Чужестранка

Забыл свой дом за льдом и огнем. Был возрожден ясным дождем Из пепла, в котором сожжен. Был сожжен… Мой серебряный, живой металл. Как сердце стучал; ночами читал Между струн, между строк: Она — клинок… Мельница — Тристан

             Первыми появились ноги. Точнее — их кости.       В буре света и жара подслеповато прищурившиеся глаза различили темные вертикали скелета. Всего на мгновение — потому что дальше каркас начал обрастать плотью. Вспышка сверкала белым. Может быть, из-за того, что отражалась о светло-молочную броню. Или утомленное зрение подводило случайных, захваченных врасплох зрителей.       На землю приземлился уже неизвестный.       Высокий, атлетично сложенный титан с широкими плечами и узким тазом. Непропорционально длинные ноги контрастировали с короткими тонкими руками. На длинной выгнутой спине отчетливо прослеживался кряж гигантского позвоночника.       Белая броня — как тонко раскатанное тесто — покрывало его с кончиков пальцев на ногах до покатой затылочной кости на черепе. На уровне глаз этот щит щербился, и тусклый взгляд не получалось разглядеть за импровизированным забралом. Но вот титан, выпрямившись, пошевелил руками — и движение вышло таким плавным, нескованным, что стало ясно.       В плену своих необыкновенных лат он чувствовал такую же свободу, какую ощущал бы младенец, гревшийся на солнце в том, в чем мать родила.       Гости Шиганшины замерли в нерешительности. Перестали биться друг с другом титаны: натружено скрипя и выпуская меж крепких челюстей пар, обернулся Бронированный. Разведчики, до того кружившие неподалеку, отвлеклись и тоже остановились. Удивленный Конни Спрингер чуть не врезался в фасадную стену здания, практически забыв, что ему в моменте требовалось маневрировать. С другой стороны этого же дома, зацепившись за дымоходную трубу, повисла Микаса.       Лишь единственный Армин Арлерт, все еще сидевший в своем укрытии, хотя бы немного соображал, что сейчас происходило.       Настоящее чудо, которое неизменно требовали от Марлы Лейн. И которое она в очередной раз с ноткой безрассудства изящно вытворила.       Воспользовавшись заминкой, титан сделал несколько шагов вперед. В полутора верстах от него стоял Бронированный, до сих пор пытавшийся совладать с изумлением. В его ногах полулежа сидел серьезно подбитый Эрен. Пройдя считанные метры, титан остановился и открыл рот — за губами показались ряды крупных зубов.       — Зря ты меня не добил, — произнес низкий рокочущий голос. Для печально известных новобранцев Разведкорпуса фраза тот час отозвалась знакомой «аристократической» интонацией.       А потом… Потом на театре военных действий Шиганшины началось настоящее безумие.       Бронированный рванул вперед на опережение, словно придерживаясь правилу «кто первый, тот и выиграл». Сбросив оцепенение, он единственный пришел в движение. Его таинственный противник не сдвинулся с места до последнего момента. И только тогда, когда до столкновения осталась секунда, вскинул руку.       Столкновения не произошло. Вместо него Бронированный напоролся на выросшие из земли белые шипы и увяз в них, как кролик в охотничьей ловушке.       Его пластины — легендарная «броня», с помощью которой когда-то пробили городские ворота Шиганшины и Троста — с громким щелчком треснули и местами надломились. Все снова замерли, осознавая произошедшее.       Титан Марлы опустил руку. Райнер притих, как затаившийся зверь. А потом рявкнул так, что из челюстей повалил пар. Вырвался, выломав вершины «шипов» — их куски белыми пятнами сверкали в прохудившихся латах. Под лай оглушительного грохота обрушилось еще несколько домов — от ветхой застройки города постепенно оставались унылые груды мусора.       