Чужестранка

      Белесая тоненькая-тоненькая нить причудливо изгибалась вдоль улицы. Ее, заваленную обломками домов, было практически не видно. Только если идти, низко пригибаясь к земле, и неотступно следовать глазами. Так сквозь мусор битвы просачивался белый цвет.       Уходивший далеко-далеко под завалившийся в углу квартала дом.

***

      Звуки, доносившиеся откуда-то извне, раздражающе давили на уши. Как будто кто-то бил железной вилкой по камню — требовательно, исступленно и отчаянно. От этого шума хотелось отмахнуться и перевернуться на другой бок. Марла вообще не помнила, когда в последний раз так хорошо спала.       Спокойствие обуяло ее со всех сторон, укутывая в себя, как в пуховое одеяло. Она чувствовала максимальную расслабленность и, возможно, легкую дрему. Легкую, но не желающую ее из своих владений куда-либо отпускать.       Вдруг далекие звуки сменились и собрались в единую осмысленную фразу:       — Ты там хотя бы живая, Марла?!       Знакомый голос. Марла постаралась поворочаться и даже прикрыть глаза, но не смогла: «дрема» не позволила. Тогда мозг принялся лихорадочно вспоминать всех, кто мог бы к ней обращаться.       «Ты можешь хотя бы попытаться не быть такой заразой, а?»       Жан, что ли?       Стук усиливался. Марла, сознание которой прояснилось, запаниковала, пытаясь вырваться из неведомой тюрьмы. Напрягла все мышцы, но каждая потуга ощущалась так, словно ее просто обнесли камнем. «Отпусти, — яростно запротестовала девушка. — Выпусти меня наружу!»       И стоило ей лишь оформить эту мысль, как мир вокруг с хлопком открылся. Послышался звон, похожий на звук разбитого стекла, и Марла просела куда-то вниз. С трудом подняла веки и увидела перед собой в ореоле солнечного света перепуганное лицо Жана Кирштейна. В кои-то веки ее дырявая память не подвела.       — Тебе это зачем? — тихо спросила Марла, имея в виду занесенный в воздухе клинок.       Жан медленно, не отводя глаз, опустил руку и спрятал лезвие в блок. А потом резко подался вперед, порывисто обнимая не до конца проснувшуюся девушку. Почувствовав у себя на спине чужие ладони, Марла смутилась, но вырываться не стала. Кажется, что-то действительно страшное происходило, пока она тщедушно пыталась выспаться.       — Святая Роза, живая, — выдохнул Жан где-то на уровне ее уха.       Точно. Она же вроде как умерла.       — После того, как на тебя наступил Колосс, Ханджи поставила на твоей жизни крест, — торопливо пояснил друг. — Но потом задумалась, мол, из-за брони ты могла уцелеть… Отправила меня искать, а титану-то затылок не пробить. Я давай искать лазейку, смотрю — у тебя от ноги какой-то шланг тянется…       Внимательно слушая рассказ парня, Марла сжала пальцы правой руки и поняла, что в ней что-то есть. Положила ладонь на колени, быстро опустила взгляд — нож. По-старому глянцево блестевший на солнце, что отводило внимание от вензельной гравировки «ВТ».       — Дошел сюда, а тут завал. Давай откапывать, а ты здесь вот… Стучал.       — Зачем стучал-то? — хрипло спросила Марла.       Жан посмотрел на нее, как на больную, открыл рот и тут же его закрыл. Развел руки, будто бы признавая, что цензурных слов для выражения мыслей у него не осталось.       — Оглянись, Марла, — прошептал Кирштейн.       Марла прислушалась к совету и решила осмотреть что-то кроме своего ножа. Повертела головой и увидела рассыпанные всюду сверкающие искристым обломки. Потянулась к ближайшему, едва шевелясь от слабости в теле. Кристалл. Подозрительно знакомый — снова посмотрела на Жана.       Один только вид огромного кристалла, в центре которого застыла невысокая светловолосая девушка, мгновенно остудил голову Марлы и отбросил всю ее жажду действий. А когда ей удалось украдкой коснуться того самого кристалла, то большая часть переживаний отпрянула, пуская на свое место здравый рассудок. На душе появилось какое-то смутное ощущение равновесия и чего-то знакомого.       — Совсем, как Энни, — подтвердил ее мысли друг.       — Энни… — повторила Марла одними губами.       Как же много упоминаний Леонхарт в ее жизни. Та словно была рядом постоянно, но Марла не замечала ее, пусть и испытывала какие-то подозрения глубоко в душе своей. Просто забыла, как и все остальное.       — Ты знаешь, что это все означает?       Догадывалась. В голове замерцали воспоминания об ампулах Рода Райсса, склянках со странными препаратами и много-многое другое. Марла отмахнулась, пообещав, что поделится накатившими думами позже. Для начала нужно разобрать кое с чем другим.       — Потом, — выпалила девушка. — Жан, что произошло, после того, как я отключилась? Расскажи.       И Жан рассказал.       Как, когда Бертольд расправился с Марлой, тот одним пинком запустил Эрена прямо на Стену. Как после превращения Колоссального многих разведчиков испепелило до состояния углей. Как Жан с Микасой, Сашей и Конни разоружил Бронированного, который — поганец такой — ни разу не умер. На этом моменте Марла почти усмехнулась — наконец-таки легкая смерть отвергла не ее одну.       Армин тем временем поспешил приводить в чувства Эрена и делать то, что не получалось ни у кого лучше него — шевелить извилинами. А когда Колоссальный титан, намеревавшийся дойти до внутренних ворот Шиганшины, чтобы атаковать передовой фланг, был повержен и начал испаряться, на помощь к отряду Жана подоспела Ханджи. Взяв управление в свои умелые руки, Зоэ начала раздавать указы. Так Кирштейн и оказался здесь.       — Понятно, — заключила Марла. — Все самое интересное снова проспала.       — Давай выбираться отсюда.       Жану пришлось поднимать ее самостоятельно. Конечности Марлу не слушались: все тело ощущалось чужим, как будто вареным. Честная плата за использование титанического дара, выбившая из нее остатки любых сил. Когда Кирштейн взял ее на руки, Марла прищурилась и наконец разглядела на его скулах и костяшках алые ожоги. Результат атаки Колоссального, видимо.       — Убитый раненого тащит, — заметила девушка вслух.       — У нас все, как обычно, — хмыкнул в ответ Жан и, ловко орудуя тросами одной рукой, поволок подругу к месту, где их заждалась Ханджи Зоэ.       — Вы вовремя, — хмыкнула женщина, когда они приземлились в нужном перекрестке.       Ощутив почву под ногами, Марла вытянула руку и облокотилась о стену дома всем своим весом. Вымученно открыв глаза, она увидела перед собой саму Ханджи. Женщина сидела на корточках перед чем-то, в чем Марла запоздало различила изуродованного Райнера. Рано все же она его похоронила, ой как рано.       — Он чист, — пояснила для собравшихся Зоэ. — На груди нашла металлическую пластину, но это мало похоже на оружие. В остальном — никаких фокусов.       Марла посмотрела на слабо поблескивающую находку в руках Ханджи, но быстро отвела взгляд. Зоэ — гений и опытный боец, ее на даже самых изощренных сюрпризах подловить сложно. А на мелочах зацикливаться желания не было.       — Можем допрашивать со всем пристрастием, — зачем-то добавила Зоэ, и Марла уловила в ее голосе знакомые нотки провокации. — Бежать-то некуда.       В этот раз Брауну сбежать не удавалось никак: у него не осталось ни ног, ни рук, ни даже волос. Кожи на голове тоже не досчитались — все внутренности и капилляры наизнанку. Самое забавное, что в висках больше не звучал избитый вопрос из разряда «как так?». Марла, очнувшаяся в десятке метров от тела своего титана, такими глупостями уже не задавалась.       Мир богат на невозможное.       Райнер молчал. Как идеально вымуштрованный солдат: Марла для себя так и не решила, можно ли награждать предателя подобным званием, но сравнение допустила. Ханджи повернулась — дневной свет выхватил необычную деталь, до этого скрывавшуюся в тени: левый глаз под стеклом очков был скрыт перевязкой. Фраза Жана про «единственную уцелевшую из своих» заиграла новыми красками. Марла подумала об исследовательском отряде, и горло скрутил спазм. А как же Моблит?..       — Как хочешь, — Ханджи дергано отряхнула брюки. — Если пленник не желает разговаривать, пленника надо утилизировать.       Женщина одним движением вытащила из блока клинок, отчего Марла испуганно дернулась. Что же, Зоэ прямо перед ней сейчас его добьет?..       — Майор, постойте! — тишину перед казнью разрезал дрожащий голос Жана. — Помните о сыворотке, которая хранится у капитана? Мы можем… Можешь забрать силу Бронированного, разве это не лучше, чем просто…       Он не договорил, но всем посыл стал весьма понятен. Впервые Райнер издал какой-то звук: что-то среднее между нервным вдохом и криком. Марла прижала ладонь к губам, судорожно копаясь в своей памяти. Сыворотка — точно, она ведь совсем забыла о ней! Командор Эрвин напоминал: при возможности обездвижить врага и оповестить Леви, так можно будет спасти чью-то жизнь. Словно в подтверждение нахлынувший наставлений на крыше закашлялась раненая Саша, за которой присматривал Конни.       Марла снова взглянула на Брауна. Мечтала ли она о том, чтобы тот оказался в таком положении? Вряд ли. Просто в глубине души надеялась, что Райнер станет настолько же уязвимым, какой раньше была она. Думала ли о том, что скажет, когда наступит этот день? О да, здесь точно десятки раз «да». В ее голове это было надменно и дерзко, как способ отмщения за все позорные проигрыши. Но сейчас, в моменте, когда как раз и требовалось проявить торжество триумфа, она не видела подходящих слов.       Зато видела побледневшее лицо Жана и хмурую Микасу, по привычке отводившую взгляд. Ребята, которым Бронированный Титан нанес ран куда больше и раны куда глубже, чем той же Марле. Ребята, которые уже отбросили свою человечность, когда решились убить Райнера. Ребята, которые тоже мялись и не знали, что правильнее говорить.       — Микаса, — прервала молчание Ханджи, — отправляйся до Леви. Узнай, как обстоят там дела и объясни нашу ситуацию. Если возможности передать сыворотку нет — дай сигнал.       — У меня практически не осталось газа, — отозвалась Микаса. — Я могу не долететь.       Марла подняла голову и посмотрела в ту сторону, где испарялись остатки того, что раньше называли Колоссом. Поджала губы, щуря глаза в надежде что-то рассмотреть.       — Забирай мои баллоны, — пробормотала она, не меняя позы. — Мне все равно не нужно столько газа. Майор Ханджи?       — Да?       — Позвольте отправиться с Микасой к Эрену и Армину.       И посмотрела на старшую по званию из-под сбившейся челки. Ханджи недолго помучила ее ожиданием — усмехнулась, но снова как-то неровно, и сказала:       — Бывай. Все-таки то, что он оказался в таком состоянии, по большей части твоя заслуга.       «Сгинь с глаз моих», — расшифровала пояснение Зоэ Марла. И брякнула клапанами на блоках УПМ. Они с Микасой принялись быстро перевооружаться.              Ей казалось, что она летит вниз. Причем не лицом, чтобы видеть стремительно сокращающуюся высоту, а спиной. Самый мерзкий способ падать — кожу обдувает рассекаемым воздухом, а в голове ни одной догадки, когда закончится полет. Сейчас или через несколько минут. Или вообще никогда.       Свистящий в ушах ветер и абсолютная беспомощность — ни за что не зацепиться, не удержаться, не спастись. Единственное, что остается, просто смотреть наверх. Туда, откуда ты упал. И наблюдать, как ярко сверкавший раньше свет, постепенно затягивает тьмой.       Марла не знала, сколько она летела. Но кроме этой тьмы уже ничего не видела.       Зрение замылилось — не пелена, просто глаза как будто остекленели. Она сидела у самого ската крыши, куда ее не слишком любезно в полете сбросила Микаса, и едва ли могла разобрать что-либо в том, что творилось перед ней. Колени жгло от смачного удара о шершавую поверхность, но пустота в голове поглотила боль. Оставила после себя несколько мыслей, которые циркулировали в голове, как неповоротливые жирные рыбы в узкой речушке.       «За Стеной тоже не осталось никого живого».       И:       «Армин вот-вот умрет».       