, а другая — Роза знает, каким образом она там оказалась — валялась в другой части города. Полицейские же, прикрыв лица стерильно белыми повязками, якобы занимались подсчетом и опознанием погибших.       Хотя скорее всего они просто от души бранили Разведкорпус самыми последними ругательствами.       Марла сощурила глаза и, обняв саму себя еще сильнее, продолжила рассматривать огромный квадратный кусок брезента, которым прикрыли малиновую рожу обнаружившегося титана. Лейн чуть наклонила голову, взглянув на Сину с иного угла, точно надеялась увидеть что-то новое, но не ощутила ничего, кроме постыдного чувства умиротворения. Трупы собирали пачками, а она радовалась тому, что Стену неумело залатали, и весь вихрь эмоций, одолевавший ее душу, успокоился.       Дура эгоистичная. — Ты сейчас протрешь вторую дыру, — сварливо сказал Жан. — Взглядом.       Марла выпрямила плечи и, приоткрыв губы, вдохнула ртом, но взгляда от Стены так и не убрала. Не получилось. Все хотела увидеть вместо «заплатки» что-то другое. — Знаешь, ты такой страшной была, — Кирштейн снова выдавил из себя несколько слов, на которые Марле захотелось недобро усмехнуться. — Ну, когда кусок отломался. Выглядела так, будто что-то ужасное произошло.       Эта фраза все-таки заставила Марлу повернуть голову. На самом деле, стоило всему шуму операции закончиться, как она поняла, что весь процесс задержания Энни Леонхарт отложился в ее памяти большим расплывчатым пятном. Словно Марла в нем и не участвовала, а узнала со слов какого-то неизвестного рассказчика, который пересказал ей эти события под видом страшной сказки на ночь. Странно. Как обычно, у Марлы было странным все. — А титан в Стене — не что-то ужасное? — прохладно поинтересовалась Лейн.       Жан открыл рот для ответа, но, не найдя нужных слов, почти сразу же закрыл его, отвернувшись в другую сторону. Марла могла бы победоносно ухмыльнуться, радуясь тому, что заткнула своего прямолинейного собеседника, если бы не сильное желание просто стоять под вечерним солнцем с лениво расслабленным лицом и сложенными на груди руками.       Они стояли здесь с тех самых пор, как проводили Армина в допросную. Втроем дошли до двери, которая вела в комнату, где обсуждали минувшую миссию, махнули Арлерту руками, а затем уже вдвоем, не сговариваясь, отправились созерцать картину развороченного Стохесса. Никто не был против компании друг друга, так что, может быть, это было лучшим решением для них обоих после тяжелой операции. — Неужели тебя все-таки приняли за Эрена? — вдруг проявила инициативу разговора и сама Марла. — Это так странно, ведь вы лицами, — здесь она слегка улыбнулась, поймав раздраженный взгляд собеседника, — совсем не похожи.       Говоря честно, желание обзывать Жана конем у Марлы пропало еще недели две назад. Если поначалу это было забавно, то со временем Лейн находила все больше обидного в этом прозвище. И вовсе не лошадиное было у Кирштейна лицо, самое обыкновенное для угловатого юноши вроде него. Но мысли о том, что именно Эрен так обласкал товарища, почему-то заставляли Марлу только недовольно приподнимать уголки губ. — Большая часть из полицаев в глаза его не видела, — недовольно пробурчал Жан. — Так что это было не так сложно, как ты думаешь.       Марла слегка кивнула, но Кирштейн этого скорее всего не заметил. Они еще немного помолчали, разглядывая пейзаж вымазанного в невинной крови города. Погрузившись в детальное изучение разрушенных улиц, Лейн очнулась только тогда, когда заметила, как Жан от скуки ковырнул носом ботинка землю под ногами. Марла заправила волосы за уши и тихо сказала: — Пора бы возвращаться.       Жан дернулся и поднял на нее непонимающий взгляд. — Микаса, наверное, очень устала, — терпеливо пояснила Марла. — Но она не уйдет отдыхать, если за Эреном не присмотрят. Сам ведь понимаешь.       