Чужестранка

      Утренний ветер, пробиваясь в раскрытое окно, мягко трепал светлые занавески. С улицы пахло теплом и летом, что навевало безмятежное и ленивое настроение. Сама природа утра безмолвно приказывала наслаждаться тихими часами суток, не думая ни о чем. Жаль, что не всем было под силу так проводить свое время.       Отвернувшись от окна, командор Эрвин Смит вновь внимательно посмотрел на генерала Пиксиса, продолжавшего докладывать о жизни Троста вне штаба Разведкорпуса. Дот Пиксис оказался первым человеком, который добровольно пожаловал к пережившему страшное ранение Эрвину. И что-то подсказывало командору, что это посещение не будет последним. — Шумиха, которая касалась обнаружения титанов, немного улеглась, — вздохнув, сообщил Пиксис. — Люди бросили большую часть сил на восстановление после фальшивого прорыва Розы, но слухи продолжают проскальзывать в массах, баламутя сознание народа. — Какие слухи? — учтиво поинтересовался Эрвин.       Пиксис махнул рукой. — Да все те же самые, — недовольно произнес он. — Все мусолятся главные вопросы. Как титаны оказались за Розой? Как в рядах Разведкорпуса оказались Бронированный и Колосс? Откуда взялся Четвертый Титан? А, и самый главный — куда армия смотрела?       Последний вопрос явно напрягал генерала больше остальных, это было заметно по тому, как исказилось его покрытое старческими морщинами лицо. Но заинтересовали Эрвина вовсе не размышления гражданских о работе военных. — Четвертый Титан?       Пиксис поднял на командора мрачноватый взгляд и скривил губы. — Да, Четвертый, — пояснил он. — После Столкновения служащих Гарнизона и Военной Полиции осталось очень мало, но именно от них пошло больше всего слухов. Понимаешь ли, в сам Трост еще от вас, разведчиков, поступил отчет, что среди новобранцев было обнаружено три разумных титана. Таким образом, включая Эрена, у Стены их было четверо. Во время похода в Лес, многие в этом убедились собственными глазами — Четвертый Титан сбегал вместе с Бронированным. Но тех, кто видел Четвертого Титана у Стены, отряда Ханнеса, не осталось в живых. Из-за этого Четвертый, самый неизвестный титан, быстро стал предметом для обсуждения. Представь себе, некоторые даже предполагают, что титанов было не четыре, а пять. Якобы помимо Эрена, Бронированного и Колоссального появилось еще двое разумных гигантов!       После этих слов Пиксис демонстративно развел руками, повысив голос. Казалось, что эти домыслы смешат опытного генерала, но самому Эрвину, который знал Пиксиса не первый год, такая реакция показалась немного странной. — Вы считаете, что Военная Полиция пытается наговорить на Разведкорпус? — осторожно спросил Смит. — Не буду это отрицать, — качнул головой Пиксис. — Ты знаешь, Эрвин, твоих подчиненных всегда считали лишней тратой ресурсов. Разведкорпус и так сейчас в крайне шатком положении, из-за того, что вы чуть не потеряли Эрена. Если повесить вам на шею еще больше грехов, то правительство сможет на полном основании признать разведчиков врагами народа, а каждого твоего солдата послать на петлю. Мне кажется это абсурдным, но вдруг эти слухи про пятерых титанов станут последним шагом к падению Разведкорпуса?       Закончив свои рассуждения, Пиксис коряво усмехнулся в усы.       Эрвин задумался.       Титанов правда было пять. И один из новоявленных, Марла Лейн, прямо сейчас была закрыта в подземельях штаба в Тросте. Сам факт, что Марла могла становиться титаном, сильно бил по рассудку. Она была под носом у верхушки с самого момента ее появления. Эрвин в точности помнил тот день, когда выбравшийся по его приказу на Стену Леви вернулся к нему в кабинет и, тяжело опустившись на стул, сказал, что они нашли девчонку за Стеной. В верхушке поднялся хаос. В его кабинет сбежали все четыре лидера отрядов, первой из которой оказалась Ханджи.       Зоэ, которая все еще никак не могла отойти от убийства ее подопытных титанов, была в тот день больше обычного похожа на безумную фурию. Неизвестно по каким причинам, но женщина была уверена, что именно Марла уничтожила Сони и Бина, а затем пыталась скрыться за Стеной. Уставший от происходящего Леви считал, что в этом вопросе было много неточных совпадений, но отрицать такой вариант развития событий не мог. Молчаливая Марлен считала, что найденная девочка не подходила по физиологии для того мастерства, с которым были убиты титаны, из-за чего в ту же минуту между ней и Ханджи разгорелся нешуточный спор на тему того, что внешность бывает обманчива. Кабинет командора наполнялся все большим количеством криков.       К концу затянувшегося собрания все более-менее успокоились, а Ханджи все-таки выбила разрешение лично наблюдать за Марлой. Когда Леви, скептически поведя бровями, спросил у нее, сможет ли она не выпустить свои подозрения наружу, Ханджи демонстративно выдавила из себя улыбку до ушей, заверив его в том, что чего-чего, а обаяния ей все же не занимать. На том разговор решили и свернуть. Ханджи сказала, что ей потребуется некоторое время, прежде чем она проверит новоприбывшую на уровень подготовки под видом тренировок к экспедиции. Уже позже в эксперимент посвятили отсутствующего в штабе на момент обсуждения Майка. Дальше о происходящей слежке решили не распространяться, чтобы исключить утечку слухов, которые все равно каким-то неясным образом понемногу просачивались в массы.       Когда Ханджи, на удивление уверенная в своих словах, пришла к нему в кабинет вновь, но уже заявив, что Марла никак не причастна к борьбе с Разведкорпусом, Эрвин был в смятении. Пришлось быстро возвращать тактику обратно в сторону теории, где главными злодеями были Бронированный и Колоссальный в их человеческих формах. С Марлы было решено снять пристальную слежку, но все равно продолжать ненавязчиво наблюдать. Все же гражданская с потерей памяти за Стеной вызывала подозрения. Эрвин был уверен, что Ханджи никогда не предоставит неточную информацию, но все обернулось иначе.       