Бронированный подался вперед, занеся кулак в воздухе, но атаковать не успел. Пришедший в себя Эрен, воспользовавшись шумом, подобрался сзади и одним ударом вбил остаток «шипа» Райнеру в лопатку. Браун снова взревел. Обратив заминку в свою пользу, Марла отошла подальше, чтобы выдержать безопасную дистанцию.       Тем временем Армин, разбежавшись по полуразрушенной несущей стене, выпустил трос и взмыл в небо. Зацепиться за Марлу с первого раза ему не удалось: крюк отскочил от ее тела, как от железа, и Арлерт пролетел по дуге, опасно накренившись к земле. Успел среагировать — выпустил из баллонов газ и вновь вернулся на высоту. Вторая попытка оказалась более успешной. Гарпун впился в нижнюю губу титана, и Армин, подтянувшись, приземлился Марле на плечо. Под ступнями оказалось неожиданно твердо — ощущение не шло ни в какое сравнение с горячей податливой плотью Эрена. Или обнаженными голыми мышцами, какие раньше были у Марлы.       — Я не знаю, что ты сделала, но это потрясающе! — прокричал Армин, надеясь, что звук долетит до девичьих ушей.       Ему не ответили, и Армин, испугавшись, что подруга не в себе, наклонился, готовясь в любой момент сбежать, чтобы бы его не прихлопнули в порыве безумия. Он взглянул на ее лицо, надеясь увидеть в нем подсказку. Но заметил только, как покосились в сторону голубые глаза под «забралом».       Что-то нервозное было в ее мимике. Армин сглотнул вязкую от волнения слюну, давя в голове и сердце неприятную тревожную мысль.       Ладно — он… А вот если и сама Марла не знала, что сделала, у них будут очень большие проблемы.              Правда была горько-сладкой, до холодка ужаса на спине непреклонной и в общем-то мало отличалась от догадок Армина. Марла действительно плохо понимала, что творит.       Все вокруг оказалось… Не таким. Да и внутри тоже, честно говоря.       Она прекрасно видела через глаза титана, ощущала под пятками твердь земную, чувствовала кусачий ветер на высоте исполинского роста. Все как всегда, но с единственной оговоркой: держать себя в руках стало проще.       У Марлы все еще болела голова, но боль эта была иной. Не разрывающая на части мозг мигрень, а легкое сдавливание в висках, какое бывает после тяжелого рабочего дня. Или перегрева на солнце. Неприятность, практически мелочь в сравнении с тем, что она переживала раньше, всякий раз когда требовалось побывать в титаньей шкуре.       Перестало ломить все тело — теперь Марла не изнывала от кошмарного жара, исходившего от кипящей в жилах крови. Правильнее было сказать, она вообще перестала ощущать воздействие температуры.       И усталость. Та, конечно, полностью не исчезла. Скорее превратилась в банальную утомленность, как после пробежки на тренировке. Небольшая отдышка — обусловленная непривычкой, не более — и дрожь в натруженных ногах. В остальном Марла понимала, что готова продолжать сражаться.       Силы на то, чтобы проделать в Райнере парочку-другую дыр, оставались. А вот четкий план, как осуществить задуманное, в голову не приходил.       Действовала Марла практически наощупь — как слепой котенок, пытавшийся найти выход в темной комнате. Головокружительная легкость от превращения в каком-то смысле стала даже помехой — от неприученности сосредоточиться не получалось. «Шипы» она создала интуитивно, сама не осознавая механику выкинутого фокуса.       