Кирштейн еще немного побуравил ее пустым взглядом, после чего снова отвернулся и махнул рукой, мол, поступай, как знаешь.       Если бы Марла только могла представить, как они встретятся в следующий раз, то еще десять раз подумала бы, прежде чем уйти. Если бы она знала, то тут же бы бросилась на шею к Жану прямо как тогда, во время экспедиции, и простояла бы с ним в таком душевном жесте весь оставшийся день. Но Марла была абсолютно без понятия, что случится через несколько часов, поэтому, получив невербальное разрешение от Кирштейна уходить, тут же развернулась на пятках и быстрым шагом пошла прочь.       План этого «побега» Лейн начала вынашивать еще с того момента, как шагнула вслед за Армином и Жаном в коридоре. Поначалу он ей и сам показался невероятно глупым. Разве не она совсем недавно мялась у двери, не решаясь перешагнуть порог, потому что не хотела встречаться с Эреном даже взглядами? Раз она, то почему все равно решила вернуться обратно, да еще и заменить Микасу на ее добровольном «посту»? Ответа у Марлы не было. Не было у нее и внятного объяснения того, почему она так не хотела видеться с Эреном ранее. Скорее всего причина крылась в том смешанном комке чувств, что весь день неприятно давил изнутри. Но когда этот ком исчез, Марла снова почувствовала то странное чувство, которое испытывала уже не раз. Точно какая-то невидимая сила толкала ее вперед. Толкала туда, где был Эрен.       Погрузившись в свои мысли, Марла миновала уже знакомый коридор и вновь остановилась у изученной до мелочей двери. Пальцы как-то беспокойно вцепились в рукава форменной куртки, и девушка сделала пару глубоких вдохов-выдохов. А потом потянула за деревянную ручку и мышью скользнула в комнату.       Спали оба. Эрен, каким Марла его и запомнила — лежа на кровати, а Микаса — сидя на стуле, который Лейн тоже приметила, когда комнату покидали Армин и Жан. Увидев такую мирную картину, девушка тут же начала разрываться между вариантами тихо исчезнуть, не нарушая воцарившуюся идиллию, и все же отправить Микасу со спокойным сердцем на заслуженный отдых. Качнув самой себе головой, мол, второй вариант все же куда правильнее, Марла двинулась вперед, стараясь не стучать каблуками сапог. Дойдя до точки назначения, Лейн слегка нагнулась и, посмотрев на лицо спящей, мягко положила ладонь той на колено. — Микаса, — тихо позвала она.       Микаса слегка заворочалась во сне, и красный шарф, который она до этого сжимала в руках, скользнул по ее коленям, стремясь упасть на пол. Марла машинально подалась вперед и поймала падающую вещь. — Ты?.. — прозвучал сонный голос Микасы. — Что ты здесь делаешь?..       Марла смяла в руке красную ткань и невольно отметила, что шарф в нескольких местах уже протерся. Видимо, он служил Микасе верой и правдой уже не первый год. Если подумать, то Марла ни разу не видела, чтобы Микаса вообще с ним расставалась. — Тебе нужно отдохнуть, — тем же тихим и спокойным голосом ответила она, вернув вещь хозяйке. — Я могу посидеть с ним, если ты хо… — Уходи, — вдруг сказала Микаса, голос ее стал тверже.       Марла бросила на девушку осторожный, даже слегка опасливый взгляд, не поняв, откуда появилась эта резкость в словах. Не найдя решения получше, она решила попробовать перевести завязавшийся разговор в иное русло. — Мне кажется, тебе стоит взять новый шарф, — промолвила Лейн, сделав вид, что не услышала прозвучавшее слово. — Твой уже протерся и вряд ли можно вернуть его в преж…       Что-то вспыхнуло в черных глазах Микасы, и она вдруг вцепилась в шарф с такой силой, с какой утопающий хватается за протянутую руку. — Я же сказала тебе: уходи, — снова повторила девушка.       Точно повинуясь приказу, Марла отшатнулась и сделала пару шагов назад. А потом в ее голове что-то щелкнуло, она выпрямилась и сжала губы в тонкую нитку. — Почему ты меня прогоняешь? Я ведь просто хотела, чтобы ты тоже отдохнула. Я не делаю что-то плохое, почему ты так говоришь со мной?       