Марла Лейн оказалась титаном. Это пришлось принять.       Само наличие такого ценного заложника действительно могло стать последним шагом Разведкорпуса до трибунала. И пока Эрвин не знал, что делать с Марлой. Первым делом следовало допросить, но каким образом? Титаны имеют способность к регенерации, а любая рана могла стать спусковым крючком для трансформации. Из тайного отчета Зоэ Эрвин узнал, что титаническая форма Лейн была немалой формы в отличие от той же Имир, что добавляло проблем. Ему нужно было обговорить это с Леви и Ханджи, чтобы прийти хоть к какому-нибудь выходу. А в процессе поиска правильного пути приходилось продолжать скрывать само существование Марлы. — Четвертый Титан был один, — твердо произнес командор. — Ее звали Имир, она была новобранцем этого выпуска. И ей удалось сбежать вместе с Бронированным и Колоссальным.       Пиксис покачал головой. — Я совершенно не сомневаюсь в твоих словах, Эрвин, — сипло ответил генерал. — Совершенно не сомневаюсь.              Открыв глаза, она не сразу поняла, что уже проснулась. Неприятный полумрак клубился под потолком, слипшиеся после долгого сна глаза добавляли мутности зрению, голова чуть кружилась от беспокойных сновидений. Первые минут пять Марла еще лежала на спине, не двигаясь, и, щуря глаза, пыталась что-то разглядеть, попутно прислушивалась к своему дыханию.       Когда сознание окончательно прояснилось, она шумно вдохнула и попыталась приподняться на локти. Не получилось. Левая рука не нашла свою опорную точку, и Марла, выпустив воздух через плотно сжатые зубы, завалилась на бок. Чуть не ударившись головой о кирпичную стену, девушка мягко отстранилась и посмотрела на подведшую ее руку. От увиденного что-то неприятно сжалось в животе. Рубашка была отрезана до середины плеча. Вместе с рукой.       Она опять проснулась черт знает где, не досчитавшись конечностей. Это уже входило в плохую привычку. И снова порождало кучу лишних вопросов. — Очнулась, — заметил знакомый ей голос, и Марла, приподнявшись уже на одной руке, посмотрела вперед.       Самый явный из «кучи лишних вопросов», который гласил банальное «где я теперь?», отпал сам собой. Первыми, кого она увидела, были неясные из-за плохого освещения силуэты майора Ханджи и капитана Леви. Вторым же предметом, попавшим в поле ее зрения, оказалась решетка из вертикальных прутьев, отделяющих Марлу от старших по званию.       Поймав взгляд девушки, Леви, стоявший ближе Ханджи к решетке, со вздохом потянулся открывать ключом замок. Марла, желая встать с кровати, потянула ноги к себе, но что-то с тупой болью и железным звоном помешало сдвинуть правую щиколотку с места. Слабо вскинув брови, девушка внимательнее осмотрела свою лодыжку и наконец увидела то, что до сего момента ей в глаза не бросалось. Она была прикована к изножью кровати кандалами. — Навевает воспоминания, да? — невесело спросил капитан, открывая дверь и проходя внутрь.       Марла, начиная понимать, в каком положении оказалась, подняла на мужчину взгляд, из всех сил попытавшись сохранить спокойное лицо. — Меня ждет долгий разговор? — тихо спросила она.       Дойдя до кровати, Леви остановился. — Посмотрим, — ответил он. — Все зависит от того, какой разговорчивой ты будешь. Хотя выбора у тебя нет. Мы тут выяснили, что ты не сможешь превратиться в титана, пока не восстановишь все тело. Придется какое-то время посидеть без рук.       Марла опустила взгляд. Значит, армия предусмотрела любые ходы, какие она могла использовать в качестве отступления. Ясно. Ей здесь больше никто не доверяет. Теперь уже точно никто. — С чего начнем, Ханджи? — обратился Леви к оставшейся стоять снаружи женщине. — Я думал, ты захочешь первая поговорить с ней. Так сказать, по-семейному.       Услышав это, Марла живо вскинулась и посмотрела в сторону молчавшей Зоэ. В груди затеплилась надежда на то, что Ханджи поверит ей. Ведь это именно она поручилась за нее тогда, в первый день ее пребывания в Разведкорпусе. Но Ханджи, поймав ее взгляд, тут же отвернулась. Внутри Марлы что-то с треском сломалось. Этот безмолвный жест резанул похлеще ножа. — Делай, что хочешь, Леви, — бесцветно заявила Зоэ. — Ты же знаешь, этот вопрос теперь в твоей компетенции.       И вместо того, чтобы хоть как-то заступиться за Марлу, Ханджи быстрым шагом отправилась прочь. Одновременно с хлопнувшей вдалеке дверью по спине Лейн пробежал холодок. Она осталась наедине с человеком, который, как ей казалось, относился к ней враждебнее всего в разведке. Осталась, забытая той, которая обещала помочь в любом вопросе. На душе вдруг стало так тяжело, что в первые секунды Марле показалось, будто она начала задыхаться. — Она расстроена, — спокойно сказал Леви. — Считай, ты ее серьезно подвела. Она же недавно заявила, что ты у нас кристально чистая и никаких проблем не доставишь. А ты такое выкинула. Ладно. Перейдем к основной теме разговора.       Марла не подняла взгляд. Над ухом ее послышался шелест разворачивающейся бумаги. После чего на колени прилетело что-то легкое. — В твоей комнате в старом штабе мы нашли это под матрасом. Узнаешь?       Девушка зацепилась глазами за исписанную темными чернилами бумагу. Угадав то, что было написано на ней, Марла вздрогнула всем телом.       Беги вперед, Марла, беги до стен. И не смей останавливаться.       Строчки, которыми она проверяла свои подозрения, касаемо послания на руке. Еще тогда давно, когда Эрен не смог превратиться во время первого эксперимента. Она отложила все эти зацепки на потом, чтобы разобраться, когда информации будет больше. И совсем забыла об этой бумаге! — А в нагрудном кармане твоей куртки вот это, — после этих слов ей на ноги приземлилось уже что-то более тяжелое.       