Чужестранка

      К концу дня духота, услужливо отогревавшая спину, грудь и щеки, начала спадать. Над территорией сиротского приюта закрутился вечерний сквозняк, который нещадно кусал голые щиколотки. Впервые с момента прибытия за Розу Марла надела свое белое платье с короткими рукавами и даже порадовалась, что приняла казенный кардиган, прятавший руки по запястья. Вряд ли бы она простыла, но терпеть гусиную кожу из-за собственных упрямства и гордыни казалось таким себе развлечением.       Слишком много всего произошло за последние два месяца. Но абсолютно ясно было одно: жизнь Марлы в тысячный раз перевернулась с ног на голову.       Новой точкой отсчета принято называть зал суда, в котором проходило слушание. Все те неприятные детали из рассказов Эрена в виде кандалов, побоев и угроз умерщвления отсутствовали. До порога по длинному коридору Марлу довели два стражника, они же посадили ее на низкий стул за один стол с Эрвином Смитом. Капитан Леви стоял позади и молча ждал. Когда Марла встретилась с ним взглядом, Леви кивнул. Может быть, ей показалось, позже они этот момент не обсуждали.       На вершине трибунальной кафедры сидела Хистория. Образ ее со дня коронации изменился кардинально: вместо богато расшитого платья она облачилась в военный плащ с эмблемой вооруженных сил, волосы были собраны в простую, но в меру изящную высокую прическу. По левую руку от нее, как старый цепной пес, расположился знаменитый Даллис Закклай. Марла много слышала о верховном главнокомандующем: приятное и не очень. И хоть личных симпатий мужчина в возрасте у нее не вызывал, Лейн прекрасно осознавала ключевую деталь.       Даллису Закклаю предназначено стать человеком, который вынесет ей приговор. Несмотря на Хисторию и собравшихся в зале представителей разных подразделений. Именно ему Эрвин Смит готовился лить в уши сказку о том, как полезна Марла обществу и как важно ей оставаться под правомочием Разведкорпуса. Сама Марла сомневалась, что Гарнизону, Военной Полиции или Центру хотя бы в голову придет перетащить ее себе. Но у Смита на этот вопрос имелись свои мысли: за день до слушания он несколько часов дрессировал девушку на тему того, что нужно и не нужно говорить в зале суда. — Госпожа Марла Лейн, верно? — с ленцой начал Закклай, отложив стопку бумаг, которую перебирал все время, пока командор вводил слушателей в курс дела.       Марла опустила взгляд на свои запястья. Для видимости их все же сцепили вместе, но скорее ради жеста приличия. Марла успела повидать неприятности и похуже, чем проявление возвышенной патетики. — Да, — подтвердила она тихо. — Дата и место рождения неизвестны, верно? — Да. — Как многое ты помнишь о своей жизни? — Практически ничего, сэр. Я потеряла память около двух месяцев назад.       Даллис устрашающе поправил очки. Марла осторожно расправила плечи. Стенографистка, спрятавшаяся в угол помещения, перестала судорожно фиксировать протокол. — Правда ли, что изначально ты находилась за Стеной? — Верно. В нескольких верстах от Каранеса. — И ты преодолела это расстояние пешком, не нарвавшись на титанов? Преодолела живой? — Да. Я очнулась ночью, в заброшенном доме. Я совершенно не знала, что происходит, поэтому просто шла по дороге, надеясь встретить кого-то по пути. — Надеясь встретить кого-то на оставленных территориях.       Слова о поиске попутчиков ей настойчиво предложил вплести Эрвин. Марла прикусила губу, но продолжила: — Так и есть, сэр. Моя память была чиста настолько, что я не помнила даже о прорыве Стены Мария.       «Не говори о том, что ничего не знала о мире вокруг, — напутствовал ее Смит. — Такие подробности могут натолкнуть на ненужные мысли».       Кроме того, ей велели подавать себя скромно, но стойко. Второстепенная задача слушания заключалась в убеждении ее невиновности присяжных — солдат и высших чинов, собравшихся в зале. Даже Закклаю невыгодно вешать обвинение на нее, протеже главы Разведкорпуса, внесшую немалую долю в успех революции. Революции, благодаря которой у самого Закклая развязались руки, а полномочия окончательно разрослись до небес. — И, конечно, о силе титана тебе тоже не было известно.       Но таинственная история Марлы Лейн не исключала множества спорных моментов, выставлявших ее в не самом приглядном свете. Трибунал просто не имел права обходить их стороной, Закклай озвучивал любой подстрекающий вопрос, а все собравшиеся кожей ощущали, как после новой партии допроса воздух в помещении накаливался.       Здесь Марле предписали играть роль великомученицы. Соглашайся, не спорь, признавай. Где нужно — за тебя везде скажут, встрянут и дополнят. — Верно, — покорно согласилась девушка. — С самого появления Марлы в Разведкорпусе за ней шла неотрывная слежка, — спокойно пояснил Эрвин. Побои, раскрасившие его лицо, уже поблекли, и теперь мужчина выглядел как никогда представительно.       Закклай сложил руки в «замок». — Кто осуществлял ее, товарищ командор? — Сначала обязанности исполняла ведущий специалист исследовательского отряда Ханджи Зоэ. Ее наблюдения помогли нам установить, что у Марлы действительно проблемы с памятью. — Амнезия — довольно сложное явление, Эрвин. Ее очень просто симулировать и совершенно невозможно проверить. — Как человеку, изучающему специфику поведения простых титанов, Ханджи не впервые работать с тонкостями психологии и наблюдениями различного рода. У нее ушел почти месяц, чтобы составить точный портрет Марлы. Ничего сверхнеобычного замечено не было. — Месяц — слишком короткий срок для снятия обвинений. — Именно поэтому дальнейшие наблюдения и контроль за Марлой осуществлял капитан Леви.       Слушание, словно в противовес суду над Эреном, растянулось на несколько часов. В какой-то момент был объявлен перерыв, и, когда перед Марлой поставили стакан воды, она неосознанно подумала о Йегере. Будь он здесь, точно бы принял нынешнюю работу присяжных за издевательство. Никаких дебатов, никаких угроз, кругом сплошная демократия и редкие перешептывания.       Отпив воды, Марла нашла глазами Хисторию. После долгих речей, в которых она практически не участвовала, на молодую королеву явственно обрушилось бремя усталости. Этикет не позволял ей ссутулиться или хотя бы подпереть щеку кулаком, поэтому девушка ровно сидела на своем месте. Лишь остекленевший взгляд выдавал помятое внутреннее состояние. В другой момент Лейн подумала, что поняла это исключительно из-за того, что утомительное ожидание угнетало и ее.       