Чужестранка

Ты очнулся однажды в безмолвной тиши,

Шлем разбит безнадежно, кругом ни души,

Лишь протяжная боль, да чернеющий лес,

А на шее горит тайный символ небес.

Ты не ищешь путей, а летишь наугад,

Ветры севера будто бы в крыльях гудят.

И во мраке ночном мерцают огни,

Тихо шепчут тебе: «В пути сохрани».

Блуждающие Огни — Ангел дорог

             Марла сидела на Стене, бесстрашно свесив ноги с ее края, и бездумно смотрела на простиравшиеся за Марией луга. На зубах хрустел сухпаек, заблаговременно сунутый ей кем-то, кого девушка не запомнила. Кажется, то была Ханджи. Марла жевала галеты и почти не надеялась, что еда восстановит затраченные силы.       Сначала, когда все утихло, она хотела прилечь подремать ненадолго. Но сон улетучился сразу, как Марла оказалась между только-только восстановившимся Армином и посапывающей в коматозе Сашей. Девушка просто полежала, посмотрев на безмятежно-голубое небо, и поняла, что заснуть уже не сможет.       Пока все, кто еще мог двигаться, отправились на разведку территории, ей приказали сидеть здесь и присматривать за лежачими. Марла разобрала в приказе прямое признание: «Мы не знаем, что с тобой делать, поэтому спрячься». Возражать не стала: смочила чистую тряпку, положила Саше на разгоряченный лоб, послушала дыхание Армина и отошла в сторону. На неопределенное время она оказалась на свиданий с самой собой.       Но обстановка вдумчивым рассуждениям не способствовала, как и внутреннее состояние: Марлу словно выпотрошили, а содержимое вернули назад в обратном порядке. Даже старый избитый вопрос «что дальше?» ее пока не волновал. Она застряла в междумирье, где вместо деревьев и травы с одной стороны ползла пустошь, а с другой — мерзлота. Марла терпеливо ждала отряд, заняв работой руки: стянула с затылка резинку, расчесала пятерней волосы и принялась заплетать из них косу.       Четкие методичные движения помогали держаться на плаву, чувствовать ход времени и напоминать себе: она еще здесь, пока не пропала. Мир оставался на месте вопреки всему пережитому.       — Ты как? — спросил голос откуда-то сверху.       Марла повернула голову и увидела за собой Эрена. Улыбнулась против воли — мышцы на лице сработали рефлекторно, как при действительно забавной шутке.       — Порядок, — отозвалась она, поднимая ноги на каменную поверхность.       Неуклюже и шатко, один раз даже повалившись спиной назад, в сторону неминуемой смерти, Марла поднялась. Они с Эреном поравнялись в росте, и ей в висок стукнула ясная мысль. «Сейчас можно». Спустя столько времени, наконец-то им снова можно.       Эрен, кажется, подумал о том же. Между ними было совсем небольшое расстояние — в три-четыре шага. Почему-то сильно нервничая, Марла поспешила сделать их и, конечно, умудрилась запнуться о свою же ногу. В результате прилетела носом Эрену прямо в ключицу. Тот успел среагировать и подхватил ее, прижимая к себе. Девушка крепко зажмурилась, дав свободу рукам — тоже обняла поверх коротких полов форменного кителя.       Они так и стояли в тишине, пока Эрен не сказал:       — Мы выжили.       — Не могли не, — тихо выдохнула ему под ухо девушка.       И, Марла могла поклясться, рухни в тот момент хоть небеса на землю — она бы его не отпустила. Больше — никуда и никогда. Не дальше расстояния вытянутой руки, чтобы больше не вляпаться в неприятности. Ни ей, ни ему.       Они сели рядом с ранеными, облокотившись друг другу на плечи. Радость первой встречи прошла, уступив место смятению. Марла думала об их безмолвном диалоге, случившемся во время потасовки между новобранцами и «ветеранами» из-за дележки силы Бертольда. Ее короткое «Эрен» — и его пустой взгляд.       Понял ли он, что в тот момент она уже смирилась и даже не пыталась бороться за Армина. Принял ли?       