Его — Армина — она тоже видела плохо. Что-то черное, обуглившееся, как хлеб, который забыли вытащить из печи. А дальше взгляд скашивался, словно намеренно обрезая обзор. Как будто собственное подсознание отворачивало ее, заботливо поглаживая по волосам и приговаривая: «Ты к такому не готова».       Как к такому можно вообще быть готовым?..       «Как заносчиво ты рассуждала о легкости смерти своих противников, — обратился к ней знакомый внутренний голос, говоривший, почти как и Ингвар, через ширму. — И как разбила тебя новость о неминуемой смерти друга». Действительно, поспешила она записывать себя в хладнокровные деспоты. Обливавшееся кровью сердце сжалось, как перед бурей. Армин вот-вот умрет…       — Единственный, кто может победить всех титанов, это дьявол! Моя миссия — вернуть этого дьявола к жизни! — пробил плотную стену самоизоляции чей-то голос.       Кажется, знакомый. Но чей — Марла не гадала. У нее перед глазами лежало три полутрупа: четвертованный Бертольд, через хрипы едва дышащий Армин и командор Эрвин Смит с кровящим подбитым боком. Она схватилась за голову, прижимая ладони к вспотевшему лбу.       А внутри — поток, нескончаемый поток красочных картин. Лето, жара, зелень загородного штаба, светловолосый мальчик рассказывает ей, полузнакомой молчаливой девочке, о море. Соленый воздух бьет в лицо, приподымая полы белого легкого платья…       — Капитан… Вы слышали когда-нибудь о море?       Марла встрепенулась, как пойманная в сеть птичка. Этот голос она игнорировать не могла ни при каких обстоятельствах: каждое слово, как разряд молнии по нежной коже.       — Оно похоже на гигантское озеро… И вода в нем всегда соленая. Так Армин говорил.       — Эрен, — тихонечко позвала Йегера Марла.       Он услышал. И впервые за все время, что они находились тут вместе, посмотрел на нее. Зрение Марлы наконец-то прояснилось — она увидела лицо Эрена точно, до мельчайших подробностей. Чтобы в следующий раз пожалеть, что не ослепла навсегда. Взгляд у него был таким разбитым, как окно от удара камнем, и Марла почувствовала, как осколки этого стекла впиваются ей в грудь.       Она не смогла сказать ему остановиться — язык обмяк, как будто оса укусила. Но Эрен понял: наверное, такое страшное у нее в тот момент было лицо. Понял, и его напряженные брови поползли вниз. Так выглядел человек, потерявший последнюю надежду. Марла провела костяшками по щеке и убедилась, что сдержалась. Не заплакала.       А так хотелось. Уже от всего: от кошмара, в который их затянула экспедиция, от бесконечных смертей, от жуткого выбора. Очевидного выбора — потому что все знали, кому достанется второй шанс на жизнь. Рациональное зерно пробивалось сквозь эмоции, как росток из-под твердого слоя грунта.       Без командора Разведкорпус лишится своей головы.       Значит, Армин вот-вот умрет…       Кто-то налетел на Эрена со спины и вдарил мощную оплеуху. Марла подалась вперед, сама не зная, что хотела сделать, и от слабости упала на протянутые руки. Флока она разглядела уже тогда, когда он начал заламывать Эрену руки:       — Ну все, прекращай!       — Он говорил, что однажды мы увидим море по ту сторону Стен! Но это была наша детская мечта, и я практически забыл об этом еще очень давно!..       Эрен все говорил и говорил, а Марла чувствовала, как от нее ускользают последние крупицы самообладания. Пытка, самая настоящая пытка — быть привязанной к горящему костру и то милосерднее, чем наблюдать за тем, как страдают близкие люди, которым ты не способна помочь.       Издевательство прекратил капитан — приказал всем убираться вон. Его послушались практически без замедлений: исполнительный Флок уволок с крыши Эрена, Ханджи почти за руку увела Микасу, исчезли Жан и Конни. Она не успела моргнуть и глазом, как осталась в одиночестве. В горле встал ком: ей-то как, с баллонами Микасы, где едва-едва шипел газ, ослабшей и разбитой спускаться?       