Она замолчала, посмотрев на профиль Микасы. А затем все-таки решила добавить: — Это уже не в первый раз.       Воспоминания об их коротком разговоре во время вылазки вмиг стали острее и обиднее.       Стул скрипнул, и Микаса поднялась на ноги. — Откуда я знаю, что ты не делаешь что-то плохое? — спросила она, обращаясь скорее не к Марле, а к пустоте.       Марла слегка вздрогнула и широко распахнула глаза. Откуда такие вопросы? Из-за чего Микаса начала переживать о чистоте ее помыслов? Совладав с собой, девушка несколько раз моргнула и только потом подняла взгляд на Аккерман. — Почему ты думаешь, что я могу навредить?       Микаса бросила беглый взгляд на спящего Эрена. — Ты постоянно вертишься вокруг него, — промолвила она. — Предлагаешь помощь, лезешь с разговорами. А я… — здесь девушка осеклась. — Нет, мы ничего о тебе не знаем.       Запоздало Марла поняла, что спина ее полностью покрылась гусиной кожей. — Я была знакома с Энни три года, — продолжила Микаса. — Мы жили в одной казарме, ели в одной столовой и занимались на одном полигоне. А сейчас оказалось, что она враг, который пытался украсть Эрена.       Внутри что-то опять тревожно дрогнуло, Марла ощутила то же шершавое чувство, которое впервые появилось во время разговора с Марлен накануне вылазки. Сразу захотелось очутиться где угодно, но не в этой комнате. Микаса сжала пальцами верх деревянной спинки стула и наконец повернула голову в сторону своей молчаливой собеседницы. — Если считаешь, что я опасаюсь зря, то ответь мне на вопрос, — девушка выждала паузу, прежде чем посмотрела Марле прямо в глаза. — Кто ты вообще такая?       Лейн показалось, что у нее под ногами проломился лед. В одно мгновение стало так зябко, что все ленивое спокойствие, которое она испытывала рядом с Жаном, стерлось без следа. Марла смотрела на Микасу так, словно ей только что открыли глаза на какую-то ужасную тайну, что мгновенно сломала ее жизнь. Губы приоткрылись, но все слова потерялись, и Марла пришла к выводу, что была совершенно без понятия, как реагировать. — Ты чего вскочила, Микаса? — спросил другой заспанный голос, Лейн неосознанно сделала еще шаг к двери.       Эрен, потерев кулаками глаза, сонным взглядом посмотрел на Аккерман. Опираясь на руки, он осторожно приподнялся на кровати, и вяло осмотрел другую часть комнаты. Заметив Марлу, его подернуто дремой лицо прояснилось, он заметно удивился. — Марла? — удивленно спросил Эрен. — Вы тут чего… — Ничего, — мягко прервала его Лейн, примирительно подняв руки. — Я уже ухожу.       Ответ Эрену не понравился, поэтому он, слегка озадаченно посмотрев на Микасу, принялся вставать с кровати. Марла с некой опаской еще раз взглянула Аккерман в лицо, и поспешила на выход. Ей нужно было опять сбежать от этих мыслей, в очередной раз убедить себя в том, что все хорошо.       Дверь открылась еще до того, как Марла коснулась ручки. Появившийся на пороге Армин, тяжело дыша, высунулся в проем и, зажмурив глаза, громко выпалил: — Ребята! — голос его надломился. — Случилась беда! Титаны за Стеной Роза!       Марла остановилась, словно эти слова выросли перед ней стеной. Информация нехотя начала просачиваться в голову через уши и глаза.       Титаны сломали Розу. Они уже за Стеной.       Марла опустила взгляд и растерянно уставилась на свои ладони. А затем, воспользовавшись ситуацией, выскочила из комнаты, чуть не сбив бедного Армина с ног.              Едва по Стохессу пронеслась весть о проломе Розы, разведка муравьями высыпала на улицу, ожидая распоряжений. Марла затерялась за группой старших солдат, беспокойно вслушиваясь в приказ. Их отправляли в Гермину, южный округ Сины, где находился еще один штаб Разведкорпуса. Правда, его не посещали уже около пяти лет, и о том, в каком состоянии находилось здание, никто не знал. Сразу после прибытия разведчики должны будут выбраться на территорию Розы.       