Увидел ли ее внутреннее чудовище, руководствовавшееся одним холодным голосом рассудка? Неприятный осадок увеличился в груди до размеров добротного котлована, и Марла уже не понимала, надумала ли себе эти коллизии. Она только понимала, что нужно обсудить это. Но не могла выяснить, когда лучше.       Марла повернула к Эрену подбородок и открыла рот, приготовившись говорить. Но получилось, как всегда у них бывает, комично и абсурдно. Заговорить они решили одновременно:       — Ты…       — Тебе…       Она закусила щеку и потупила взгляд, теряя боевой настрой. Вот так, стоило только собрать силы в кулак, как обязательно что-нибудь происходило из ряда вон выходящее…       — Давай, ты первый.       — Нет, ты говори.       — Эрен.       Вышло устало и эффективно: он сдался. Тяжело вздохнул и замолчал, как будто бы собираясь с мыслями. Когда тишина затянулась, Марла скосила взгляд и поняла, что Эрен смотрел ей на плечо.       — Тебе идет такая прическа, — после паузы признался он, аккуратно касаясь кончика ее косы.       Марла улыбнулась от неожиданного комплимента, и мысли на секунду прояснились. Она готовилась услышать что угодно, но явно не это.       — Волосы отрастают. Неудобно, лезут повсюду уже.       — Собирай их так чаще. Мне нравится.       И вот тогда Марле стало абсолютно понятно: она никогда в жизни не признается Эрену в том, что тогда — в те самые напряженные минуты — она уже заранее похоронила Армина. Не потому что не хотела или боялась, что он начнет смотреть на нее по-другому. У нее просто не повернется язык произнести такие слова вслух.       Она улыбнулась снова — на душе так солнечно стало, что как будто запели птицы и едва ли цветы не распустились. Марла обвалилась, как разрушенная стена, на Эрена и закрыла глаза. Только с ним одним она разрешила себе передохнуть.              Когда очнулся Армин, к ним подтянулись другие разведчики. Марла помогала с перевязью Жану, у которого кровила скула от полученного ожога. Вид чужой раны воротил желудок и подгонял тошноту к горлу. В конце концов Жан, которому надоело смотреть, как и без того бледная подруга еще сильнее белеет, а руки ее дрожат осиновыми листьями на ветру, прыснул:       — Хватит с тебя, — и закрепил повязку сам.       Марла долго оттирала руки после: ей все чудилось, что на пальцах оставался запах крови и пота, от которого девушку тошнило. Возвращаясь, она долго смотрела на свои обледеневшие красные пальцы, выискивая что-то в ломаном узоре разбухшей кожи. А затем подняла голову и увидела, как присевший на колени Эрен стискивал в крепких объятиях пришедшего в сознание друга. И поспешила к ним.       — Марла… — нетвердым голосом пролепетал Армин, завидев ее.       Девушка взглянула на него, затем вопросительно на Эрена. Тот пожал плечами. Значит, ни о чем по делу расспросить не успел. Марла опустилась рядом с друзьями, подобрав под себя ноги.       «Нас теперь трое. Три титана», — подумала она отстраненно. И вспомнила свой жуткий сон, пришедший после ранения в погоне за Синой.       Жар, страх, тошнота — свое пробуждение, оклейменное ярлыком убийцы. День, когда она сама приняла силу титана. Далекий и забытый, но сегодня уже почти понятный. День, когда она съела своего дядю Ингвара.       Марла через силу улыбнулась и обратилась к Армину:       — У тебя, наверное, много вопросов. Поверь, у нас не меньше.       Потом оглянулась на Эрена:       — Пусти сигнал, пожалуйста. Надо передать Ханджи, что он очнулся.       Эрен с готовностью кивнул и начал шарить руками в поисках сигнальной ракеты. Марла в свою очередь потянулась за фляжкой с водой, чтобы подать ее Армину. И замерла, поняв, на что это все походило.       Ее первая встреча с Арлертом. Один в один — только вместо элиты Разведкорпуса сюда сейчас сбегутся его остатки.       — Наручников не хватает, — тихо подтвердил ее мысли Армин.       Марла вновь посмотрела на него и скривила рот. Вне сомнений, парень тоже вспомнил их неказистое знакомство. История сделала полный оборот.       