На самом деле Марла думала об «орвудских сапогах» и фразах дяди, которые с ужасающей ясностью все еще стояли у нее в ушах. Твердая оболочка, твердая оболочка, твердая оболочка…       Если у Эрена получилось разбить маску Бронированного своими кулаками, то может получится и у нее, разве нет? Особенно с учетом того, что те слепки ее ног никто не смог ни надломать, ни раздробить…       Она попробовала — поспешно, но с четким намерением подняла руку. Не знала, что именно хотела получить на выходе, просто поддалась наитию. И титан, как будто живой, абсолютно сепарированный от Марлы организм, принялся исполнять желание. Работая ретроспективно, черпая опыт и умения откуда-то из давних-давних времен. Где существовала белая комната, маленькая Энни Леонхарт и заумные речи Ингвара, которые словно специально не давали никакой конкретной информации.       Посмотрев на белые «шипы», Марла подумала, что у нее наконец-то появился реальный шанс надрать Райнеру задницу. Но для этого — первостепенная задача — нужно было выяснить, сколько еще тузов спрятала прежняя она себе в рукав.       Новый раунд их бесконечного противостояния начался.              Деревянные постройки разлетались в щепки. Утробный рев титанов раздавался над городом, как раскаты грома. Разведчики-новобранцы, подобно рою мух, летали из одного конца квартала в другой. Наконец Микаса, которая знатно замоталась слоняться вокруг до около, сделала размашистый пируэт в полете, подцепила за плащ зазевавшегося Армина и вытащила его на черепичный выступ оконного навеса.       — Что она делает? — без прелюдий спросила девушка, схватив друга за плечи. Чтобы не увиливал.       — Останавливает Райнера, — тотчас доложил Арлерт.       — А что делает Эрен?       — Останавливает Райнера.       Микаса нахмурилась.       — И делают они это…       — Каждый по-своему, — незамедлительно подсказал Армин.       — Ерунда какая-то, — честно выразилась Микаса.       — На самом деле, смысл есть. Смотри.       Он указал ей за спину, куда-то вниз. Микаса оглянулась и уперлась взглядом в плеяду мелких белых «кольев» — очередная ловушка, созданная для Бронированного. Из уже знакомого всем белого материала.       — Теперь они меньше и острее, — пояснил Арлерт. — И еще: я не успел рассмотреть, но… Кажется, Марла может создавать их на расстоянии. Это выгодно, потому что в ближнем бою она уязвима. А так она может держать его под прицелом, нанося дополнительный урон, пока Эрен атакует в рукопашном.       — Зачем делать это вместе? Разве Эрен не справится один?       — Может справится… А может нет, — пробормотал Армин. — Они правда затратят больше сил, но вместе с тем и сэкономят время. А нам ведь это и нужно — побыстрее разобраться с Райнером. С остальным разберемся по мере поступления.       Он был — как всегда — сурово прав, и Микаса даже цыкнула от отчаяния. Им действительно приходилось воспринимать все так, как оно происходило на самотеке. Выворачивать случайности в свою пользу и не думать в перспективу.       Где-то рядом все еще выжидали Бертольд и тот неизвестный титан-помощник, который обломал им эффект неожиданности по прибытии в город. Микаса сжала рукояти клинков в руках, давя проснувшийся от злости тремор во всем теле. Посмотрев на титана Марлы, Микаса сжала губы в неровную линию.       Ей вспомнился их недавний разговор на раскопках пещеры Райссов и твердое рукопожатие с холодными пальцами, случившееся в его завершение. Она ей не врала, не могут все-таки люди так хорошо обманывать.

      — Пообещай мне, что не дашь ему пропасть. Поклянись.

      — Клянусь.