Солнце вышло из зенита, а разбирательство только добралось до событий революции. На Марлу начала нападать мерзкая мигрень, и Закклай, словно почувствовав это, решил тотчас доиграть сольную партию на нервах подсудимой. — Странное совпадение, что способности госпожи Лейн раскрылись так поздно. Хотя о них стало известно задолго до, не так ли, капитан?       Марла не поняла, было ли обращение ввернуто к тому, что именно Леви был ответственен за наблюдением. Девушка осторожно оглянулась на него — капитан стоял неподвижно, скрестив руки на груди. — В рядах военных находилось слишком много крыс, — неторопливо ответил он и, будто вспомнив, добавил: — ваша честь.       От его тона у Марлы холодок по коже пробежал. — Думаю, важно напомнить о том, какая ситуация сложилась в армии на тот момент, — вежливо, но напористо сказал в диалог командор. — Тогда приближенные короля Фрица хотели заполучить силу титана Эрена в свои руки. Вполне возможно, что, узнай они о Марле, решились бы похитить и ее. — Но и ваши товарищи из объединенной армии узнали о талантах юной леди в самый последний момент, — Закклай взглянул на него поверх очков. — Только в виду безопасности, — спокойно парировал Смит. — О способностях Марлы не подозревали даже многие рядовые бойцы Разведкорпуса. Эта информация проходила под грифом строжайшей секретности, посвящен был узкий круг лиц. — Нелепые объяснения порой самые правдоподобные, — протянул главнокомандующий.       Чем дальше заходила свистопляска, тем чаще Марла сбивалась с хода следствия. Закклай то показательно пропускал факты мимо ушей, то, будто нарочно, акцентировал внимание на пустячной мелочи, разбирая ее так придирчиво, как Разведкорпус когда-то ее одежду. Говорили преимущественно главнокомандующий и Эрвин, изредка они интересовались мнением капитана Леви, иногда, будто от безделья, обращались к кому-то в зале. Пожалуй, лавировать в этом сумбуре и стало для Марлы самой тяжелой пыткой. — Я бы хотел обратиться к свидетелю, чьи показания помогут трибуналу составить более полную картинку, — негромко попросил Смит и, получив одобрительный кивок, повернулся к Хистории. — Ваше Величество?       Девушка едва заметно вздрогнула и оживилась. — Наша королева непрерывно участвовала во всем процессе революции, — продолжил командор. — И также наблюдала за Марлой. В том числе и в Орвуде. Я думаю, ее показания на этот счет будут особенно ценными аргументами.       Хистория нашла глазами Марлу. Между девушками возник зрительный контакт, отдающий неопределенного рода послевкусием. Они очень мало общались и практически не знали друг друга, но последние месяцы однозначно сражались за одно. Были сообщниками, но совершенно не подозревали, что одна думала о второй. Аура неизвестности уплотнилась в воздухе, как подобает настоящему суду. — В отличие от Рода Райсса, я очень мало знаю о способностях людей-титанов, — начала Хистория. — Но прекрасно понимаю, что человек с опытом разительно отличается от новичка. Я видела первое превращение Марлы и могу заявить, что она едва контролировала его. Она была ошарашена и не понимала, что происходит. Может быть, это поведение и можно подстроить, но не так чисто и продолжительно, как в случае с Марлой. Даже спустя недели, когда никто за ней не наблюдал, она не вела себя так, словно знала больше, чем говорила.       Из уст той, кого совсем недавно нарекли королевой, лилась отрепетированная явно не один раз речь. Марла поняла это так, если бы сама слушала предыдущие попытки. Очень просто понять, когда человек говорит по заготовленным шаблонам… — И Марла заслуживает доверия, хотя бы из-за того, какой она человек.       …и так же просто понять, когда слова идут от чистого сердца. — Еще я видела ее в Орвуде. Хотя она едва стояла на ногах и до сих пор не разобралась со своей силой, Марла сразу же вызвалась быть добровольцем в операции по спасению города. Ее не страшила угроза смерти, она просто смирилась со своей ролью и дала нам шанс. Я не имею права судить в одиночку, но, если бы мне позволили, я бы вернула ей этот шанс в ответ.       Хистория говорила, а Марла с неожиданной ясностью вспоминала свой последний разговор с Имир. Вспоминала насильно взятое с себя обещание обеспечить какой-то незнакомой незаконнорожденной дочери аристократа светлое будущее. Можно ли считать, что Марла наконец выполнила свою часть сделки?       Можно ли считать, что она заплатила Имир тот долг?       Наверное, Хистории аукнется ее самостоятельность и избирательность в словах. Между девушками расстелились добрые метров семь, но ни одна по-прежнему не отводила глаз, словно разговор шел наедине и напрямую. Марле хотелось верить, что она не ошибалась и Хистория была честна. Что по тем несчастным крохам, которые они провели вместе, Райсс сделала свои выводы и теперь вещала о них во всеуслышание. — Благодарю, Ваше Величество.       Приблизительно на этом моменте слушание подошло к концу. Сказать или добавить больше было нечего, и оставалось лишь вынести заключительный приговор. С ним, к удивлению, затягивать не стали.       Марла Лейн признавалась невиновной в укрытии своих сверхспособностей, официально перешла в юрисдикцию Разведкорпуса и получила разрешение вернуться на военную базу в Тросте. Судебное решение было приведено в исполнение на следующий же день.       И теперь, два месяца спустя, Марла бродила по бескрайним просторам сиротского приюта, учрежденного новым правительством, занималась общественно полезными работами и дышала сладковато-пряным воздухом наступающей осени. Лето подходило к концу, забирая с собой беспокойные приключения Марлы Лейн, подтирая их в памяти и лишая насыщенного цвета. Каждый раз, когда Марла думала об этом, в голове у нее всплывало настойчивая ассоциация со словом «карточка». Но стоило девушке задуматься, о какой именно карточке идет речь, и на виски начинала давить знакомая кольцеобразная боль. — Верьте или нет, но никак не думал, что все закончится этим.       Испугавшись внезапного голоса, Марла дернулась и обернулась. Стоявший рядом Жан облокотился на пыльную изгородь, красноречиво скривив уголок рта. — Этим — чем? — уточнил Армин, стоявший по другую руку от Марлы.       Еще между ними втиснулся Эрен, но вид у него тянул на максимально уставший и абсолютно в разговор не вовлеченный. Когда Марла участливо попыталась взглянуть на Арлерта, Эрен перехватил ее взгляд. На душе незамедлительно потеплело. Марла какое-то время смотрела на него в ответ, а потом отвернулась, надеясь, что румянец не покроет ее лицо тремя слоями краски.       