Нож. Его матовая поверхность в свете факелов казалась непроглядно черной. Тот самый нож, который Ханджи отдала ей перед уже упомянутым экспериментом. Который она сложила в карман кителя. И о котором она тоже благополучно забыла. — Форму ты не меняла, мы проверили. Так что могу предположить, что ты таскала его с собой постоянно. Не ответишь для чего?       Марла не ответила. Слишком много улик свидетельствовало не в ее сторону. Доказать свою невиновность теперь казалось чем-то непосильно сложным. — Ладно, на этот вопрос можешь не отвечать, тут все и так предельно ясно, — вздохнул Леви. — Лучше рассказывай. Все рассказывай. Кто ты? Откуда ты? Как оказалась за Стеной? Почему можешь превращаться в титана? И для чего врала нам все это время?       Все вопросы словно ушли в пустоту. Марла молча привалилась головой к стене. У нее не было ответа ни на один из вопросов. Кажется, останется в этом подземелье она теперь надолго. — Советую тебе поторопиться, — уже более твердо прошипел Леви. — Терпение у меня, знаешь ли, не железное. И времени не вагон.       Прикрыв глаза, Марла прикусила верхнюю губу и медленно начала говорить: — Когда я писала отчет о том провальном эксперименте, мне показались знакомыми некоторые слова. Поэтому тем же вечером я решила проверить кое-что. Почерк совпал. Так я поняла, что ту строчку на своей руке я написала себе сама. Но информации было недостаточно, поэтому я решила отложить эту новость до лучших времен.       Леви ничего не ответил, поэтому Марла осторожно продолжила: — Нож мне отдала майор Ханджи в тот же день. Но я не думала, что он чем-то важен, поэтому просто прибрала в карман. После чего и вовсе о нем забыла.       Выдавив из себя последнее слово, Марла тихо выдохнула и снова замолчала. На какое-то время в камере повисла полнейшая тишина. Во всем подземелье не было ни единого шума, из-за чего Марле показалось, что она как-то лишилась слуха. До тех пор, пока Леви вновь не заговорил. — Ты серьезно? — уже куда более хмуро спросил он. — Я же сказал, чтобы ты не тянула резину. Хватит с меня твоей дури, Лейн, ты уже достаточно потрепала нам нервы. — Это все, что я знаю, — ответила Марла. — Я действительно ничего не помню.       Вновь воцарилось удушающее молчание. Не выдержав такого давления, Марла быстро подняла взгляд на капитана и замерла. Таких глаз она у него еще не видела. — Стены мне свидетели, что я, Лейн, пытался поговорить с тобой, блять, по-хорошему, — прищурившись, произнес Леви. — Не хочешь говорить, придется тебя заставить.       После его вскинутой руки Марла, наконец, услышала первый звук, который пролетел в этом тихом месте. Тем звуком был короткий испуганный крик.       Но уже спустя какое-то время Лейн поняла, что кричал никто иной, как она сама.              С тех пор все слилось для нее в одну непрекращающуюся пытку.       Так как в подземелья не проникал солнечный свет, определять, ночь или день вступали в свои права, не получалось. Марла не знала, сколько времени провела в той камере. Может быть, пару дней, а может быть и целый месяц. Никто кроме капитана к ней не приходил. Но едва капитан открывал замок, как начиналось то, что Марла с болезненным стуком зубов могла описать наизусть. Каждый раз он задавал те же вопросы. Каждый раз Марла не могла найти на них нужные ему ответы. И каждый раз саднящая боль. На щеках, локтях, плечах, боках или бедрах. Иногда даже сразу во всех местах. Долго Марла не держалась — теряла сознание практически сразу же. Особенно, если перед этим не успевала поесть те подачки, которые приносили, пока она спала. Жизнь сама собой скрасилась в один мрачный кошмар, порочный круг, который, казалось бы, никак нельзя было разорвать.       Но один раз все произошло иначе.       Когда Марла проснулась, разбитая несколько часов назад скула уже не болела. Зажила быстро, как и все остальные раны, которые она получала в процессе допроса. Медленно, будто бы все еще чувствуя боль в ребрах, Марла села на кровати, отмечая, что руки были целы. Вместо них не хватало левой ступни. Прижав ко лбу ладонь и убрав растрепанные грязные волосы, она вдруг вспомнила слова Имир о том, что армия просто пустит ее через мясорубку.       Забавно. А ведь так оно и вышло. Возможно, было бы лучше, если бы она отправилась дальше с Райнером и Бертольдом?       Нет. Марла кисло поморщилась, выбрасывая эти мысли из головы. Это бы только усугубило ситуацию. Она не знала, что те двое хотели сделать с ней и Эреном. Да и не могла она так поступить. Не могла. Просто не могла.       Углубившись в размышления о минувшем прошлом, Марла не сразу поняла, что находилась за решеткой не одна. Рядом с прикрытой дверцей, откинувшись на холодную стену, стоял и сам Леви, безмолвно наблюдая за девушкой. Когда показатель ее невнимательности окончательно превысил все допустимые нормы, он прикрыл глаза и негромко кашлянул. Услышавшая это Марла рефлекторно дернулась в сторону и сжалась в комок, глядя на капитана безумными глазами. — Давно не виделись, — лаконично поприветствовал ее он, подходя ближе. — Прекрати так жаться, в этот раз я пришел просто поговорить.       Просто поговорить? Марла сдвинула брови, пытаясь переварить сказанное. Просто поговорить? Кажется, каждый «сеанс» у них начинался с «просто поговорить». Но в этот раз Леви начинал диалог не с опостылевших вопросов, а с чуть ли не дружеского перемирия. Осмыслив это, Лейн уговорила саму себя немного расслабиться. Хуже все равно уже не будет.       