К титанам. Снова. Марла прикрыла глаза и зажмурилась. Лучше бы просто кошмар.       Но как только была отдана команда собираться, Марла все равно сжала руки в кулаки и, наступая на горло леденящему страху о предстоящей резне, отправилась на помощь к исследовательскому отряду. Пришлось бегать с кучей бумаг, помогать Моблиту поторапливать Ханджи и передавать тяжелые сумки. Словом, без дела руки не остались. Но это не помогало. Даже будучи загруженной по шею, Марла умудрялась мысленно возвращаться к словам, сказанным Микасой.       Кто она такая? Сколько бы Марла ни жмурилась, ни дергала себя за волосы и ни утыкалась лицом в подушку по ночам, она не могла ответить на этот вопрос. Прошло уже больше месяца, а все, что могла рассказать о себе Марла, это то, как ее чудом подобрали у ворот Каранеса. Память не возвращалась, но душу вместо нее терзали смешанные эмоции. Все же остальные, кажется, совсем наплевали на факт того, что все воспоминания у Лейн были стерты подчистую. Если поначалу майор еще и интересовалась у нее об этом каждую секунду, то сейчас и Зоэ точно стало все равно. — Марла? Что-то случилось?       Марла подняла глаза и увидела перед собой Армина. Вид у него был обеспокоенный, но куда более собранный, чем в дверях той комнаты. — Переживаю, — честно ответила Марла.       Армин понимающе покачал головой, будто вспоминал собственные реакции, когда ломали Стены. Знал бы он, что переживала Марла не столько из-за разгрома Розы, сколько из-за своего хрупкого внутреннего мирка. — Садись, — указал рукой на повозку Армин. — Доедем до Гермины вместе.       Сборы клонились к отъезду, и разведчики дружным скопом собирались отчаливать. Марла неуверенно поморгала, посмотрела куда-то в сторону и сжала одну руку другой. Присутствие Микасы только больше раззадорило бы ее темные мыслишки, а Лейн не сомневалась, что она поедет вместе с Арлертом. А еще она не сомневалась, что с ними поедет Эрен. — Извини, но не могу, — вежливо отказалась Марла. — Я должна быть со своим отрядом.       И, прежде чем Армин сообразил, что сказать в ответ, девушка быстро ретировалась за спины близстоящих солдат.       Повозку, где должны были ехать подчиненные Ханджи, Марла не искала. Она и так знала, где та находилась. Увидев приближающуюся знакомую, Моблит услужливо сдвинулся в сторону, чуть притеснив сидящую рядом с ним рыжую девушку. Кажется, Нифа. Марла ловко поднялась на деревянную доску и присела на освободившееся место.       Оглядев присутствующих, девушка отметила, что майора среди своего же отряда так и не было. Марла искоса посмотрела на Моблита, и, понизив голос, все-таки спросила: — Вы не смогли с ней справиться?       Моблит взглянул на нее так, словно не ожидал, что она вообще заговорит. — Майор поедет с Эреном, — коротко пояснил он. — У нее появились какие-то догадки, которые нужно обговорить.       «С Армином», — сама догадалась о кандидатуре собеседника Марла. Веселая, однако, компания собралась в повозке, куда ее только что приглашали. Нифа о чем-то негромко болтала с сидящим напротив Кейджи, Моблит обставился от своих товарищей непроницаемой аурой молчания, а Марла, решив никому не навязываться, отвернулась и незаметно для самой себя погрузилась в удручающие мысли.       Очнулась она только тогда, когда поняла, что экипаж тронулся с места. Разведкорпус покидал Стохесс, выезжая по одной повозке через внутренние врата Сины. Едва Марлу поглотила тьма многовековой арки прохода, девушка зачем-то задержала дыхание, а затем тихо выдохнула и начала разглядывать виды самой благосостоятельной территории этого мира — территории внутренней Стены.       