Хотя ничто не помешает ей списать все на капризную кожу. Не так давно Ханджи установила, что Марла легко обгорает. Лейн взяла за привычку к концу каждого дня, проведенного под немилосердными лучами солнца, чуть ли не сливаться с куском освежеванного мяса. Регенерация, конечно, не позволяла безобразию доходить до ожогов, и оно проходило за ночь, но ощущения оставались не из приятных. — Она вроде как королева, — пожал плечами Жан. — А править стремится двумя десятками сирот, запертых на зажиточной ферме.       Марла осторожно прочистила горло, поднеся ладонь к губам, и поинтересовалась: — Ты ведь понимаешь, что к реальным делам военные ее не допустят? — Да в курсе я. Принцип военной демократии и все такое. — Зато народ ее любит, — заметил Армин. — Слагают легенды о храброй воительнице, спасшей страну от могущественной силы. Они приняли Хисторию, а вместе с ней — и новую власть. — Монарх для красоты, — скрипуче протянул Жан и спустил шляпу, прикрывая ее полами глаза.       «А разве она хотела в действительности становиться монархом?» — подумала Марла, ковырнув носком туфли землю под ногами. Перед взором девушки снова вспыхнуло воспоминание, но уже о том, как капитан Леви силой принуждал Хисторию пойти на путь революции. Сейчас они вместе работали над проектом под кодовым названием «расхить королевскую казну на дела благие» и работали вроде как даже слажено. Никто не жаловался на свое нынешнее положение, и это объективно тянуло на более-менее устойчивую отметку «хорошо».       Марлу не могло не радовать, что после стольких сумасшедших погонь ей не надо было никуда бежать. Что-то постепенно обрисовывалось в ее буднях незыблемым, прочным, если не как скала, то хотя бы деревянный дом, в котором можно укрыться от ветра. Жаль только, что деревянные стены не славятся долголетием. — Хистория сказала, что разыщет любого, кто нуждается в помощи, и спасет его, чего бы ей то ни стоило. Не знаю, что насчет господства, но перед коронацией я слышал от нее именно эту причину.       Эрен говорил ровно, глубокомысленно глядя вдаль. Марла промолчала, но не смогла подавить желание и сильнее прижалась локтем к его плечу. Им, зачастую понимавшим друг друга с полуслова, по-прежнему было нетрудно сообразить, что у другого на уме. Но порой Марле казалось, что произошедшее в пещере их отдалило. Поменяло под грузом новых проблем. Не только Эрена, но и ее саму.       Их инфантильная передышка в стороне от общей работы продлилась недолго. Хистория, едва избавившись от назойливого внимания розовощекой малышни, сразу поняла, что к чему, и вычислила отлынивающих лодырей. Грозно размахивая руками, королева погнала бездельников разгружать привезенную на ферму кучу провизии. План игнорировать работу и наивно надеяться, что та рассосется самостоятельно, провалился. — Подожди, — сказала Марла, подстраиваясь к Эрену, который взвалил на себя четыре мешка с овсом. — Отдай мне.       Эрен среагировать не успел, только остановился и пронаблюдал за тем, как Лейн деловито попыталась утянуть его поклажу. В последний момент он уклонился, и Марла хлопнула пальцами по его плечу. — Еще чего, ты не унесешь.       Марла почти оскорбленно подняла брови. — Извини? — Извиняю. Руки свои видела? Ты же отродясь ничего тяжелее книжек не таскала.       Вместо ответа девушка широко шагнула к нему, чуть ли не касаясь носом уха. Эрен так и не привык к подобным неожиданностям, а Марла об этом знала. И постепенно училась этим беззастенчиво пользоваться. — Микаса сейчас сорвется с места и потащит вместе с мешками тебя самого, — ровно произнесла она, согревая дыханием его кожу. — Давай сойдемся на половине.       Эрен осторожно покосился в сторону сестры. Микаса действительно стояла неподалеку от них и, крепко сжимая цепкими пальцами деревянные бока ящика, неотрывно наблюдала. Кажется, мрачный вид Аккерман навел Эрена на какие-то мысли, потому что юноша напряженно сглотнул и неохотно, но уступил Марле два мешка. До амбаров они побрели вместе.       Дети-сироты, донимавшие утомившихся на добровольных полях солдат, оборачивались им вслед. Марла была уверена, что после Троста и Орвуда каждый ребенок знал, кто они такие. Но никто не подходил, все расступались, и из этого можно было сделать вывод, что осадок на «героях» остался в высшей степени мрачный. — Они нас боятся, — решила озвучить свои догадки девушка.       Она кивнула, указывая на двоих беспризорников, донимавших маячившего впереди Жана. Гогочущие цветы жизни дергали его за штанины и висли на локтях, выводя из и без того хрупкого душевного равновесия. Кирштейн мог сколько угодно кривиться и строить рожи, но детей это не отпугивало. Зато они по крутой дуге обходили Эрена и Марлу. — Думаешь? — Как минимум мое обгоревшее лицо им точно не нравится. Ну и не каждый осмелится подойти к страшиле, превращающейся в титана. — Нас тут двое.       Молчание. — И ты не страшила, а красивая.       Стало неловко. Марла вздернула подбородок, и прядь волос выпала из прически на глаза. Хоть Эрен не считался в компании новобранцев гением мысли, но затыкать рот людям он умел. Или эти методы внезапных заявлений неизменно действовали только на нее. — Как твоя память? — спросил Эрен. — Не вспомнила ничего нового?       Вопрос имел смысл. После первого подконтрольного превращения Марла рассказала Леви и Ханджи о «треснувшем блоке». И о странных ощущениях в пещере Райссов тоже решила не утаивать. Приняв в учет все то, что можно назвать совпадением, офицеры расстарались над серией экспериментов в разрушенной часовне. Удивительно, но результаты не заставили себя долго ждать.       Со дня сражения в Орвуде Марла начала видеть очень яркие сны. В них были люди, но она не видела их лиц. Люди разговаривали, но Марла не могла разобрать их речь. Ей снились высокие потолки, украшенные лепниной, и тяжелые шторы с вереницей золотистых кисточек. Бесконечные ряды книжных шкафов с разноцветными корешками и мощеные улицы чистых кварталов. Однажды она вовсе проснулась с четким привкусом яблочного пирога во рту.       Марла начала вести дневник сновидений, за который раз в неделю отчитывалась Ханджи. Зоэ считала, что помимо соприкосновения с древними камнями на память влияло и управление титаном. Тем более женщину очень волновала та твердая оболочка, образовавшаяся вокруг ног Марлы при нападении на Райсса. Так Лейн стала завсегдатаем исследований брони Эрена, на которых тоже тренировалась до потери пульса.       Забавно получалось. До переворота они оба безуспешно бились над отвердеванием, а после победы над тщедушным монархом неожиданно преуспели вместе. Но у Эрена, как повелось, получалось с бодростью тарана двигаться вперед, а Марла уже по привычке топталась на месте. — Нет, — отозвалась девушка, сильнее прислонив мешки к груди и пачкая светлую ткань пылью. — Люди, голоса, комнаты… Ничего по существу. — Это хорошо, — рассудил Эрен. — Хорошо, что воспоминания начинают возвращаться. До этого ты больше месяца жила с дырой в голове.       