Дойдя до тюремной койки, капитан остановился. Брезгливо взглянув на грязную простынь, он резким движением отряхнул ее, будто бы это сделало ее хоть немного чище, и присел на самый край. — Я понял, что силой от тебя тоже ничего не добьешься, — мрачно признался он. — Столько дней на тебя потратил, а ты все еще продолжаешь болтать одно и то же, мычать и терпеть. Так делают либо те, у кого действительно железная выдержка, либо те, кто ничего не скрывает.       Вздохнув, Леви потер пальцами глаза и оглянулся на Марлу. Привыкшей к запаху плесени и сырости, что обитали в темнице, девушке показалось, что от него пахло лесом и дорогой. Да и сам капитан выглядел немного усталым, если внимательно присмотреться. Он куда-то ездил? Что вообще происходит там, наверху, пока здесь ее бесплодно допрашивают? — И я, — напомнил о своем существовании мужчина, — теперь даже не уверен, к какой категории ты относишься. Из тебя же закаленный пытками солдат, как из меня королева, Лейн.       Грязный воздух опутывал легкими липкими нитями зловония. Марла пустым взглядом смотрела на пол, принимая слова капитана. Ей нечего было рассказывать — все, что знала, она уже давно выдала как на духу. Но можно ли в это поверить? У нее до сих пор не было ни единого доказательства, что все ее показания — правда. Для Разведкорпуса она предстает немногим лучше Бронированного и Колоссального. — Я… — вздохнула Марла, запнувшись. — Я действительно ничего не знаю. Вы можете продолжать пытать меня, но… Мне просто больше нечего рассказать. — Тогда расскажи еще раз все, что знаешь, — вдруг предложил капитан. — Полностью. До единого слова. Вдруг я тебе поверю?       Марла робко хлопнула ресницами и недоверчиво посмотрела на мужчину. И губы сами собой начали сбивчиво шептать.       Она снова рассказала о том, как очнулась в заброшенном подвале. Как выбралась из него, поняв, что дом, которому подвал принадлежал, был пуст. Как, щуря глаза в ночной темноте, бежала на выход из городка-призрака, где очутилась. Как встретила на пути спящего титана. Как к рассвету увидела Стену, и, глядя на свою исписанную руку, побежала изо всех сил к ней.       Она припомнила каждый день, который провела в Разведкорпусе. Какой бредовой ей казалась идея выпускать ее на экспедицию. Какими сложными были спецкурсы Ханджи. Какая странная ситуация разыгралась между ней и Райнером, когда она убиралась на верхних этажах штаба.       Принимая в условие слова о том, что рассказать ей нужно было все до последнего слова, Марла не обошла вниманием и свои предчувствия. Странные эмоции, которые она испытывала в разные промежутки времени. И даже сон, который она увидела, будучи похищенной Райнером в Лесу Гигантских Деревьев. — Мужчина? — с едва заметным интересом уточнил Леви, когда Марла добралась до этой части. — Да, — спешно подтвердила Лейн. — Было такое чувство, словно я не должна была находиться в той комнате и искать ту книгу. А этот мужчина застукал меня. Я не знаю, что это было. Но мне кажется, что это мое воспоминание. Первое, которое удалось вернуть. Правда, был еще голос, но я не уверена, что это… — Тот же голос? — Нет. Голос того, кто назвал мое имя в кабинете, был… Будто моложе. Это разные люди.       Закончив рассказывать все, что она пережила за последнее время, Марла вдруг умолкла и посмотрела на капитана. Первые несколько секунд Леви сидел в той же позе, в какой ее выслушивал, после чего встал на ноги и сделал несколько шагов. Марла опять прижалась щекой к каменной стене. Неужели все было напрасно? Все повторится вновь? — Еще один вопрос, — вдруг спросил капитан, остановившись к Лейн спиной. — Почему ты не поделилась своими соображениями? Хотя бы насчет того же почерка.       Марла немного помолчала, прежде чем ответить. — Потому что я боялась, — тихо пробормотала она. — Боялась, что сразу наступит это.       Это — весь тот ужас, который происходил с ней за решеткой. Вся эта тюрьма.       Послышалась короткая невеселая усмешка. Капитан, не оборачиваясь, пошел дальше. — Убедительно, — только и произнес он.       Выйдя за пределы камеры, мужчина закрыл за собой скрипучую дверь и несколько раз повернул ключ. Понимая, что опасность отступила, Марла позволила себе отогнать нахлынувшую нервозность, но продолжала с опаской смотреть на капитана. Заметивший этот затравленный взгляд Леви, взглянул на девушку через прутья, и промолвил: — Не забудь про обед. Эта жижа и так на вкус хуже свиной мочи, а от остывшей тем более все кишки воротит.       И ушел.       Марла, опираясь ослабшими руками о грубую койку, свесилась вниз, разглядывая то место, куда взглядом указывал капитан. Прямо под ней стоял поднос с небольшой глубокой тарелкой. В темном бульоне плавали куски каких-то криво порезанных ингредиентов.       Подобравшись к краю кровати, Марла дрожащими руками подняла поднос. От вида съестного живот недовольно заурчал, требуя еды. Но запах от похлебки шел действительно не самый приятный. Сразу вспомнилось то, как Ханджи специально для нее созывала собрание насчет эксперимента в столовой, чтобы успеть перед обсуждением ее накормить. Что-то кольнуло в уголках глаз. Ханджи ее оставила. Бросила. Отдала на разбор Леви, даже не выслушав.       Взяв в руку ложку, Лейн на страх и риск попробовала принесенную пищу. На вкус оказалось неплохо. Все же стоило догадаться, что ее кормили с остатков солдатских столов, а разведчиков в их же штабе никто не будет травить тухлятиной. Подумав о тарелке теплого риса с тушенкой, Марла вздохнула и быстро дохлебала бульон. Вернув поднос на место, девушка осторожно легла на кровать, повернувшись на бок.       Утомленная долгим рассказом, переживаниями и бесконечными размышлениями, она практически сразу вновь уснула.       Следующее ее пробуждение прошло еще более странно.       Сонно перевернувшись, Марла вдруг осознала, что не слышала звона цепи. Резко сев, девушка вылупилась на изножье кровати. Кандалов не было. Лейн, не веря своим глазам, прижала колени к груди, обхватив их руками. Кроме того, что цепи отсутствовали, при ней также были обе ноги и обе руки.       