Армин успел вдоволь смочить горло еще до того, как на Стене появилась Ханджи. Вслед за ней подтянулся Конни, а с другой стороны на тросах взлетели капитан и Микаса. Вместе с Марлой, Эреном и Армином получалось семеро. Плюс Жан, Флок и бессознательная Саша. Всего десять — жалкие крохи отряда, вышедшего из Троста.       Марла пересчитала всех по головам, чтобы не ошибиться. И постаралась меньше думать, в окружении какого количества трупов они засели.       — Не пойми меня неправильно, я ничего не забыл, — вдруг произнес подобравшийся со спины Леви. — С твоих титаньих фокусов спрошу позже просто.       Марла равнодушно вскинула брови.       — Буду ждать, — отозвалась девушка, прекрасно понимая, что те объяснения своих «фокусов», которые она могла предложить, любопытство Леви не удовлетворят.       Потом все свое внимание Марла переключила на речь Ханджи. Новое звание — командор — в голове девушки Зоэ подходило со скрипом. Как стык деталей в мозаике: вроде бы похоже, но нет, немного не то. Нужно привыкнуть: время сточит острые углы, и слово «командор» непременно перестанет тянуть за собой имя Эрвина Смита.       — Что же, раз все в порядке, то мы можем выдвигаться, — подытожила Ханджи. — Армин, Конни, Жан и Флок — вы останетесь здесь, будете караулить Шиганшину с четырех сторон. В случае непредвиденного — дайте сигнал.       Эти четверо закивали.       — Вы двое, — кивок на Микасу и Эрена, — отправитесь с нами. Эрен, ключ твой на месте?       Пока юноша нащупывал очертания упомянутой вещицы у себя под рубашкой, Леви, который с места не сдвинулся, коснулся макушки Марлы.       — С нами пойдешь?       — Я? — удивленно уточнила девушка.       — Не мне же память возвращать. Ханджи?       — Пусть идет, если хочет. Мало ли что там найдем — вдруг помочь сможет.       «Я должна попасть в этот подвал. Должна, чего бы мне это ни стоило».       Марла знала: помочь сможет ничем. Но для нее лично играла роль другая ставка — тайны Гриши Йегера должны объяснить. Объяснить ей ее же секреты.              Пока Ханджи, Леви, Микаса и Эрен разбирались с упавшей кровлей, Марла не могла отделаться от назойливого чувства повторения. Все точно когда-то случалось, причем в том же порядке. Потертый памятью кругозор подсказывал нужное слово — дежавю. Это ощущение называлось так, но Марла не была уверена, что слышала его от кого-нибудь из Разведкорпуса. Да и не так важно, на самом деле.       Озарение снизошло, когда спуск в подвал открыли. Марла четко вспомнила картинку: она в часовне Райссов. Стоит и смотрит на уходящие в темноту ступеньки, а в голове единственное разборчивое слово. «Предатель».       Предатель, предатель, предатель…       Что же ты скрыл, Гриша Йегер?       Марла нервно проглотила слюну, делая первый шаг вниз. Оступилась — поставила пятку слишком близко к углу и покачнулась вперед. Ее перехватила вовремя обернувшаяся Микаса. Девушка подставила локоть, за который Марла с благодарностью зацепилась, как утопающий за соломинку.       — Спасибо.       — Под ноги смотри, — как будто пожурила ее Аккерман.       Дальше спускались в тишине. Марла, которая всю дорогу до старого дома Йегеров, шагала буквально под руку с Эреном, не переставала думать о том, какого ему. Избитая тема — Шиганшина Эрену дом, у него ведь точно внутри от такого болит. Только сейчас Марла задумалась о том, что Микасе город тоже был родным. Когда они оказались в самом низу, девушка задержалась позади осунувшихся спин сводных брата и сестры.       «Дети войны», — подумала Марла. А слова оказались непростыми: словно весь смысл их обрушился девушке на шею, заставляя прочувствовать свой вес. Жутко, от такого дыхание замирало.       — Ключ не подходит, — тихо заключил Эрен.       Марла вздрогнула, выныривая из мыслей, как из пучины озерной. Вытянула шею, но рассмотреть сумела только обуянные тремором мальчишечьи руки. Услышанному поверить не получалось: столько разговоров, столько догадок упиралось в этот ключ! Эрен ей не раз сам говорил, что отец говорил ему точно про подвал. И, получается, ключ не от этой двери?..       