Ночь уже полностью завладела небом, поэтому вместе с повозками вдоль проселочной дороги двигались и десятки ярких огней от факелов. Марла подняла какой-то недоверчивый взгляд на бледный диск луны, царствовавшей на усыпанном горошинами звезд темном полотне, что раскинулось над ее головой, и сощурила глаза.       Как там те новобранцы, которых накануне сослали за Розу на проверку? Теперь им приходится серьезно сражаться на передовой? Что творилось на территории Розы, там, где нет такой спокойной обстановки?       Марла выправила спину и положила ладони на крепко сжатые колени.       Разве ее место не с теми ребятами? Если разведчики и должны были кого-то проверить на «вшивость», так это Марлу, девчонку с якобы утерянной памятью, а не тех бравых рекрутов, которые насмерть сражались с титанами в Тросте. — Ты в порядке?       Марла вздрогнула от неожиданного вопроса Моблита, но не ссутулилась и не развела коленки. У всех разведчиков было задание спросить ее о самочувствии, а она не знала об этом? Марла уже хотела как обычно сказать, что все хорошо, но остановилась. Почему бы и не поделиться с Моблитом о своих проблемах? Не вечно же держать их в себе. — Как думаешь, есть ли вещи хуже полной потери памяти? — тихо, чтобы Нифа и Кейджи не услышали, спросила она.       Моблит ответил не сразу, выдержал какую-то устрашающую паузу. — Смерть. Кого-то из близких.       Марле, которая и не собиралась смотреть Моблиту в глаза, проследила за тем, как быстро исчезли за линией света все неровности дороги. — Думаешь? — недоверчиво осведомилась она, продолжив заниматься своим наблюдением. — Мне кажется, что потеря памяти — наихудшее из всех проклятий. Даже в случае смерти остаются воспоминания, которые могут греть душу и заставлять идти дальше. А что делать тому, кто ничего не помнит?       Моблит промолчал: может, не нашел нужных слов, а может, даже не вникал в эти важные для Марлы вещи. Девушка же продолжила, но уже более настойчиво и эмоционально, не беспокоясь, услышат ли ее другие члены отряда или нет. — Я ничего не знаю. Ни о себе, ни о мире вокруг, ни о своих близких. Живы ли они? Здоровы? Я не знаю. Я даже не могу рассказать людям что-то о себе, у меня в голове спустя месяц тщетных попыток одна пустота.       Повозку слегка качало из стороны в сторону, прямо как при возвращении с экспедиции. Марле захотелось сжаться в комочек и спрятаться от всего разом: от неизвестности, от темноты, от правдивости собственных слов. Но какая-то странная уверенность в том, что после этой короткой исповеди ей станет легче, продолжала держать ее плечи. — Доверяют ли мне? Считают ли союзником? Или хотя бы неопасной? Мне так плохо от того, что я ничего не помню, меня так тошнит от собственного бессилия, — голос вдруг сам взлетел на пару тонов, но Марла сразу же попыталась себя успокоить, коснувшись пальцем подбородка, чтобы не потерять марку. — Я хочу вспомнить. Что-нибудь, что угодно о себе. Не для того, чтобы все порадовались из-за разгадки моей истории, нет. Я хочу вспомнить, чтобы суметь ответить самой себе хотя бы на такой простой вопрос.       Моблит сидел молча, потому что не знал, что ему ответить. Его никто не предупреждал, что он станет выслушивать наболевшие проблемы других людей, а успокаивать или подбадривать у него всегда получалось слабо. Но, кажется, слова этой девочки, которые шли от уставшего от вечных загадок сердца, задели его за живое. Моблит осторожно, не зная с какой стороны подступиться, положил Лейн ладонь на плечо.       До самого прибытия Марла не только молчала, но и вообще не двигалась. Так и сидела вполоборота, никак не отреагировав на неказистую поддержку Моблита, и смотрела на оставшуюся позади дорогу. Ночной ветер, поднимавшийся в воздух, дул разведчикам в спину, провожал до самой Гермины. А лично Марле он взлохматил волосы и прошептал на ухо тот самый простой вопрос, ответ на который она все никак не могла найти.       «Кто ты такая?»