Невероятно.       Не желая думать о том, с чего ей выпало такое счастье, Марла нерешительно улыбнулась самой себе и чуть покачалась из стороны в сторону. Ситуация сложилась подозрительная, но Марла была слишком рада полностью восстановившемуся телу, чтобы о чем-то задумываться.       Поддавшись внезапному желанию — о Стены, как давно она не стояла на ногах — встать с кровати, Марла с удивительной для своей слабости резвостью развернулась, но, свесив ступни с края, остановилась, приоткрыв рот.       Напротив ее кровати стояла Ханджи, держа в руках не самого свежего вида ботинки.       Встретившись взглядом с проснувшейся девушкой, женщина медленно моргнула, после чего натянула на себя уже явно не подлинную улыбку до ушей и, растягивая гласные, произнесла. — Здорóво. Как себя чувствуешь?       Марла сжала простынь в пальцах и свела лопатки. Она уже даже не стыдилась показывать, что боялась служащих Разведкорпуса. Особенно не страшилась скрывать это перед женщиной, которая больше месяца изображала из себя всемирную доброту, а потом при первом же удобном случае бросила ее в допросную, быстро уходя в сторону двери.       Оценив затянувшееся молчание, Ханджи, не снимая улыбки, сделала шаг вперед и осторожно опустила на землю перед Марлой обувь. Лейн следила за каждым движением Зоэ, не расслабив ни один мускул. — Не бойся, — произнесла Ханджи, спрятав руки за спиной. — Ты же видишь, что мы тебя освободили. И даже позволили полностью исцелиться. Считай, я тебя сейчас вовсе на свободу отпускаю. — Почему? — вдруг спросила Марла, глядя Ханджи прямо в глаза.       На лицо женщины набежала едва уловимая тень, но Зоэ мастерски прогнала ее прочь, напустив на себя беззаботное выражение расслабленности. — Эрвин хочет поговорить с тобой. Лично.       Эрвин Смит решил поговорить с ней? Спустя столько времени? О чем? И почему он не пришел сам? Десяток вопросов вдруг закружились в голове Марлы быстрым водоворотом, просясь наружу. Но Лейн уже уяснила, что вопросы задает здесь больше не она. И полномочия устанавливать какие-либо правила у нее тоже не было. Поэтому девушка без лишних слов спустила ноги вниз и начала обуваться. Закончив с этим нетрудным делом, она, слегка балансируя руками, встала. Пару раз поднявшись на мыски и резко опустившись на пятки, Марла вспомнила чувства, которые испытывают люди, принимая вертикальное положение, и с готовностью посмотрела на Ханджи. Та указала рукой на дверь и негромко промолвила: — Вперед.       После заточения выбираться из-за решетки казалось чем-то неправильным. Чувство свободы дурманило голову предвкушением запаха свежего воздуха, но выходить за пределы клетки казалось чем-то сродни побегу. Переступив через порог, Марла остановилась и, только обернувшись назад, чтобы убедиться в том, что Ханджи шла следом, продолжила идти дальше.       Старый коридор, будто бы нанизовавший ряды пустых камер подобно бусинам на нитку, терялся в плохом освещении. Марла шла вперед осторожно, чуть выставив руки вперед, чтобы не вписаться лицом в открытые дверцы. — Здесь будут ступеньки, — суховато предупредила Ханджи, когда коридор был почти преодолен.       Марла еще сильнее сузила глаза и явно различила у себя перед ногами лестницу из серого камня. Осторожно ступив на нее, девушка прижала ладонь к шероховатой стене. Только добравшись до самой высокой ступени, Марла наконец поняла, почему с каждым преодоленным метром свет в подземелье становился все тусклее. Шедшая за ней Ханджи постепенно гасила горящие на стене факелы. Когда они добрались до огромной дубовой двери, во всех темницах был только один источник света — небольшой огонек, горевший по левую руку от Марлы. Набравшись смелости, девушка сжала в ослабших пальцах теплую металлическую ручку двери и открыла ее.       Яркий солнечный свет, наполнивший коридор нижнего этажа, ударил в глаза. Привыкшей к подземному сумраку Марле в первое мгновение показалось, что она ослепла. Остановившись на пороге, она начала тереть глаза и вдруг осознала, как давно не видела неба. Когда зрение вернулось в норму, девушка вдохнула долгожданный свежий воздух и посмотрела в ближайшее окно. Цвет голубого небосклона выдавал во времени суток поздний день. Уже ближе к вечеру.       Сзади послышалось тактичное покашливание, после чего последовал легкий толчок между лопаток. Марла шагнула вперед, не отрывая взгляд от окна. Ханджи закрыла за ними дверь в подземелье и с легким интересом взглянула на остановившуюся девушку. — Сколько… Сколько я пробыла там? — первой подала голос Марла, тоже посмотрев Зоэ прямо в глаза.       Зоэ приложила палец к нижней губе, задумавшись. — Около семи дней. Считай, неделю, — ответила она, после чего наконец возобновила движение. — Шустрее. Нас Эрвин все же ждет.       Марла решила беспрекословно подчиниться. Пусть и не в первый раз они шли рядом по незнакомым Марле коридорам, теперь ориентироваться на новом месте даже с Ханджи было трудно. Сейчас-то она знала, что Зоэ ей не доверяет. И, видимо, все же никогда не доверяла.       Оглядевшись по сторонам, Марла пришла к выводу, что она в штабе Разведкорпуса в Тросте. В этом городе, где ворота внешней Стены были завалены огромным валуном, ей уже приходилось бывать. Даже тогда, когда они с Моблитом сопровождали Ханджи после провального эксперимента. Но в этом штабе она еще ни разу не была. Оттого чистые и тихие коридоры здания пугали Марлу чуть ли не до шума ускоряющегося пульса в ушах.       Дошли до места быстро. Миновали две лестницы, обошли широкий штаб по боковому коридору и дошли до неприметной двери, которую Ханджи услужливо открыла пленнице. Сделать усилие над собой и заставить себя войти в комнату далось Марле намного тяжелее, чем решение последовать за Ханджи из камеры.       