А что делать теперь? А как быть?       — Можно я посмотрю? — пискнула Марла, просачиваясь боком промеж чужих плеч.       Останавливать никто не стал — либо потрясение от реальности оказалось так велико, либо понадеялись, что у Марлы открыть дверь все-таки получится. Она мягко перехватила ключ из ослабевших пальцев Эрена, поднесла поближе к лицу. С этими резными зубчиками ей уже удалось познакомиться. Она задумчиво провела мизинцем по очертанию, после чего согнулась и заглянула в замочную скважину.       — Это не похоже на ключ от дверного замка, — поделилась девушка соображениями. — Слишком мелкий и затейливый. Наверное, он открывает что-то другое в подвале. Шкатулку, например.       — А внутрь мы как попадем?       — Ну, это дело нехитрое, — отозвался капитан. — Разойдитесь.       Через секунду дверь, выбитая одним мощным ударом с ноги, рухнула и открыла им проход. Пытаясь ничему не удивляться, Марла прошла вперед и увидела перед собой темный, покрытый временной пылью рабочий кабинет.       «Тут никого не было целых пять лет», — подумала девушка и положила руку на грудь, где сердце почему-то забилось гульче. Атмосфера некой заброшенности, перекрученной с эфемерным таинством, отозвалась у нее в душе. Даже кожа пошла мурашками, как от холода.       — Ну, чего замерли? — обратился Леви к впечатлительным подросткам, среди которых затесалась Марла. — Копайте, никто вам на блюдечке разгадку не поднесет.       И то верно. Держа в уме свою догадку о шкатулке, она пробралась к большому книжному шкафу, растянувшемуся во всю стену. Провела рукой по одной из полок — на подушечках пальцев собрался слой темно-серой грязи. В глазах зарябило от вереницы корешков, на некоторых Марла разобрала потускневшие вязи названий. Все про медицину. Некоторые слова она не то что не знала — даже предположить не могла, что те под собой подразумевали.       «Просто рабочий кабинет практикующего врача. Даже зацепиться не за что. Какую тайну здесь вообще можно спрятать?»       Но ответ ожидал близко — Марла практически чувствовала, как та дышит ей в затылок. Где-то здесь затаилось все: подлинная история доктора Йегера, магнит великого предчувствия Эрвина Смита и ее, Марлы, потерянная память. Если они не поставят финальную точку здесь, то больше их ничего не ждало. Как на импровизированной карте сокровищ местом, где зарывали клад, крестиком отмечали именно этот подвал. Но где же?..       — Здесь есть замочная скважина, — заметила Микаса, которая предусмотрительно отправилась исследовать письменный стол. — Смотрите.       Когда Марла обернулась, все остальные уже сбежались к столу. Невесомыми шагами приближаясь навстречу фонарному свету, Марла услышала щелчок — ключ Эрена нашел свой замок. Дойдя до спины капитана, она остановилась.       — Пусто?       Пять пар глаз пепелили деревянное дно выдвинутого ящика. Марла прищурилась, вырывая с корнем накатывающую от разочарования панику.       — Тоже видишь? — выжидав подходящий момент, спросил у нее Леви.       — Да.       — Вы о чем? — непонимающе спросил Эрен.       — Тут двойное дно. Еще одна защита от ищеек.       В подтверждение своих слов капитан ловко надавил на край ящика, и Марла увидела выглядывающие из-под фальшивой доски книги. Леви достал одну, Ханджи вцепилась во вторую. Марле в ноздри ударил тонкий свежий запах.       — Мята, — выдала она на полушепоте.       — Ее используют для отпугивания вредителей, — заметила Ханджи. — Тот, кто спрятал эти книги, явно хотел сохранить их на подольше.       Третью книгу забрал Эрен. Они с Микасой одновременно схватились за переплетную крышку. Марла слишком громко вдохнула, издав прерывистый хрип.              «Я пришел из мира за Стенами, где люди проживают совсем другие жизни», — выдоха своего она уже не услышала.