Марла поежилась. На языке снова завертелась давняя мысль, которую она лелеяла с крайнего отчетливого воспоминания. О ночи, шуме воды, молодом человеке и невероятно тяжелом разговоре. — Знаешь, — издалека начала она, — на самом деле я уже и не уверена, что хочу что-то вспоминать.       Эрен остановился, как вкопанный. — Извини? — Извиняю, — незамедлительно выпалила Марла с усмешкой на губах, но тут же снова стала серьезной. — Я никак не могу перестать думать о том, что… О том, что все это не просто так.       Не зря люди, приходящие к ней во сне, не имеют лиц. Не зря места, в которых она бывает по ночам, кажутся ей знакомыми, но подходящие координаты не находятся в мозгу. Не зря, оказавшись перед холодными барханами песка, она заранее написала на руке послание.       Марла понимала, что потеряет память. Если вообще не пошла на это добровольно. — Знание — это острый меч без рукояти. Грозное оружие против врагов, которое раскроит руку самому нападающему, — Лейн смотрела куда угодно, но не на собеседника. — Ты узнал, как получил силу титана. И разве это как-то помогло? А сколько боли оно принесло?       На пятачке травы вокруг них вновь все стихло. Тишина поднялась такая, что доносившаяся от других обитателей фермы возня показалась орудием издевательской пытки. Марла осознала, что ей страшно поднимать глаза.       Как и Марла пару минут назад, Эрен стремительно сократил разделявшее их расстояние. Лейн не шелохнулась, но почувствовала, как его локоть прижался к ее запястью. По спине словно прошлось что-то тошнотворно склизкое. — Помогло, — спокойно ответил он. — Потому что выбора у нас нет. Только получив правду, мы можем бороться. Иначе — только бежать и ждать смерти.       Последняя фраза особенно сильно полоснула по живому. Марла почувствовала, как горячая волна злобы к своей бесхребетности поднимается от кончиков пальцев по каждому суставу и позвоночнику вверх. Она ведь раньше то и дело, что постоянно убегала. А когда осмелилась пойти навстречу опасности и продвинулась так далеко, малодушно решила спасовать.       Черта с два.       Девушка расправила плечи и, прищурившись, подняла лицо. — Да. Ты абсолютно прав.              Когда Марла пребывала в военном штабе Троста в прошлый раз, ей не удалось рассмотреть все прелести этого места — мешали частые прутья решетки и темень сырого подземелья. Но сейчас, когда тяготы затворничества ей больше не грозят, она могла рассматривать штаб во всех подробностях.       Во-первых, выглядел он куда презентабельнее, чем тот, в котором Марла провела большую часть военной подготовки. Старый замок, куда сослали Разведкорпус под предлогом сдерживания Эрена, считался скорее памятником архитектуры, чем хозяйственным помещением. Памятником в прямом значении этого слова: казалось, что он пустовал со дня основания Стен, то есть, не менее сотни лет. А квартира в Тросте была цивильной, и невооруженным взглядом получалось заметить, что тут жили люди.       Во-вторых, система водопровода здесь тоже была поприятнее. Но это уже наблюдения с предыдущих посещений.       Марла шла по светлому коридору, нашпигованному однообразными дубовыми дверьми. Она видела одну такую дверь прежде — в день, когда Ханджи отвела ее на фатальный допрос к Эрвину Смиту. Двери вели в жилые комнаты, а находились они в крыле офицеров. — Значит, в казармы меня поселить снова не получится, — резонно заметила она, поудобнее перехватывая швабру.       Капитан Леви, шедший впереди и несший по ведру воды в каждой руке, обернулся через плечо и хмыкнул. — Ты теперь персона публичная, а у начальства рапортов о переводе в разведку столько, что можно всю Сину снаружи обклеить. В твоих же интересах заныкаться куда-нибудь в угол, чтобы никто пальцем не тыкал.       И он всенепременно прав. Честно говоря, Марла и представить не могла, какого это, переезжать из уединенного закутка в огромную казарму, служащую домом для десятков девушек. Иногда, думая об этом, Лейн даже казалось, что она всю жизнь провела наедине с собой, и дележка быта с кем-либо представлялась каким-то непосильным социальным аттракционом. Возможно, у нее просто такая судьба — прятаться где-нибудь подальше от окружающих.       «И вечно убираться в одиночку», — чихнув от поднявшейся в воздух пыли, подумала Марла, когда капитан наконец распахнул нужную дверь. — Отсюда вынесли все, что принадлежало прошлому жильцу, — сказал Леви, неторопливо продвинувшись вглубь комнаты и словно самостоятельно осматривая ее. — Но могли что-то проглядеть. Найдешь — сдай на вахту. Или оставь себе, если там мелочь какая-то. На вахте же возьмешь чистое постельное, но после того, как уберешься. Здесь такая грязь, что дышать невозможно.       Марла прислонила швабру к стене и поправила узел стерильной косынки на голове. Комната оказалась небольшой, но раза в полтора точно превосходила ее предыдущую каморку. Квадратная лакированная кровать — не большая, но достаточная, чтобы Марла на ней поместилась. Письменный стол у окна, два крепких и устойчивых стула. Помимо скромного платяного шкафа нашлась и компактная прикроватная тумбочка с выдвижным ящиком.       Глядя на это обилие мебели, Марла пришла к выводу, что совершенно не знала, зачем ей столько. У нее практически не было вещей, и половине комнаты определенно придется пустовать. Пока Леви давал распоряжения, девушка подошла к тумбочке и потянула за ручку ящика. Тот выдвинулся, и девушка увидела на дне деревянный гребень. Застрявшие между его зубцами волосы рыжего цвета замерцали на свету. — А кто здесь жил раньше? — осторожно спросила Марла, беря расческу в руки.       Она знала, где жил Эрвин Смит, и предполагала, что лидеры отряда тоже находятся рядом с его комнатой. Но так и не встретила жильцов офицерского отряда, поэтому могла только догадываться о личностях новых соседей. — Петра, — после заминки произнес Леви. — В соседней — Оруо и Гюнтер, дальше — Эрд. После вылазки половина коридора, видимо, надолго останется пустовать.       Услышав знакомые имена, Марла одернула пальцы от гребня, будто волосы превратились в языки пламени. Сердце будто бы оттянулось вниз, и удары его стали ужасающе медленными и гулкими. Как наяву перед ней предстала Петра, предлагающая спарринг в вечер накануне экспедиции. Клянущаяся честью, семьей и жизнью, чтобы узнать ответ на единственный вопрос. — За день до вылазки она сказала, что не верит в родство между мной и майором Ханджи, — зачем-то рассказала Марла, опуская расческу обратно.       