И, войдя внутрь, Марла поняла, что опасалась не зря.       Комната, куда ее привели, не была кабинетом. Не была она и комнатой переговоров. Это было жилое помещение.       Большое чистое окно с легкими светлыми занавесками, старая и чуть потрепанная чьими-то усилиями софа сразу же привлекали внимание. Следом глаз занимала большая кровать, стоящая чуть ли не на середине всей комнаты. Марла подняла взгляд и опешила от увиденного.       Привалившись к изголовью кровати, на ней сидел Эрвин Смит, прикрывший плечи широкой белой рубахой. Лицо его тронула легкая небритость, какая бывает у мужчин, забывших о существовании бритвы на пару дней. А из-под накинутой поверх рубашки выглядывала перевязанная стерильными бинтами культя.       Каким-то чудовищным образом командор лишился чуть ли не всей правой руки.       Отведя взгляд в сторону, чтобы не пялиться на ранение Смита, Марла хлопнула ресницами и вздрогнула всем телом. Сидя на стуле, который был приставлен с противоположной от софы стороны к кровати, сидел капитан Леви, буравивший вошедшую девушку усталым взглядом. И пусть мужчина еще даже никак не высказался в ее сторону враждебным образом, Марле уже хотелось сбежать. Да пусть даже обратно за решетку.       Лишь бы подальше от его присутствия. — По вашему приказу задержанная Марла Лейн прибыла, — чопорным голосом проговорила Ханджи, хлопнув дверью.       Марла не обернулась назад, но интуитивно поняла, что Зоэ осталась где-то совсем рядом с ее правым плечом. Взгляд девушки словно прилип к чистому деревянному полу комнаты. Поднимать глаза не хотелось — ведь так она обязательно увидит командора или капитана. Сложившиеся ситуация и атмосфера все еще пугали ее, пусть Марла и понимала, что раз ее выпустили из подземелья, то пытать больше точно не собирались. Глупо это было, выпускать на поверхность полностью восстановившегося врага, потеряв над ним всякий контроль. А за свою недолгую сознательную жизнь Марла четко уяснила одну вещь — разведчиков глупыми людьми назвать было трудно. — Вот мы и поменялись ролями, Марла.       Услышав голос Эрвина, Марла все же решилась посмотреть мужчине в лицо. Как давно они в последний раз разговаривали лично? Первым аукнулся в памяти их короткий зрительный контакт во время экспедиции. А еще раньше… А еще раньше была только первая встреча. Та, на которую Смит только что намекнул. И правда, что поменялись. Тогда она сидела, будучи прикованной цепью, и разговаривала с командором, появившимся в тихой комнатушке с расспросами. Теперь же Марла стояла перед кроватью, к которой Эрвин был прикован тяжелейшим ранением. Только, кажется, на вопросы и в этот раз отвечать будет она.       Взглянув на Эрвина, Марла вдруг подумала, что было в его лице что-то странное. Спокойное, отдающее серьезностью выражение, которым обычно пользовался командор, отдавало чем-то неестественным. Девушке почудилось, что линия его губ вот-вот изломится в другую сторону и на мужском лице проскользнет ухмылка. Растерявшись, Марла потеряла контроль и над своей мимикой, что не осталось незамеченным Смитом. — После стольких дней… — здесь он запнулся. — Допросов и без солнечного света ты выглядишь лучше, чем я предполагал. Вся проблема в регенерации?       Не зная, как действовать, Марла медленно опустила руки по швам, выпрямила спину и серьезно ответила: — Я не знаю.       Эрвин смерил ее тяжелым взглядом. Капитан, сидевший все время скомканного диалога молча, тоже бросил беглый взгляд на девушку, но так ничего не сказал. — Да, я слышал, — отозвался командор. — Слышал, что за минувшую неделю ты повторяла эти слова чаще, чем любые другие. Даже несмотря на то, что с каждым разом допросы были все… Настойчивее.       Про себя отметив, что Эрвин почему-то избегал открытой темы произошедшего рукоприкладства, Марла вдруг осмелела, прикусила губы и убедила себя продолжать неотрывно смотреть на мужчину. — Вчера мы поняли, что продолжать тебя расспрашивать бессмысленно. Видимо, ты действительно потеряла память и не сможешь чем-то помочь. Ни нам, ни себе. Мне жаль, что выяснять это пришлось такими методами. Надеюсь, ты понимаешь, что иначе мы поступить не могли.       Марлу вмиг одолело жгучее желание возмущенно закричать. Они не могли избежать избиения! Не могли договориться с ней иначе! Не могли, видите ли! Марла нервно прикусила губы, чуть сощурив глаза, но вдруг мысленно запнулась.       А ведь не могли.       Действительно не могли. Она ведь уже и самой себе призналась, что растеряла последнюю убедительность в глазах окружающих. Из-за чего она тогда, спрашивается, сейчас протестует? Пока холодные выводы остужали разгоряченную голову, Эрвин, воспользовавшийся заминкой, заговорил вновь: — Ясно, что ты уже устала от этого, но будь добра, расскажи свою историю еще раз. Теперь уже лично для меня.       Поняв, что никуда от этого не деться, Марла тихо вздохнула и, потупив взгляд, бесцветным голосом повторила рассказ о своей недолгой грустной жизни. Казалось, все в комнате принялись внимательно слушать его. Командор Эрвин, слышавший это из уст Марлы в первый раз, смотрел на подрагивающие ресницы девушки, не мигая. Ханджи, оказавшаяся участником почти всех рассказанных событий, продолжала молча наблюдать за худой спиной исповедующейся. И даже Леви, которому история была совсем не в новинку, а некоторые вещи он мог бы уже и сам рассказать наизусть, внимательно следил за говорящей Марлой. Каждый из них будто бы искал, к чему придраться. Будто бы все трое надеялись отыскать что-то упущенное, что пропустили в предыдущих разборах, что могло хоть как-то помочь выйти из тупика.       