***

      На обороте последней страницы значилась пометка: «Весна, 839 год». Эрен узнал убористый, плохо разборчивый почерк — им отец выписывал пациентам рецепты и заверял почту. Эрен закрыл книгу, еще раз прочитав ее название, выведенное на приклееном листке пожелтевшей бумаги.       «Ранние годы Гриши Йегера».       Как будто еще один удар по голове. Чтобы не надеялся, что это все выдумки. Отцовские дневники, отцовские записи, отцовское имя. Наследие доктора Йегера заключалось в его истории. Точнее, в «изысканиях о внешнем мире» и «полной известной истории титанов» — как гласили заголовки двух других книг.       — Это… Невероятно, — в смятении пробормотала Ханджи, отводя взгляд от раскрытых мемуаров.       Капитан Леви, нахмурившись, продолжал читать свою часть очерков. Эрен взглянул на застывшую рядом Микасу — та поджала губы и побледнела, как отшлифованный известняк. Она явно тоже боролась с собой, пытаясь принять прочитанное. То, о чем рассказывал отец через рукопись, не укладывалось в голове.       — Итак, — наконец оторвался от чтения капитан, — получается, нас всех столько лет водили за нос?       Емкий вопрос не передал и половины от тех эмоций, что возникли на почве чужой исповеди. Эрен посмотрел на рисунок — фотографию — отца, оставленную забытой на грязном столе. Гриша смотрел на него в ответ — вместе с незнакомой светловолосой женщиной и ребенком.       Вместе с Зиком. Братом Эрена.       Утерев взмокший от волнения лоб, Ханджи поддакнула:       — Не то слово. Все человечество… Жителей Стен обманывали больше сотни лет. И убивали, если кто-нибудь хоть чуть-чуть сомневался в этих враках.       — Марла, — вдруг подала голос Микаса.       Услышав знакомое имя, Эрен поднял взгляд. Но Марлу не увидел — на месте, где она стояла, было пусто. Зато услышал, как заскрипели поддавшиеся лестничные ступени. Гости подвала переглянулись: найденная информация так всех поразила, что быстро соображать получалось с трудом.       — Какого… — непонимающе протянула Ханджи, а потом, кажется, подумала о чем-то страшном и закричала: — Держите! Ловите ее!       — Эй, Четырехглазая, — Леви положил руку ей на спину, пытаясь успокоить. — Не поднимай панику раньше времени. Она же…       Конец фразы Эрен не услышал. К тому времени он уже сам выскочил за порог и побежал вверх, стремясь к дневному свету. На эмоциях Марла бежала быстро: Йегер увидел ее спину, только когда полностью очутился на поверхности.       Марла действительно не сбегала. Вместо этого она сидела на земле и дышала так громко, что издаваемые ею хрипы трелью отдавались у Эрена в ушах. Плечи девушки опадали точно в припадке падучей: мелко и дергано. Замедлив шаг, он подошел к ней. Даже земля под сапогами проминалась как-то нерешительно.       — Марла…       Она не плакала. Всхлипов не было — зато на костяшках расплывались красные пятна. Сначала Эрен подумал, что Марла в падении разодрала себе руки. Потом сел напротив, посмотрел в лицо и увидел, как из ее носа течет струйка алой крови.       Марла посмотрела на него затравленным зверем. Голубые глаза блестели, как бывает при болезненном жаре. Она побелела, отчего стала как будто бы совсем тоненькой. Дунешь — улетит.       — Это все правда, — выпалила девушка, когда Эрен потянулся к ней вытереть кровь над губой.       Его рука застыла в воздухе. Марла не моргала.       — Титаны, которые изначально были людьми. Бронированный и Колоссальный. Мир за Стенами, — ее голос не дрожал, но был пугающе тих. — И я оттуда.       — Ты вспомнила?       Это оказалось единственной вещью, о которой Эрен был в состоянии спросить. Марла, отрицая, покачала головой.       — Просто теперь это все имеет смысл.       Эрену довелось видеть ее всякой: растерянной, раздраженной, покорной, радостной. Но сейчас Марла как будто совершенно перестала быть собой. Он на нее смотрел и практически не узнавал. Осознал ли сам Эрен до конца ту правду, которую вылили им на головы? И что станет с ним, когда он полностью поймет, раз даже хваленая, выплавленная из олова выдержка Марлы дала трещину?       — Я надеялась, что в дворянских родовых книгах нет информации, потому что мы ошиблись. Или кто-то ее уничтожил… Но все просто. Информации нет, потому что я никогда не жила в Стенах.       Слова лились, как дождь из тучи, и разбивались о слух так же, как ливневые капли о землю. Марла все говорила и говорила, а Эрен чувствовал, как мир вокруг них слипается в монотонную шумовую завесу. Он не знал, что будет правильнее сказать. Не знал, как будет правильнее успокоить.       Он думал об их разговоре за ночь до начала экспедиции.       «Мне все равно. Мне все равно, кем ты была раньше. И другим абсолютно наплевать. Важнее, кто ты сейчас. Что ты делаешь и на чьей стороне. Я не позволю никому обидеть тебя, пока ты здесь. Со мной».       Эрен даже в половину так красиво, как Марла, говорить не умел. В ситуации, когда у него в груди бушевал шторм, а Марла давилась от переполнявших эмоций, он откровенно терялся. Поэтому закончил начатое — вытер девушке запачканное лицо — и продолжил по наитию.       Притянул к себе, чтобы крепко-крепко обнять.       Пресловутое «все будет хорошо» не выходило наружу. Эрен, едва-едва державший равновесие мыслей, все равно понимал: хорошо будет уже вряд ли. И точно не все.       Единственное, на что оставались силы — это позволить цепляться за себя дрожащей потерянной девочке, которая столько раз выручала и подбадривала его. Девочке, рядом с которой сердце билось быстрее, а голова кружилась от нарастающих чувств.       Так и сидели они, пачкая светлые брюки землей, пока над головами кружили стаей, как перед грозой, облака. Эрен потерял счет времени и задумался о том, сколько же их не было, только когда на поверхность поднялся капитан Леви. Впрочем, даже под его пристальным взглядом выпускать из объятий Марлу Эрен не собирался.