      Отпустив несчастного Армина, Микаса сама взлетела в воздух. План не изменился, остался до плевого незамысловатым и излишней изобретательности не требовал.       «Я тебе верю. Не подведи», — мысленно обратилась Аккерман к помятой и похудевшей девчонке с потухшими голубыми глазами, которая зашла в горную хижину спустя неделю после фальшивого прорыва Розы. А сама поспешила прикрывать.              Зудело под шеей. Настойчиво и с таким раздражением, словно в одну точку укусило сразу несколько комаров. Причем зуд этот утихать не собирался, и Марла практически понимала, что ей требовалось сделать, чтобы избавиться от него.       «Хорошо», — согласилась она практически обреченно и приказала себе поднять руки.       За пятнадцать минут «экспериментов» ей удалось выяснить несколько вещей: во-первых, просто так создать «шипы» нельзя. В сущности весь процесс представлял собой манипуляцию — например, как волосы в косу собрать и отрезать. Но вместо волос — ее «броня», а вместо косы — сотворенный из нее «шип».       Марла брала за основу ноги, потому что много думала об Орвуде. А потом как-то неловко пригнулась к земле, уклоняясь, и почувствовала вибрацию. Опустила взгляд вниз и увидела, что одной ладонью задела раздробленную стараниями Райнера ловушку.       Следующие шипы она сотворила уже из лат со своих рук. Хорошо, что Бронированный имел неосторожность подойти слишком близко. В этот раз результат получился меньше и тоньше, Марла не поняла почему: то ли не хватило времени, то ли опыта, то ли отточенности движений.       Теперь, потирая в растерянности ладони, она снова ощутила резонанс. Сила, которую столько держали взаперти, рвалась наружу и путь ей преграждали одни колебания Марлы. Колебания из-за неуверенности и нарастающего невроза Марлы. Из головы не уходила картина, открывшаяся в подземном храме Короля Стен.       Что еще мог сотворить тот титан? Что еще могла сотворить она сама?       Эрен напал на Бронированного сзади, но паршивец уклонился и укрепленный кулак просвистел в воздухе. Марла медлила. Нужно было срочно заканчивать эту канитель, в которую они и так порядком заигрались. Она закрыла глаза и попыталась представить что-то.       Именно что-то, а точнее даже хотя бы что-нибудь. Подумала, как из одновременно твердой и податливой брони постепенно вырастает нечто иное. Как растет, изгибаясь кривыми и кольцами, колдовская материя. Меняет форму, вытягивается, отсоединяется от тела и застывает, как вода в холода, становясь навеки твердой, прочной, подобно закаленной битвами стали.       Сквозь прикрытые веки титана начал просачиваться ослепительный белый — цвет таинства и созидания. Свет лился не от создаваемого предмета, а от нее самой — вытекал, как пущенная из рваной раны кровь, через ладони наружу. Марла чувствовала, что вместе с ним выходили запасы силы, но твердо стояла на ногах. И лишь когда мерцание утихло, подняла отяжелевшие ресницы.       Чтобы увидеть в своих руках молот, как будто бы полностью выструганный из цельного куска алебастра. Тонкая длинная ручка удобно лежала в ладонях, как влитая. Как родная.       Сцепившиеся в очередной раз Эрен и Райнер отвлеклись и уставились на нее. Марла, поймав их взгляды, выпрямилась и с некой гордостью расправила плечи. Сделала короткое движение — пошевелила пальцами, описав молотом круг в воздухе. Что-то рухнуло, будучи задетым смертоносным выпадом. Марла в ту сторону даже не взглянула, вместо этого вскинулась и посмотрела ровно на Бронированного.       В следующий миг она резко замахнулась, сделав широкий шаг вперед.       Движение планировалось пробным — просто чтобы оценить масштаб бедствий, который можно причинить сотворенной «игрушкой». Как итог: город лишился еще одного, героически выстоявшего обрушившиеся на Шиганшину тяготы дома. Ощутив сладкий привкус внезапного превосходства, Марла усмирила спонтанное желание ухмыльнуться.       Запыхавшийся в пылу битвы Эрен быстро смекнул, что ничего хорошего не случится, если он словит такой удар головой, и попятился назад. Марла же, напротив, тяжелыми шагами подобралась максимально близко. И когда, занеся ногу в воздухе, осознала, что дальше не сдвинется — «нет, не смогу», — страшным скрипучим голосом спросила:       — Твои последние слова?       Не дав времени осознать, Марла вновь вскинула молот и ударила параллельно рыхлой, вспаханной сражением земле. Удар пришелся точно по голове титана, оторвав ту и сбив с плеч. Брызгая кровью, голова стрелой полетела вниз, как мяч, которым играются дети. А Марла, скрючившись от затраченной энергии, закричала:       — Ребята, сейчас!       Ханджи и остальные поняли команду правильно. Разведчики синхронно оживились, выпустив газ из баллонов, и приготовили громовые копья. План, который был оговорен несколько десятков раз, надлежало исполнить немедленно. Не выпуская из рук молот, Марла неподвижно стояла и смотрела, как ее товарищи один за другим всаживают копья во врага.       Это оказалось более хлопотно, чем ожидалось изначально, потребовало кучу спонтанных корректировок и прыжка выше собственной головы, но результат ясен: Разведкорпус достиг поставленной задачи. Глядя, как в последний раз взрывается шея Бронированного Титана, Марла вспомнила свою первую встречу с Райнером.