Закончив, Марла максимально низко опустила голову, надеясь сразу же исчезнуть из этой комнаты. Она так устала от происходящего, что сил у девушки не осталось совсем. Ей больше не хотелось говорить и даже стоять здесь. Иронично, но больше всего ей теперь хотелось забыться в полусумраке подземелья, который служил ей заточением в течение последней недели. Ведь теперь, когда вся информация была выдана, ничего не оставалось, кроме пугающей неизвестности. Что сделают с ней? Убьют? Сдадут правительству? Оставят себе в качестве подопытного образца?       Думать тоже не хотелось. Подобные мысли густели в голове, создавая пульсирующую боль в области висков. — Хорошо, — наконец произнес Эрвин. — Теперь я точно все понимаю. Ты свободна.       Уловив последнюю фразу, Марла вскинулась и посмотрела на Эрвина так, словно тот только что отослал ее на эшафот. Свободна? В каком месте? Как она может быть свободна, это же полнейший абсурд! — Ханджи, — продолжил говорить Смит, не обращая внимания на реакцию девушки, — проводи ее.       Зоэ среагировала сразу же. Схватив растерянную Лейн под локоть, она без лишних слов и особой нежности выволокла Марлу за порог, хлопнув дверью. В комнате на какое-то мгновение повисла тишина. — Сезон проблем начался, — после паузы сказал Леви. — Кажется, нас пытаются похоронить в этой яме, Эрвин. — Ничего, — незамедлительно ответил ему командор. — Ситуация тяжелая, но мы справимся. Как бы много неприятностей ни произошло, во всем нужно пробовать искать светлую сторону. Возможно, теперь у нас целых два шанса на спасение человечества.              Покинув комнату командора, Марла совершенно не представляла, куда ее отведут дальше. Без лишних объяснений Ханджи, так и не отпустив руки Лейн, пошла дальше по коридору, из-за чего девушке оставалось только шустро шагать рядом с ней. Шли в напряженном молчании, Марле даже начало казаться, что еще немного, и Ханджи разразится в какой-нибудь агрессивной истерике, будучи не в силах больше держать язык за зубами. Но безмолвие продолжалось.       Поэтому Марла слегка удивилась, когда оказалось, что майор всего лишь привела ее мыться. Догадалась об этом девушка не сразу, но еще до того, как они прибыли на место. Тем, что окончательно привело Марлу к такому выводу, оказался сильный запах ржавчины, появившийся после того, как она с Ханджи миновала такое количество лестниц и коридоров, что сбилась со счета. Совсем скоро догадка подтвердилась: едва запах появился, они свернули в темный тупик, после чего майор еще немного поводила Марлу в полутьме, прежде чем остановила у большой двери. — Проходи, — сказала Зоэ, открывая перед ней дверь. — До вечера здесь точно никого не будет.       Едва дверь отворилась достаточно для того, чтобы в помещение можно было пройти, Марла осторожно, боясь обо что-нибудь запнуться, скользнула внутрь. Ханджи шагнула за ней следом. Дверь осталась только прикрытой. Подождав, пока Ханджи с чем-то возилась у стены, Марла тщетно пыталась высмотреть что-то в темноте. Страха она не ощущала. Девушке было вполне понятно, что в это сырое помещение ее привели только в целях гигиены. Возникал другой вопрос. Зачем Разведкорпусу вздумалось приводить ее в человеческий вид? Разве для них она больше не звероподобный монстр, граничащий со званием предателя?       Поглощенная этим вопросом, Марла опомнилась только тогда, когда за ее спиной Ханджи чиркнула спичкой и зажгла большую восковую свечу. Половина просторной на первый взгляд комнаты тут же озарилась приглушенным светом. Марла увидела ряд умывальников, конец которого терялся у плохо освещенного угла помещения. Девушка обернулась и напоролась взглядом на Ханджи, которая, задумчиво приложив палец к нижней губе, разглядывала ее ботинки. — Начинай, — позволила она. — Одежду принесу позже. И особо не задерживайся, ладно?       Не дождавшись ответа, женщина покинула умывальню, даже не оглянувшись. Марла еще немного постояла на месте, прежде чем развернулась и неторопливо подошла к ближайшему умывальнику.       Увидев свое отражение в зеркале, девушка против воли остановилась. От одного только своего вида стало дурно. Спутанные засаленные волосы, серый цвет лица и залегшие под глазами тени мгновенно сложились в картину, способную в позднюю лунную ночь напугать даже взрослого человека. Марла зачем-то криво усмехнулась. Еще и от тела пахло потом и мочой. Красавица.       Найдя под умывальником большой таз, девушка начала набирать в него воду. Умывальная не оставляла после себя приятных впечатлений. Даже душевые в другом штабе, которые фактически находились в пристройке, нравились ей куда больше. Но вопрос для Марлы опять стоял ребром, а потому выбирать среди «нравится» и «не нравится» не приходилось вновь. Смирившись со специфичным запахом, от которого слегка мутило, Марла скинула с себя свои рваные грязные вещи, взяла в руки мыло с мочалкой и принялась отмываться.       Увлекшись оттиранием грязи, девушка не услышала, как скрипнула приоткрывшаяся дверь, и заметила это, когда та с негромким хлопком закрылась. Испуганно оглянувшись через плечо, она увидела только стопку чистой одежды, которой точно не было на скамье у входа, когда она начинала мыться. Быстро закончив с водными процедурами, Марла босыми ногами прошлепала к принесенным вещам и осторожно взяла в руки лежавшее поверх невиданной ранее рубахи полотенце, начав насухо вытирать тело. Переодевшись в чистую одежду, девушка еще раз промокнула полотенцем волосы и без особой аккуратности сложила его на ту же лавочку. Не придумав, что сделать со своей обрезанной в разных местах формой, Лейн просто положила ее на использованное полотенце и вышла из умывальной.       У двери ее поджидал Моблит.       Понадеявшись, что одежду принес ей не он, Марла с готовностью шагнула вперед, совершенно не показывая накатившей на нее волны смущения. Заметивший ее появление Моблит оттолкнулся от стены, к которой привалился ранее, и равнодушно посмотрел на нее. — Майор ждет во внутреннем дворе, — пояснил он.       