Сколько людей на своем веку видит один дом? Сколько посетителей он меняет в своих стенах? И сколько мертвых душ продолжают скитаться в комнатах, куда заселились новые жильцы? Возможно, дело в пыли, но девушка почувствовала, как у нее начала кружиться голова. Сколько времени ей потребуется на то, чтобы смириться с тем, что та, которая спала на этой кровати, пользовалась этим шкафом и дышала этим воздухом, сейчас мертва? — Думаешь, остальные не были в курсе? — учтиво отозвался Леви.       Марла скривила губы. — Вряд ли. Но Петра единственная не побоялась сказать об этом. — Она бы не стала болтать, если ты беспокоишься. — Нет, — Лейн помотала головой. — Тогда она сказала мне, что доверяет вашему решению. Якобы если вы позволяете мне жить, значит, все в порядке.       Она уже оплакивала отряд Леви. И уже удивлялась тому, как задела ее смерть малознакомых людей. Но даже спустя тысячи новых потрясений говорить о павших товарищах в прошедшем времени было… Странно. — Даже не знаю, был ли смысл от легенды про бедную племянницу, — пробормотала Марла, поворачиваясь обратно к капитану.       Тот уже буравил ее непосильно тяжелым взглядом. — Был. Надо же как-то объяснять народу, с какого счастья в штабе перед экспедицией взялась гражданская. — От слухов не избавило. — Мы не Военная Полиция. Никто бы из разведчиков не стал закладывать свое начальство и трепаться о том, что происходит внутри. — Большие риски. Вы могли просто запереть меня где-нибудь. — И даже не попытаться узнать, как и откуда ты за Стеной взялась? Мы ведь не зря наблюдали за тобой. — Не хочу показаться грубой, но результаты вышли не впечатляющими, — сказала Марла, думая о том, как в течение недели поочередно теряла конечности. — Зато больше нам ничего не придется выдумывать. — Да, — девушка хило улыбнулась. — Теперь я официально безродная дворняжка.       Когда слушание закончилось, первым делом командор Эрвин сделал запрос на изъятие родовых книг аристократов. В процессе переворота Леви окончательно прикипел к мысли, что Марла — выходец из их числа. Но все поиски оказались пустыми. Среди многочисленных имен дворянских отпрысков не нашлось ни одной девочки в возрасте от пятнадцати до восемнадцати лет с именем Марла. Ни одной бестолковой дворянки с голубыми глазами и темными волосами. Потеряв нить следствия, разведчики принялись искать совпадение по другим лицам. В первую очередь по тому, что постоянно фигурировало в ее мутных воспоминаний.       Но и того словно никогда не существовало. Неужели их основная догадка — всего лишь домыслы, досадное заблуждение? — Мы будем искать, — капитан подошел к ней. — Не могла же ты с неба упасть, да? Какие-то родственники должны найтись. — Надеюсь.       Разговор окончательно зашел не туда. Марла меланхолично осмотрела половые тряпки, принесенные вместе с остальной утварью из подсобки. А когда-то капитан угрожал заставить ее вычищать каждый угол языком, если она хотя бы подумает об уборке. Какой изощренный у него вышел план… — Ах да, здесь твои вещи из штаба привезли, — махнул рукой мужчина.       Вниманием Марлы завладела небольшая сумка, стоявшая у шкафа. Выглядела она набитой до отказа. Марла забыла про тряпки и решительным шагом отправилась к ней. — Захватили, когда возвращались сюда. Не благодари. Лучше приведи комнату в порядочный вид.       Марла не успела даже кивнуть, и капитан оставил ее в одиночестве. Девушка развязала сумку и вывалила все содержимое на голую кровать. По большей части внутри оказалась одежда. Казенные штаны и купленные Ханджи рубашки. Нашлась и парочка письменных принадлежностей, которыми Марла пользовалась во время работы в исследовательском отряде. Пара туфель, в которых она бежала до Каранеса, грубые армейские ботинки…       И плотная черная ткань на самом дне. Сначала девушка не сообразила, что это, а когда в голову стрелой влетела догадка, пальцы на руках моментально обволокло тремором. Марла развернула многострадальный мужской пиджак и уставилась на него так, точно встретила впервые в жизни.       «Просто забудь, что у тебя вообще когда-либо существовала сестра».       От пиджака пахло затхлостью. Если ткань когда-то и сохраняла запах своего владельца, то он уже давно выветрился. Но Марла все равно уткнулась носом в нагрудный карман, будто выжидая чего-то.       Наверное, в первые дни она бы еще смогла почувствовать что-то. Если бы была хоть немного внимательнее.       «Где ты?»       Он жив. Он отдал ей пиджак с ножом в кармане и пообещал ждать, сколько потребуется. Лишь бы только она вернулась домой. Вопреки всему, даже если у нее что-то не получится.       «Прости, что забыла тебя».       Она не могла вспомнить имена своих родителей, откуда была родом или какая у нее в действительности фамилия. Но одно из первых вернувшихся воспоминаний было неразрывно связано с братом, и все последующие тоже включали его. Она не знала его имени, но чувствовала, что он до сих пор заботится о ней. Помнит и защищает.       «Я обязательно тебя найду».       Сморгнув скопившиеся на ресницах слезы, Марла одним рывком откинула пиджак. И, резко крутанувшись на пятках, вернулась к своим ведрам. Пора приниматься за работу, сегодня ей нельзя опаздывать на ужин.              Чуть позже капитан Леви рассказал об адаптированной программе тренировок, которую он готовил специально для нее. При такой дурманящей новости внутри у Марлы, конечно, все похолодело, но она нашла силы принять грозящую долю. Военная верхушка ждала от нее незаменимую помощь в борьбе за Марию, а народ — неподдельного чуда. Трудно будет соответствовать их ожиданиям, когда все твои таланты сводятся к глотанию пыли из-под сапог противника.       Умом Марла понимала, что как бы ни страшны были занятия с Ханджи, коэффициента полезного действия от них почти не накапало. Битва с Райнером и частота падений Лейн на лопатки то подтверждали. За месяц можно прийти в форму и мало-мальски освоить привод, но никак не стать первоклассным воином. Даже не первоклассным — тут надо умудриться показать хотя бы посредственные успехи.       Марла сомневалась, что вероятно достигнуть их и за полгода, но Леви заявил, что приложит все усилия, чтобы подготовить ее по максимуму. Сидеть сложа руки им тоже никто не позволял. Обещание приложить все усилия из уст капитана Леви звучало особенно пугающе, но Марла с некой долей инфантильности убедила себя в том, что самое худшее уже пережила.       