      — …Нужно прикрутить. Ты в порядке?

      — Да, еще раз спасибо. А ваше имя?..

      — Райнер. Райнер Браун…

      Самые большие сожаления, относительно него, Марла испытывала из-за того, что не поняла все сразу. Не сообразила сама, не поделилась с Ханджи или хотя бы не обсудила с ребятами. Конечно, тогда она мало, что могла сделать. Но если бы была чуть повнимательнее, то сколько бы загадок раскрылось раньше? Райнер и Бертольд ведь неспроста приглядывали за ней, и Марлу действительно беспокоило их внимание.       «История не знает слова «бы», — с досадой подумала она, глядя, как обезглавленное тело начало падать. В сердце девушки не нашлось место ни для жалости, ни для сострадания к человеку, который долго находился в списке ее главнейших врагов. Столько времени она мечтала прижать Райнера к стене, чтобы выпытать все, что ему известно. И так — быть может — нащупать тоненькую ниточку, которая привела бы к ее забытому прошлому.       Но Райнер больше ей ничего не расскажет. Он сбежал, почти так же, как сделала это когда-то Имир, оставившая после себя ворох секретов. Из троицы предателей оставался Бертольд. Теперь спрос будет с него.       На Гувера оставались все надежды. Но Марла, пытавшаяся удержаться на нетвердых ногах, с судорогой в решимости осознавала, что для битвы с ним у нее было совсем мало сил. Созидание молота — секретного оружия, благодаря которому удалось вернуть преимущество внезапности — сожгло слишком много энергии. Голова закружилась сильнее.       — Марла! — крикнули где-то очень громко под ее ухом.       Отступив назад и повертев головой, девушка заметила мельтешащую перед своей грудью «мошку». Стремительное темное пятно дернулось и подлетело выше: только так она смогла разглядеть встревоженную Ханджи. Марла вовремя среагировала и раскрыла ладонь свободной руки перед своим лицом, чтобы разведчица смогла на нее приземлиться.       — Не время расслабляться! — продолжила Зоэ, оказавшись у Марлы промеж длинных белых пальцев. — Где-то здесь есть Бертольд, ты еще в состоянии сражаться?       Если бы обстановка была менее формальной, девушка бы обязательно огрызнулась, ведь выбора как такового ей не представляли. Но обстоятельства не позволяли лишний раз открывать рот, поэтому она слегка кивнула и разрешила на себя положиться. Бороться на износ, жертвуя последние крохи сил, стало уже ее собственным жизненным кредо.       Она бросила взгляд на Эрена и с трепетом убедилась, что все в порядке. Побитый и взмыленный, но живой и здоровый. Больше всего грудь кольнул тот факт, что сорваться к месту и приблизиться было нельзя. Сжав неистово колотящееся сердце в тиски, Марла отвернулась. И очень вовремя, ведь возможности передохнуть их снова лишили.       Засвистела звуковая ракета. Ханджи, остававшаяся у Марлы на руке, указала куда-то наверх. Девушка подняла подбородок и увидела, что к ним с неба приближается крупная деревянная бочка. Шестеренки в голове быстро-быстро закрутились, как за задней крышкой старинных напольных часов с маятником.       Сигнал запустил Армин. Армин уже все понял. И Марла поняла, будь все оно неладно. Помяни черта хоть даже мысленно, и вот он — Бертольд, самолично летевший им навстречу. Никаких сомнений — во всем мире на такое самоубийственное появление мог согласиться только человек, обладающий регенерирующими способностями. И человек, которому для превращения в титана нужна территория, превышавшая по площади требования даже для обычных оборотней.       Колоссальный.       «Пожалуйста, — взмолилась Марла, рванув в сторону, дальше от места предполагаемого взрыва. — Пусть у меня хватит сил продержаться еще немного».       