***

      Как возвращались назад, она не запомнила. Марла даже как будто не шла, а левитировала, паря в нескольких метрах над землей. Вокруг жжужали, как рой пчел, воспоминания. Руку протяни — поймаешь любое, вот насколько те были близко. Но каждый раз, когда Марла пыталась, память уворачивалась. Чувство упущенной возможности слегка пощипывало затылок, заставляя нервно хмуриться. В остальном же — тишина.       Марла каждой клеточкой ощущала опустошение — подобно бутылке, из которой вылили содержимое.       Душевное потрясение и сопутствующая ему истерика настолько вымотали ее, что у Марлы не хватало сил даже по сторонам озираться. В голове все еще пульсировало, но кровь из носа литься прекратила. Пока остальные разведчики собирались, грузили раненную Сашу и обсуждали путь домой, Марла сидела в стороне и смотрела на горизонт, сверкавший за пределами Стен.       Мысли то и дело возвращались к континенту под названием Марли, богине по имени Имир, элдийцами в клетке, королю-тирану, запершемуся в кольце трех Стен, и Ингвару. Больше, чем о нем, Марла пожалуй думала только о собственном имени.       «Имя у тебя проклятое, оно и обязывает все знать!»       Марла…       «Все закончилось, Марли. Слышишь? Теперь все хорошо…»       Шутка ли, что к ней когда-то обращались «Марли»?..       — Это ее конь. Но возьмешь под уздцы сам, Марла поедет со мной, — долетела до нее как из-под водной толщи фраза капитана.       Марла встрепенулась и нашла мужчину совсем рядом с собой. Перед тем стоял Флок и держал за поводья — вот уж что удивительно! — абсолютно спокойного Буцефала.       — Не надо, — почти возмутилась девушка, подходя к своей лошади. — Я поеду верхом, все хорошо.       Завидев ее, Буцефал фыркнул и процокал вперед, вырываясь из чужой хватки. Марла рассеяно погладила коня по морде и положила руку на гриву, оглядываясь на капитана.       — Он спокойный, — пояснила она, припоминая их разговор перед выездом.       Леви сузил глаза.       — А ты?       «А я нет», — подумала девушка, но ответила как всегда другое.       — Я в порядке. До Троста вытерплю.       — Чудный конь, — прохрипел Флок. — Везде огонь, камни, резня. А ему хоть бы хны. Еще и покладистый такой, сразу под руку дался.       Марла сильно удивилась, выслушав скупой доклад Флока. Чтобы Буцефал так просто давался чужаку — невероятно.       Наверное, надеялся, что кто-то в костюме Разведкорпуса обязательно выведет его к хозяйке.       — Думай поменьше, — тем временем снова обратился к Марле капитан. — У тебя опять кровь носом пошла.       Промакнув протянутым платком лицо, Марла и правда увидела на ткани буро-красные разводы. Что-то неспокойное продолжало бурлить у нее на душе.