Ближе к вечеру, когда подошли к концу все дневные хлопоты и миновал ужин, Марла выбралась из четырех стен. Комната Петры почти ощутимо давила ей на легкие, и как бы Лейн ни старалась себя отвлечь, побед в сеансе самовнушения не достигла. Она сходила в местную библиотеку и выбила разрешение умыкнуть оттуда пару книг под свою ответственность. Марла подумала, что за время, проведенное в Разведкорпусе, практически не читала. Библиотека в штабе главным образом входила в сферу влияния Исследовательского отряда, и литература в ней числилась специфическая. Художественных книг Марла не нашла, зато наткнулась на пару томов около исторического содержания и остановилась на них. Находившаяся на смене разведчица, с которой Лейн познакомиться не посчастливилось, сказала, что в городской библиотеке Троста круг изданий куда шире.       Марла сдержанно поблагодарила женщину за информацию и в подавленном состоянии поплелась обратно к себе. Эрвин Смит если когда-нибудь и отпустит ее за пределы штаба, то определенно точно не скоро. И обязательно в сопровождении ненавязчивой дюжины конвоиров. Заключение закончилось только в кандалах, на деле оно продлится еще неизвестно сколько.       Как изголодавшийся путник, Марла припала к введению книги, сконцентрировавшемуся на метафорическом описании того, как человечество укрылось от титанов за Стенами. Слог у автора был неплох, но девушка никак не могла отделаться от ощущения, что читает скорее сборник сочинений, а не серьезный научный текст. Осилив десяток первых страниц, Марла спрятала фолианты за стеклянную дверцу шкафа. «Такой и убить можно», — подумала она, косясь на массивную обложку, тяжело завалившуюся набок.       После этого Марла решила перегладить все свои рубашки, пусть и предчувствуя бесполезность затеи. У нее ушло около получаса на то, чтобы найти все необходимое и оставшиеся нервные клетки на исполнение задуманного. Рукава на одной рубашке она чуть не прожгла, а воротник другой совсем не хотел разглаживаться. Мрачно думая о том, что они явно упустили какую-то деталь в аристократических родословных, Марла пополнила длинный список того, чего делать она существенно не умеет.       «Быстрее бы начались тренировки, — взмаливалась она, спускаясь вниз по служебной лестнице. — Тогда у меня не останется времени думать о том, какая я бесполезная. Мне просто начнут об этом говорить».       Уставшая и нервная, она оказалась во внутреннем дворе штаба. Какие-то недели назад здесь Ханджи Зоэ честно призналась Марле в том, что никогда ей не доверяла. Здесь же назвала Четвертым Титаном и отправила на попечение к капитану. Всего-то какие-то насыщенные недели назад… — Ну надо же, какие люди, — прогремел со спины чей-то голос, и Марла встрепенулась.       Сначала она даже не вспомнила ее. Когда Лейн в последний раз виделась с Марлен? Все перед той же несчастной вылазкой? Тогда почему теперь одна из командиров Разведкорпуса выглядела так, словно постарела лет на двадцать? — Знаешь, твоя физиономия сейчас красноречивее любого «привет», — с ноткой ехидства протянула Марлен, пряча кулаки в карманы брюк.       Ее белокурые волосы потяжелели и словно посерели. Впервые за время их знакомства Марла могла подумать, что женщина именно седая, а не просто платиновая блондинка. Лицо ее осунулось, морщины в уголках глаз просели сильнее, а бледная кожа пугающе обтянула скулы. Если бы не насмешливая дуга бровей, Марла бы окончательно растерялась. — Извините, — пристыженно пробормотала девушка. — Все путем, — Марлен беззаботно пожала плечами. — Рада видеть тебя живой и здоровой, Марла. — Взаимно.       Марлен улыбнулась самой хитрой улыбкой из всех, которые Марла в принципе видела. — Я знаю, что выгляжу не очень, не парься. Просто в Митре не самые комфортные каталажки.       Ах да. Точно.       Пока она с отрядом новобранцев и крупицами исследовательского отряда пыталась совершить государственный переворот, остальные разведчики отбывали арест в столице. И условия им, признанным врагами государства, предоставили навряд ли ахти какие. — Извини… — бездумно попыталась повторить Марла, но Марлен скривилась и неосознанно вскинула руки. — Да прекращай уже…       Напоровшись взглядом на чужие ладони, Марла и правда прекратила. А следом за ней, почувствовав, что дело неладно, свой прокол поняла и Марлен.       Кисти женщины были покрыты паутиной ярко-розовых, абсолютно свежих шрамов. Словно искусный мастер, вооружившись резаком, увековечил эти узоры у Марлен на коже. Запоздало Лейн поняла, почему разведчица, завидев ее, спрятала руки. Внутри у девушки все перекрутило. — Мероприятия у них тоже такие себе были, — кисло прояснила старшая по званию.       Глубокие зазубрины оставила на Разведкорпусе революция. И времени едва хватало, чтобы полученные раны зализать. Марла поняла, что третье никому не нужное «извините» сделает из нее идиотку окончательно. Но ничего другого на ум не шло. Слава всему на свете, что Марлен придумала, как выкрутиться из ситуации, самостоятельно. — Пройдемся?       Марла кивнула. И безропотно последовала за женщиной вдоль протоптанных дорожек. — Ты особо не переживай из-за этого, — отсмеиваясь, попросила Марлен. — Главное, что все десять пальцев на месте. Из-за Стен ребята и с более серьезными травмами возвращаются. Если возвращаются вовсе, сама понимаешь.       Марла мало того, что понимала, так плюсом на собственном примере это ощутила. И все-таки внутренняя сила Марлен не могла не потрясать. Сегодня в мировосприятии Лейн женщина впервые выглядела на свой возраст. — Вы герой, — зачем-то сказала Лейн. Почти восхищенно. — Отнюдь, — не приняла похвалу Марлен. — Жертва обстоятельств, прямо как ты.       Марла подумала, что не представляет себя со шрамами, хотя бы в половину с такими же жуткими, как у матерой разведчицы. Сила титана, подарившая регенерацию, не оставила ей ни шанса сравняться с обычными людьми. Она стала особенной, и, как бы ни старалась, призрак исключительности всюду следовал за ней. Ей все слишком просто давалось. Жизнь вне закона преподнесла пару обмороков и вытрепанные нервы, а сколько несчастных заплатили головой?       Увидит ли она у себя такие же, раны, какие сегодня увидела у Марлен? Вряд ли. Сварливая и злобная старуха-судьба найдет силы поднять ее из любой ямы, лишь бы еще разок побросать в разные стороны забавы ради. — Нет. Я просто везучая. — Везучая настолько, что в одиночку вышла против девианта, осмелившегося разрушить Сину? — Мне помогли. — Хорошая ты девочка, Марла, — вздохнула Марлен. — Хорошая, но, что бы ты там ни надумала, ни черта не везучая. Постоянно влипнешь во что-нибудь скверное. Наверное, поэтому я тогда и заступилась за тебя…       Лейн едва не остановилась, как ледяной водой на морозе облитая. Точно…       «Осторожно, не оступись. Здесь много всякого хлама, который подпортит настроение». — Вы пытались меня предупредить, — припомнила их первую встречу девушка. — Ну да, — подтвердила Марле. — Такой сыр-бор начался, когда отряд Леви тебя в штаб приволок. А я на тебя посмотрела — ребенок ребенком. Вся белая, трясешься, как листик осиновый… Не бывает таких шпионов. И в то, что ты титан, не сразу поверила… Все на нервах, а Ханджи… Ну… Она, как обычно, в первых рядах. — И оказалась права. Не зря играла роль до последнего. — Злишься на нее? — опустив ресницы, поинтересовалась женщина. — Имеешь право. Но выслушаешь, если скажу? Я давно знаю ее, Марла. Весь этот хитроумный план с манипуляциями над тобой здорово на ней сказался. Даже сильнее, чем можно представить.       