Она не знала, кого именно просила о помощи. Но этот кто-то явно услышал мольбу потерявшей всякую веру девчонки, потому что вместо эффектного появления Бертольд вылетел из бочки на УПМ и в своем обыкновенном обличьи поспешил в направлении бездыханной туши Бронированного Титана.       Марла остановилась, во все глаза наблюдая за ним. «Почему он замялся?» — всплыл в голове скупой вопрос. И вдруг на него сам собой нашелся подходящий ответ: неожиданный и мягкий, как гусиный пух, пощекотавший кожу. «Разве ты бы не полетела первым делом к Эрену, увидев его в таком состоянии?» — прошелестел внутренний голос, заставивший неуютно съежиться.       Надо же… Кажется, в ней не осталось совсем ничего человеческого.       Она постаралась сделать еще один шаг, но остановилась, почувствовав словно к ноге приковали тяжелейший шар на цепи. Прямо как преступнице. Дальше снова не двинуться. Марла осмотрелась и внезапно для себя поняла, что все это время перемещалась по небольшому квадрату, очерченному клочком городских зданий. «Почему я не могу пройти дальше?» — запаниковала девушка. Это был не старый, знатно осточертевший блок, который она разрушила, переняв особую методику перевоплощения.       Ее правда словно приковали к месту, где она обратилась в титана. Что происходит? Да какого черта вообще?!       Довести мысль до ума, Марла не успела. Мельтешащая перед взором Ханджи, ловко управляя тросами, понеслась вслед за Гувером. На другом конце улицы столпились новобранцы, оставившие тело Райнера под ответственность матерых разведчиков. Марла оказалась отрезанной от друзей рядом домов, но в принципе продолжила оставаться в их зоне досягаемости. Она могла видеть Эрена с остальными и даже смутно слышала обрывки фраз, которыми перебрасывался с Бертольдом Армин. Эти двое находились на другой вершине «треугольника», образованной действующими лицами их невеселого вооруженного конфликта.       Стараясь лишний раз не двигаться, Марла взглядом нашла все группы разведчиков, схоронившиеся в засаде. Титан Эрена тоже притих, и одна она глупо возвышалась над прохудившимися крышами, белая, как припорошенный снегом горный пик. Прятаться смысла не было, ее уже все, кому было нужно, заметили.       — Она вообще что такое?! — вдруг вскрикнул Бертольд. — Откуда она взялась?! Почему у нее, черт возьми, молот?!       Марла насторожилась, прислушиваясь. Почему его так беспокоит созданный молот? Девушка сжала рукоять инструмента, разглядывая силуэт Гувера. Тот кричал, что не знает, «откуда она», но при всем этом восклицал о том, о чем в действительности не задумывался бы тот, кому подобное было неведомо. Этот парадокс горячил Марле кровь и заставлял рисовать в воображении красочные картины того, с каким пристрастием можно Бертольда допрашивать.       Углубившись в свои малодушные идеи, она не заметила, как дипломатические переговоры Армина с предателем закончились ярким восклицанием и бегством последнего. Марла застала лишь один раз, когда Колоссальный представал перед человечеством в ореоле своего неистового свирепства. Оборачиваясь назад, она даже удивлялась, как давно это было — больше трех месяцев назад.       Прежняя Марла была совсем другой — робкой, боявшейся произносить мысли вслух и вообще разговаривать фальшивой племянницей майора Ханджи. Наверняка, приняв в учет такое незавидное положение, судьба сжалилась над ней. В первый и последний раз — сделав свидетельницей неполного превращения Колоссального Титана.       