Марла не посчитала нужным что-то ответить на это. Как и Ханджи, Моблит больше не обронил ни единого слова за все время, пока вел ее на встречу к начальнице. Когда они выходили на улицу, девушка поняла еще одну вещь. Моблит даже не смотрел ей в глаза. Опять же как и Ханджи.       Сама Зоэ ждала их в углу двора в полном одиночестве. К тому времени, когда Марла и Моблит дошли до нее, вечер уже начал вступать в свои права. Заходящее солнце заливало высокие стены штаба теплым оранжевым светом. Вспомнив, как давно она не чувствовала солнечных лучей, Лейн ощутила какую-то смутно приятную вялость и замедлила шаг. На мгновение ей почудилось, что кто-то ладонью коснулся ее спины, но, обернувшись, девушка никого не увидела. Даже Моблит, который при выходе из здания отстал и должен был идти позади, пропал. Кажется, Марлу ждал разговор не для посторонних ушей. — А ты вовремя, — прозвучал приближающийся голос Зоэ. — Думала как раз идти и торопить тебя. Но нет, сама пришла.       Марла попыталась установить с женщиной зрительный контакт, но та с завидной ловкостью развернулась на каблуках, сцепив руки на пояснице. — Как одежда? — беспечно поинтересовалась Зоэ. — Подошла? Все твои вещи остались в старом штабе, поэтому выбирать было не из чего, извиняй. — Хватит, — подала голос Марла. — Перестаньте говорить со мной в таком тоне. Все равно не удастся делать вид, что ничего не произошло.       Ханджи выдержала паузу, коротко вздохнула и повернулась обратно. В этот раз Марле удалось перехватить ее взгляд. Но едва ли она узнала из него что-нибудь, глаза у женщины оказались на удивление холодными. Стекла ее очков блеснули, отражая лучи закатного солнца, делая майора еще более серьезной. — Ты права, — подтвердила она. — Больше тянуть нельзя.       Последующая ария тишины показалась Марле наиболее мучительной. Осознавать, что реально она никогда не знала Ханджи, оказалось тяжело и, чего греха таить, больно. Понимая, что сейчас разговаривали как совершенно чужие люди, Марла чувствовала заползающую под кожу обиду. От случайно вспомнившегося слова «племянница» захотелось горько расхохотаться. — Вы мне никогда не верили, — начала Марла. — Никогда. Всегда ждали подвоха, даже когда говорили, что поможете в любой ситуации. Верно?       Ханджи кисло усмехнулась. — Давно об этом знаешь? — Начала догадываться в последние дни перед, — здесь Лейн запнулась, но быстро взяла себя в руки и продолжила: — этим. Но окончательно поняла только за решеткой. Вы проверяли меня какое-то время, а когда потеряли интерес, то поручили Моблиту следить за мной.       Ханджи ответила не сразу. Видимо, обдумывала, что стоит сказать. — Я всегда знала, что ты сообразительная, — наконец произнесла она. — На чьей бы стороне ты ни была, но мозги у тебя работают хорошо. Да, я следила за тобой. Выбила у Эрвина разрешение лично тебя проверять. Я же, понимаешь ли, была уверена, что это ты убила Сони и Бина. А потом поняла, что ты… — Не подготовлена к такому, — без особого энтузиазма подсказала Марла. — Да, — согласилась Ханджи. — Получается, Марлен все же была права.       «Ты мне нравишься. Поэтому повторю: не оступись, на такой узкой тропе это может быть рискованно». Марла подавила вздох. Теперь и давно брошенные слова обрели смысл. — Знаешь, под конец мне все же хотелось начать доверять тебе, — вдруг призналась женщина. — Ты такой беззащитной и слабой стала казаться в моих глазах. Но я не смогла. И теперь не смогу. И вообще никто не сможет. Сейчас за тобой будет идти еще более пристальная слежка, и не думаю, что тебе это придется по душе. — Вы все еще не верите, что я ничего не помню? Но зачем тогда отпустили? — Не до конца доверяем, — будто бы поправила ее Ханджи. — Твои слова кажутся логичными. Да и поведение соответствующее. Но слишком многое указывает против тебя, мы не можем так просто отмести подозрения. — А что насчет власти? — осторожно поинтересовалась Марла. — Как они отреагировали на меня?       Зоэ ухмыльнулась. — Да никак, — сказала она. — Они о тебе все еще не прознали. Тебя спасла Имир — из-за нее в каждом сражении титанов было четверо. Так что в народе вы вдвоем известны как Четвертый Титан. В тонкостях король разобраться нужным не посчитал. Но, знаешь, сам факт того, что мы тебя укрываем, уже тянет на государственную измену.       Марла прикрыла глаза. Легкий ветерок дунул ей в лицо, подсушивая влажные волосы.       Надо же, теперь она еще и Разведкорпус делает врагами всего мира. — Поэтому завтра мы отправим тебя к отряду Леви, — поправив очки, продолжила Ханджи. — Он был заново сформирован из новобранцев, скучно тебе с ними не будет. Их сейчас перенаправили в укрытие, чтобы скрыть от любопытных глаз. Там попытаемся вытрясти из тебя что-то полезное. А потом уже разберемся, как представить тебя перед властями в выгодном свете. — «Что-то полезное» — это способность к отвердеванию, как у Энни Леонхарт? — тихо спросила Марла. — Хотите узнать, смогу ли я заделать брешь в Марии?       Опустив взгляд, девушка приготовилась выслушивать ответ. Это было всего лишь ее предположение, призрачное и ничем не подтвержденное. Результат рассуждений над таинственными разговорами Ханджи с Армином и скупыми обрывками Моблита, брошенными в Гермине. Время подумать у нее было. — Все же голова у тебя варит хорошо, — шумно вздохнула Зоэ. — Да, займемся этим. И лучше бы у тебя получилось, Четвертый Титан.       Марла заправила волосы за уши.       Со следующего дня ей придется кровью доказывать свою непорочность и преданность Разведкорпусу. Больше не будет тех, кто смог бы прикрыть ее спину.       Хотя, говоря откровенно, защиты с тыла у нее и не было. Реальность показала, что Марла всегда была одна.