Закат

      На обратном пути встретили всего трех титанов. Первых двух обезвредил капитан, последнего — Микаса. Возвращались налегке, но с тяжким грузом вины за пазухой. Марла Леви соврала: во время езды верхом ее несколько раз заносило, и девушка едва ли не падала кубарем на землю. Спасало лишь то, что ей хватало сил вцепиться в лошадиную гриву, а Буцефал с невиданной для него чуткостью такие издевательства терпел.       В Тросте их встречали радостно — видимо, дежурный отряд Гарнизона оповестил заранее, и местные жители высыпали на улицы. Ханджи сухо пояснила: «Да, враг разгромлен. Шиганшина наша. Потерь много. Мы домой».       Толпа, конечно же, переиначила посыл. Но винить их было не за что. Население, терпевшее тяготы титанической агрессии пять лет, радовалось возвращенным территориям. Да и никто из них там, в Шиганшине, не был. Вряд ли на радостях кто-то из горожан вообще заметил, что среди разведчиков не досчитывалось Эрвина Смита.       В штаб вернулись в сумеречных потемках. Грязные, немытые и уставшие — как и полагалось бравым героям. Сашу отправили в лазарет на попечение врачей, ее сопровождали Конни и Жан. Потом с отрядом разлучили Эрена и Микасу.       — Полно-полно, — просипел капитан. — Пора и вам отвечать за неповиновение начальству. Посидите пару дней за решеткой, подумаете о вашем поведении.       Эрену на всякий случай Леви заломил руки. Микаса оказалась более сговорчивой, и Ханджи применять физической силы не пришлось.       — Не наделай глупостей, — напоследок попросила Марла, заглядывая Йегеру прямо в глаза. — Не сейчас.       Под ее пристальным вниманием Эрен как будто совсем обмяк. Покачал головой:       — Постараюсь, — Марла едва подавила желание при всех коснуться его щеки.       Капитан хмыкнул, уводя провинившегося:       — Кто бы знал, что на тебя помимо тумаков еще и слова действуют… — затем обернулся через плечо. — А ты иди отоспись. Утром с тобой все обговорим.       Марла зачем-то приложила кулак к груди. Получилось смехотворно, только вопля «Так точно!» не хватило. И на этом месте все разошлись.       Она с большим трудом уговорила себя дойти до умывален. Сильно хотелось спать, но еще сильнее — смыть с себя эти ужасные кровавые сутки. Избавив голову от тревожных мыслей, девушка ополоснулась холодной водой, оттерла щеткой руки и шею, вымыла и насухо вытерла пальцы на ногах. Волосы решила не трогать — мыть в холодной воде их такое себе удовольствие. Набросила на нагое тело чистую, прихваченную с раздачи сорочку, и грустным белым облаком поплыла по опустевшему зданию к себе.       В комнате стоял неприятный спертый воздух. По-хорошему было бы проветрить, но девушка лишь кое-как доползла до кровати и рухнула на нее ничком. Сил не хватило даже укрыться.       Марла закрыла глаза и сразу же отрубилась.              Переливчатый свет, как драгоценный камень, играется разнообразными красками. Желтое, алое, голубое…       Высокий потолок, украшенный лепниной. Длинные тяжелые шторы. Изысканные подсвечники с огненными хвостиками на фитилях. Темные коридоры, застеленные узкими бордовыми коврами.       Пение птиц. Зелень, много зелени — деревья, цветы, трава. Белоснежная резная беседка у хрустального пруда. Чай — чашки сдержанно стучат днами о блюдца. Музицирование — в раскрытое окно летит выстроенная четкими движениями рук музыка.       Дверь. Бункер. Винтовая лестница, чьи ступени похожи на лепестки ромашки. Спускаться аккуратно — все сливается вокруг, глаза выхватывают только слабое мерцание фонаря. А потом опять белый — через секунду он снова сменится палитрой тысячи оттенков.       Война.       Темнота, крики, стоны. Рыдания. «Я вверяю оставшееся тебе». Статуя безликого героя, за спиной которого возвышается боевой молот. «И если вы только попробуете вторгнуться в наши дела — миллионы титанов, спящие в Стенах, обратят в руины весь мир». Горькая усмешка.       Человек со светлыми волосами обнимает за плечи. Говорит: «Все закончилось, Марли. Слышишь? Теперь все хорошо…»       Кругом ложь. Каждый дюйм позолоты — откровенное вранье. Много книг. В одной из них — карта из трех кругов. Внизу перечеркнут квадрат.       Йегер.       Крюгер.       Титан-основатель.       «Я вверяю оставшееся тебе».       Смерть, безумие, яблоки. Она стоит, а перед ней разверзаются мир и вода. Остров дьявола, остров проклятых. «Скверна в тебе и во мне. Настоящие дьяволы — внутри».       Ветер теребит подол платья. Один из карманов чужого пиджака тяжелее — там ампула. Он смотрит на нее голубыми глазами, какие когда-то были и у нее. Но не сейчас. Теперь глаза другие, и вся она тоже — иная.       «Просто забудь, что у тебя вообще когда-либо существовала сестра».       Хлопок, взрыв и снова много света.       «Я так многое не успел тебе объяснить. Когда-нибудь ты встретишь человека, способного управлять титанами. Я думал, что встречу его сам, но жребий выпал тебе. Хорошим будет этот человек или нет — я не знаю, решать придется самой. Просто хочу сказать, что мы многим обязаны этому человеку. Возможно, именно благодаря ему тебе вообще довелось появиться на свет. Помни об этом, но не привязывайся к прошлому. Свою судьбу ты вправе выбирать сама. Это — мой последний завет».