Марла не злилась. Все еще обижалась, но прекрасно осознавала, где у этой горечи очерчивались края. Она помнила радость от их встречи после облавы на Клаузена. И отчаянно верила, что вопреки всему душа у нее по-прежнему оставалась человеческой.       В процессе спонтанного диалога они дошли до конюшен. Марла остановилась, увидев темную фигуру около крайнего стойла. Заметив замешательство, Марлен зависла рядом, придирчиво щурясь. — Это Алек, — объяснила она. — По первости служил в моем подразделении. Теперь вместо Диты. Пойдем познакомлю, что ли.       Не сказать, что Марла горела желанием заводить разговор с кем-то новым, но Марлен уже было не остановить. Женщина деловито перебралась через ограждение — легко, как птичка. Марла прошла два метра влево и ловко втиснулась между прутьями. — Все трудишься, золотой ты мой? — протянула Марлен, подходя к Алеку со спины.       Парень обернулся на голос бывшей начальницы, и Марла убедилась, что они точно не пересекались. Такого колоритного персонажа она бы запомнила. Алек оказался высоким, но худощавым юношей навскидку немного старше самой Лейн. У него были угловатый овал лица и водянисто-голубые глаза с крупной складкой нижнего века. Короткие темные волосы вставали чубом надо лбом. — Так точно, майор Монро, — отчеканил он и отослал Лейн лукавую усмешку. — Похвально. А это Марла Лейн собственной персоной, прошу если не любить, то хотя бы жаловать.       Алек посмотрел на девушку в упор, и никакое расстояние не помешало Марле уловить смутьянские искорки промеж его ресниц. Если это его привычная модель поведения, то отбоя от пристального внимания у Алека, видимо, не случается. — Как же тут не любить? — Алек протянул ей руку. — Сама спасительница Орвуда, ни дать, ни взять!       Кожа на пальцах у него огрубела, да и предплечье оказалось на редкость жилистым. Точно солдат, не боящийся тяжелой работы. И не стесняющийся в выражениях. Марла пожала руку в ответ. — Не называй меня так, пожалуйста, — миролюбиво попросила она. — О, — протянул Алек. — Я не могу молчать.       Волосы на затылке Марлы, как шерсть у недовольной кошки, встали дыбом. — Или я случайно выцарапаю тебе глаза.       Фраза вырвалась произвольно. И резкости в нее вложилось неожиданно много. Алек, удивившись, округлил глаза. — Ну точно воительница, я сражен наповал. — кажется, он слегка присвистнул. — Слушаю и повинуюсь! — Ну ты, подруга, и сердцеедка, — прищелкнула языком Марлен.       Марла на всякий случай переосмыслила присужденное звание и подумала об Эрене. Стало некомфортно, и она отпустила Алека, потеряв всякое желание снова к нему прикасаться. — Привыкай, — снисходительно прощебетала Марлен. — Теперь к тебе каждый второй прощелыга липнуть будет.       Алек вскинулся. — Каждый второй прощелыга? Это вы что, обо мне, товарищ майор? — О нет, Алек. Ты у нас каждый первый, вне сомнений. Так чем занимаешься?       Красноречиво кивнув на стойла, Алек повел плечом. — Разбираюсь с молодняком. Королева ж выписала нам новых лошадей, а их всех проинспектировать надо. Не дай Роза что-то не то вылезет, а грандиозной экспедиции к Марии лишние фокусы не нужны. — И как тебе наши скакуны? — Все хороши. Только вот один… Знаете, майор, вообще без понятия, как он к нам попал.       Марлен вопросительно нахмурилась. — Я лучше покажу, — рассудил Алек и приблизился к деннику, за которым ненавязчиво наблюдал с самого прибытия незваных гостей. — Ну давай, чучело неугомонное, только попробуй опять повыделываться!       До Марлы не сразу дошло, что обращался он к лошади. Спустя пару минут парень вывел к ним крупного жеребца. Глядя на животное, Марла умудрилась на какой-то миг забыть о своих переживаниях. Конь вне всяких сомнений был великолепный: гладкие темные бока и косматая черная грива сверкали на солнце, как начищенная монета. Добрячка Эфа супротив него выглядела бы как гордая, но очень уж скромная крестьянка. — Редкостный паразит, — проворчал Алек, натянув поводья. — Вообще не слушается. Стоит и лупится только, а как неправильно тронь — ржет так, что слышит весь город. На ферме, видимо, совсем с катушек съехали, раз решили такое чудо на службу в разведку выселить.       Жеребец ощутимо противился жалкому человечишке, который осмелился потревожить его спокойствие. Он громко фыркнул и остановился, всем видом показывая, что дальше продвигаться не намерен. — Глаза сорочьи и метка на лбу, — присвистнула Марлен. — Да у нас тут кадр похлеще Леви вырисовывается. — Пытался сегодня его объездить, а он все с себя сбросить пытается. Даже седло снять не дает теперь, зараза, — с досадой поведал Алек. — А ну иди сюда, идиотина лопоухая! Тебе же хуже будет!       Едва разведчик попытался прикоснуться к седлу, как конь дернулся и, недовольно взвизгнув, встал на дыбы. Марла инстинктивно попятилась, но животное изучать не перестала. Пока Марлен благоразумно оттесняла девушку к ограде, в голове у Марлы состряпалось смутное подозрение. — Придурок, — в сердцах рявкнул Алек. — Где моя плеть?! Клянусь, все сделаю, но отправлю олуха на колбасу! — Он не олух. Ему просто не нравится седло.       Алек оглянулся на Марлу, и выражение лица у него сменилось на непомерно грозное. Юноша будто бы разозлился, что девушка не разделяла его отношение к непокладистому животному. Ловко извернувшись, Алек принялся привязывать коня к столбу: — Мне тоже много что не нравится. Что семья живет далеко, например. И ничего, делаю свою работу. — Эй, храбрость в голову ударила?! — воскликнула Марлен, когда Марла с прытью потопала навстречу к нервничающему жеребцу. — У него уши прижаты, — заявила Лейн, выглядывая куда-то за шею скакуну. — И расстояния между седлом и спиной практически нет. Там же просвет быть должен. — Это ты меня сейчас седло подбирать учить будешь? — возмутился Алек. — Не буду. Но хочу узнать, как такое вообще произошло. — Никак. Прикинул на глаз и попытался пристроить, а снять-то он все равно не дает. — Не дает, потому что боится, что станет больнее, — включилась в обсуждение мудрая Марлен. — Ты зачем ремни затягивал-то? На отвали все делал, дилетант несчастный?       