Она в нарастающей лихорадке ввинтилась взглядом в спину Леви — тот как раз опускался на колени. Эмблема Крыльев Свободы на капитанских плечах посерела и износилась от времени, пыли и озара сражений. Как-то странно было видеть его, всегда педантичного и вечно собранного, таким: потрепанным, грязным и маленьким. Сгорбившимся над грудой искалеченных тел.       Между ними было внушительное расстояние, но напряженная до боли в мышцах Марла все равно смогла услышать усмешку: короткую и отдающую нездоровым весельем. И следом за ней вопрос:       — Опять о тебе все забыли, да?       Леви обернулся, и Марла увидела, что верхняя половина его лица — лоб и глаза — была залита кровью. Засаленные от пота волосы взлохматились, стояли на макушке, как у цыпленка. Во вскинутой руке игла шприца игралась с солнечным светом.       — Ты стоять-то можешь?       — Нет, — честно ответила Марла. — Не могу.       Капитан тихо выругался себе под нос:       — Тьфу, вот же напасть…       Говорил он так просто, что из головы выветрилось волнение об извечной проблеме жизни и смерти. Марла в неопределенности поджала губы, глупо глядя на Леви. А тот, тоже не отводя взгляда, ловко выкрутил руку, вогнал шприц в бок Армина и продавил упор штока. Потребовалась секунда — капитан вскочил на ноги и разогнался порывистыми быстрыми шагами. Подхватил ее на руки без особой нежности — грубые пальцы сдавали талию так, что боль в коленях окончательно забылась — и перебросил через плечо.       Подскочив в воздухе от внезапного взлета, Марла зажмурилась от разорвавшего пространство мерцающего света. Вспышки, которую она уже ни с чем не спутает. Черное обуглившееся тело Армина побелело и вытянулось, являя миру нового титана. Шапка соломенных волос разрослась, пряча безобразное очертание лица.       На посадке ее удобнее перехватили в руках. Леви сел, прохрустев черепицу ногами, и поднял подбородок. Марла проследила за движением его глаз — мужчина смотрел туда, откуда они только что сбежали.       — Капитан.       — Чего тебе?       — Разрешите обратиться.       Он не шевельнулся. Воспользовавшись заминкой, Марла высвободилась. Пристроилась рядом, прекрасно понимая, что душевной беседы о вечном не выйдет. Во-первых, кричал Бертольд. Во-вторых — происходящее до сих пор казалось сном, кошмаром, наваждением. Или бредом тяжело больного пациента.       — Почему, капитан? — просто спросила девушка.       — Потому что.       Тишина, скрашиваемая предсмертными воплями Гувера, продержалась недолго. Леви зачесал назад грязную челку.       — Ты думала, нужно спасать Эрвина?       Ответить «да» означало признать, что Армина — своего друга — она заведомо похоронила. Волна отвращения к самой себе накатила, заставляя откашливаться. Марла решила поступить хитрее:       — Как Разведкорпус проживет без своей души?       — Милосерднее было возвращать его в этот кошмар в угоду другим?       Марла открыла рот. И Марла закрыла рот.       — Назови меня чудовищем, — попросил капитан и заломил бровь, как при судороге. — Я не против. Но Эрвин свое отвоевал и отстрадал сполна, побольше некоторых.       Он вдруг похлопал ее по спине:       — Я не жду, что ты меня поймешь. Лучше бы никогда не поняла, честно говоря.       Подтянув колени к груди, Марла обняла их. Леви больше ничего не говорил, но голос его в ушах не затихал. Сколько «гостила» она в разведке, сколько наблюдала за каждым и всех имела честь в деле знать. Пожалуй, одного Эрвина Смита капитан Леви и слушал. Безоговорочно, как полагалось подчиненному, исполнял все поручения. Но «Эрвин свое отвоевал», и капитан его… отпустил.       Странное дело: Имир, сдавшаяся врагам добровольно, Райнер с клинком у шеи, Бертольд, которому в этот момент давили гигантскими зубами голову. Эрвин Смит, покинувший пост командора делом храбрых — возглавляя подчиненных навстречу верной смерти. Все нанизывалось в ее сознании, как бусины на нить, сплетаясь в ожерелье.       Впервые Марла подумала, о том, что цена свободы — смерть.