Нынешняя Марла, завидев в небе над Шиганшиной идеальную сферу из света и огня, успела подумать об одной трагичной вещи: сколько же людей они тогда, три месяца назад, перетаскали с Хисторией на Стене Роза. Сколько ожогов получили натренированные разведчики, которым не повезло очутиться слишком близко к эпицентру взрыва? Она не считала. Но интуитивно понимала, что в этот раз их будет больше.       «Я решил, что ваши жизни окончатся здесь», — отозвалась в воспоминаниях подслушанная бравада Бертольда.       Сколько же у человека должно быть сил, чтобы принять такое кровавое решение и озвучить его в присутствии десятков свидетелей? Не хладнокровной Марле, которая в казни Райнера нашла повод расстроиться по причине лишь того, что осужденный не даст ответы на ее вопросы.       И только потом девушка, сгорбившись, села на землю, надеясь сгруппироваться так, чтобы выстоять ударную волну. Лопатки и затылок даже с такого расстояния обожгло жаром тысячи солнц, а из плотно зажмуренных век титана просочилась влага слез. «Лишь бы остальные успели спрятаться, — проскочила мысль на фоне непосильного мышечного напряжения. — Обычный человек ведь просто сгорит от такой температуры».       Когда буря стихла, она открыла глаза и обомлела.       Огромный титан без кожи и волос, полностью сотканный из оголенных мышц, возвышался над ней. Высоту его описать не получалось ни одними, даже самыми вычурными словами — Марла едва могла различить черты его лица с расстелившегося расстояния. Но самая жуткая деталь заключалась даже не в недостаточной остроте глаз.       Все ее существо обуял терпкий беспричинный страх. Первобытный ужас, не предупреждая никого и ничего, постучал по темени и огорошил, словно ударом под дых. Так же, как и тогда, в Стохессе. В моменте, когда Энни Леонхарт начала карабкаться по Стене, а разведчики решили ее остановить.       «И если вы только попробуете вторгнуться в наши дела — миллионы титанов, спящие в Стенах, обратят в руины весь мир», — произнес чей-то глубокий гортанный голос, отдающий вибрацией у нее внутри. Марла опомнилась, почувствовав спиной стену стоявшего позади дома. Гонимая страхом, она неосознанно начала отступать.       В то время Колоссальный принялся хватать последние уцелевшие дома, чтобы использовать их по подобию пушечных ядер. Испуганная девушка смотрела на весь этот кошмар, смутно походивший на конец света, и не видела логики в действиях врага. Отравленный паникой рассудок работал плохо, поэтому рефлексы и инстинкты сделали то, что обычно приписывали в репертуары Эрену.       Марла выскочила на открытую местность и громко, во всю мощь голосовых связок, бессвязно закричала. Вопль поднялся такой, что в горле защипало. Колосс остановился и медленно, с присущей себе родимому скоростью, оглянулся на нее.       — Твой враг — я! — проорала девушка, подняв забытый самой собой молот.       Но в следующее мгновение ей в голову прилетела порция горящих досок. Площадь попадания получилась такой большой, что выдохшаяся Марла не выстояла и упала на спину. Из легких вырвался громкий рваный хрип — как будто бы предсмертный.       Оказавшись на кровле заброшенного дома, девушка осознала, что не могла подняться обратно. Перед глазами зарябило от белых пятен, а последние силы утекали, сквозь пальцы, на то, чтобы держать глаза открытыми. Она не знала, сколько потратила времени, пролежав вот так, но когда в голове что-то немного прояснилось, взору Марлы предстало то, что окончательно убило в ней любое желание сражаться.       Последнее, что увидела перед собой девушка — гигантская ступня, стремительно приближавшаяся к ее лицу. А потом череп, надломившись, треснул. И она, кажется, умерла.