Алек не ответил, наверное, вляпался в липкую лужу стыда. Марла посмотрела на коня. Тот все еще тяжело дышал и, казалось, был готов снова подняться на задние ноги в любой момент. Она вдруг преисполнилась жалостью к бедному животному, которого сегодня так несправедливо измучили. — Яблоко есть? — серьезно спросила Лейн, пытаясь посмотреть жеребцу прямо в глаза. — Нет. Да и пробовал я его задобрить, бесполезно, — ответил Алек. — Все слижет, но живым не дастся. — Морковь? Сахар? — деловито продолжила девушка, игнорируя лишнюю информацию. — Сухари. Но повторяю, это бессмысле… — Сгодится. Давай сюда.       Алек положил ей в ладони горстку подсушенных на открытом воздухе хлебных ломтиков. Марла расслабила пальцы и поднесла лакомство к коню. Тот отпрянул и наконец обратил на девушку внимание. Но дальше взаимодействие не пошло. — Я же говорил. — Отойдите, — холодно попросила Марла. — Его нервирует наше количество. — Ты уверена, что хочешь остаться с ним наедине? — участливо уточнила Марлен. — Мало ли в голову взбредет, сразу же затопчет. — Для меня не критично.       Разведчики отошли назад, и Марла выступила против коня в одиночку. Она все еще слышала, как нервно он выдувает воздух из ноздрей. Животное ей не доверяло. И Марла могла его понять. — Ну же, — мягко прошептала она. — Я тоже яблоки люблю больше.       В родство душ жеребец сразу не поверил. Прошло не меньше двадцати секунд, прежде чем он наклонился и все-таки попробовал сухари. Крепкие лошадиные зубы захрустели совсем рядом с пальцами, но Марла не одернула руки. И не опустила их ни на дюйм, хотя мышцы уже начинали предательски дрожать. Не отступила девушка и тогда, когда скакун все доел. Словно бы удивившись, тот замер на пару мгновений, а потом уткнулся в ладони мокрым носом.       Марла медленно отвела левую руку за спину, а второй скользнула по лошадиной морде вверх. Дыхание жеребца пришло в норму, и Марла с улыбкой погладила его легким движением пальцев. — Молодец, — тот же спокойный шепот.       И плавно коснулась его шеи, не разрывая зрительный контакт. Конь не реагировал, но позволял незнакомке продолжать его гладить. Марла восприняла это как хороший знак и переместилась к его боку. Совсем близко к неправильно подобранному седлу. — Я тебе больно не сделаю, — честно пообещала она, касаясь ремней.       Момент истины — и девушка ослабила подпругу. Конь зафырчал, Марла почувствовала, как он напрягся. И остановилась, выждав чуть больше времени. Когда привереда расслабился, она повторила попытку. И на этот раз конь поддался.       Прерываясь на умиротворенные передышки, Марла разобралась с троком и легким движением сбила седло со спины жеребца. Оно упало ему под ноги с мягким хлопком о землю. Марла посмотрела на животное, будто бы спрашивая разрешение, а потом погладила его по сбившейся шерсти. — Вот и все. Какой ты молодец, когда никто не выводит, верно?       Решив не рисковать, Лейн не стала тянуться и поднимать седло. Оставив это на Алека, она убрала руку и сделала шаг назад. Конь все еще был привязан, но теперь разведчик потратит меньше сил, чтобы загнать его в стойло. Кажется, недовольный великан вошел в благоприятное расположение духа.       Марла решила отойти обратно к Марлен, но конь неожиданно подался вперед и коснулся мордой ее руки. Девушка подумала, что это все из-за крошек, оставшихся при ней, но животное даже не подумало облизываться. Вместо этого оно остановилось и притихло, будто чего-то ожидая. — Ну же… Не бойся, если я уйду, они тебя не обидят, — проговорила она. И вдруг подумала, что это предложение.       «Если он взбунтуется, я сломаю пару ребер», — подумала Лейн, не переставая растирать круги на крупном лошадином боку. Она не помнила, чтобы каталась верхом без седла, но так же и не помнила, чтобы вообще когда-то училась обращаться с лошадьми. «Ладно, была не была». — Скажи мне, что она не собирается это делать, — ровным голосом попросила Марлен.       Марла встала у холки коня, снова погладив участок между лопатками для надежности. «Он скинет меня, как только я подпрыгну. Даже не надейся», — подумала девушка и оперлась на животное. Сделала два прыжка, и…       Потянувшись на руках, повисла у него на спине.       «У меня сейчас сердце остановится», — взмолилась Лейн, пытаясь одновременно перекинуть ногу через круп и выпрямить корпус. В какой-то момент конь фыркнул, и Марла мысленно поздоровалась с разбитым носом. А потом оперлась на холку и с удивлением обнаружила, что находится на лошади. — Глазам своим не верю, — потрясенно выдал Алек. Марла тоже не верила.       Девушка наклонилась к шее жеребца, мягко цепляясь за его гриву. — Ну что, — срывающимся шепотом обратилась она, — разрешаешь?       Конь не шелохнулся. Марла ловко развязала поводья и перехватила их между пальцами. Животное неторопливо сдвинулось с места.       Они прошли десять неспешных шагов вдоль ограды. Марла чувствовала невероятный прилив адреналина и тревожные взгляды Марлен и Алека у себя на спине. И ощутила, что нрав коня больше не источает никакой беды, а само животное рвется вперед. Поэтому дала ему волю и, легонько ударив ногами, понукала его.       Когда они вернулись обратно, и Марла неуклюже сползла вниз, Марлен сказала: — Ты точно не зря оказалась в Разведкорпусе. Кольца Стен для тебя слишком тесны. — У него есть имя? — спросила Марла, обращаясь к Алеку.       Юноша посмотрел на нее, задумчиво почесав подбородок. — Будет, — с пафосом изрек он. — Если ты его ему дашь. — Пока мы ехали, я вспомнила одну легенду, — призналась девушка. — Наверное, она совсем древняя. В ней не было Стен, но был один король из дальних земель, которому торговец предложил коня. Никто из его свиты не мог обуздать строптивое животное, поэтому король отказался от покупки. Но здесь выступил его сын, принц, пообещавший приручить коня. — Никогда не слышала эту историю, — произнесла Марлен. — Принц схватил жеребца за узду и повернул его к солнцу. Он был умен и заметил, что конь испугался теней, колыхающихся перед ним. Принц погладил коня, показав тому, что он ему не враг, а потом скинул плащ и оседлал его. Когда они вернулись с пробежки, король со свитой встретили наездника с гордыми криками. Принц вырос и стал королем, овладевшим сотнями земель. Его почитали и боготворили в самых отдаленных уголках мира, воспевали его храбрость и подвиги. И не забывали про верного коня молодого короля, ставшего тому другом и верным соратником.       Марла повернулась к жеребцу, широко улыбнувшись тому. — Я назову его Буцефал.