***

      Жаркий солнечный свет заливал то, что осталось от Шиганшины. В золотистый окрасились заскорузлые поверхности Стен, тусклые дома и горы трупов, рассеянные после финального нападения. Тяжело дыша, Зик попытался убрать культей волосы с горячего лба. Попытка провалилась: светлые патлы только сильнее заслонили глаза.       Он раздраженно помотал головой, взлохматив прическу еще сильнее. Теперь что-то разглядеть с натяжкой, но получалось. До сих пор мешал пар, выпускаемый испарявшейся тушей Колоссального.       Зик посмотрел на поднявшуюся над городом душную хмарь, близоруко сощурился, после чего перевел взгляд на Райнера. Тот, выпав изо рта Перевозчика, лежал на спине. Рук-ног нет, череп голый, глаза перевязаны. Жалкое зрелище, честно говоря.       — Как же ты так умудрился? — сипло спросил Зик, прочистив горло. Сам понимал, что не в том состоянии, чтобы кого-то журить за провал.       — Гребаные копья, капитан, Бертольд… — блеяния Брауна больше походили на бессвязный лепет. — И еще Марла с этим своим молотом…       — Молотом? — осторожно переспросил Зик. — Не видел ничего подобного.       — Я не видел, что… Там было, — с придыханием сказал Райнер. — Она чем-то снесла мою голову. И побила броню — раньше у девки не было такой силы…       — Это ведь та самая, которая, как вы говорили, таскается с Эреном?       — Д-да…       — Это может быть укрепление, — застрекотала Пик механическим голосом Титана-Перевозчика. — Кто она такая, раз способна ее использовать? И откуда у нее вообще сила шифтера?       Ответил ей командир не сразу. Он еще раз бросил взгляд на притихшую после бойни Шиганшину, пытаясь выцепить глазами хоть что-то, что могло бы прояснить слова Райнера. В голове шебуршали очень нехорошие мысли.       Зик был не дурак. Зик все сразу понял, еще когда об этом впервые заговорили вернувшиеся из пятилетней засады Райнер и Бертольд.       «Если она запудрит ему голову — быть беде».       — Пойдемте, — тяжело приказал командир Воинов. — Здесь нам уже брать не с кого. Уходим.       Долгая, изматывающая, обернувшаяся для них огромными жертвами операция на острове подходила к концу. Воины не извлекли из нее ничего полезного, чему начальство явно не обрадуется. Зика по голове не погладят особенно, но сейчас он об этом не думал. Все мысли его занимала Бог весть откуда взявшаяся девчонка, как снег на голову упавшая им на горе. Если бы ее только не было…       Не зря ведь она крутилась вокруг Эрена Йегера. Не кого-нибудь другого, а прицельно, хвостиком таскалась именно за ним. Судя по рассказам парней, постоянно. Только в чем заключались ее мотивы?       «Мы еще с тобой обязательно встретимся. Даже скорее, чем ты думаешь, леди Хелена».