***

      Из темноты выплывает женское лицо, отраженное в туалетном зеркале. Волосы длинные, темные, собранные в высокую прическу. Узкое изможденное лицо, прямой нос, искусанные губы — когда-то чувственные и полные. Когда-то не сейчас.       Она некрасива. Преждевременно постаревшая, похудевшая до острых углов на скулах. И только глаза почему-то блестят — глубокий зеленый свет.       — Она совсем слаба, — сетует голос рядом. Молодой, мальчишечий почти. — Доктор едва откачал. Ребенок не выжил. Снова.       — Бог не дает ей детей, но ее муж слишком упрям, чтобы это признавать. Он успокоится, только когда загонит ее в могилу.       Человек резко встал, подошел к ней и, упираясь кулаками в стол, посмотрел сверху-вниз. Глаза голубые — льдистые, чистые. Незатуманенные еще.       — Зачем ты так говоришь? У тебя совсем нет сердца?       — Мое сердце мне вырвали, — огрызнулась она. — Эта семья проклята. И уже не первое поколение. Мы должны исчезнуть, природа об этом напоминает. Бессмысленно бороться с тем, что гораздо выше и сильнее тебя.       — А долг?       — Это не долг, это болезнь. И разве есть до нее дело кому-то кроме тебя?..       Человек поджал губы в тонкую нить. Отвернулся, словно разочаровавшись.       — Ты слишком изменилась. Я не узнаю тебя.       — Мой милый Ингви, скоро ты все поймешь. Поймешь и тоже начнешь смотреть на мир моими глазами. И поверь: я ни о чем так сильно не жалею, как о том, что эта судьба уготована именно тебе.       

Полночь

      Марла подорвалась с кровати одним движением и неуклюже упала на пол. Судорожно хватая ртом воздух, словно в немом крике, она поднялась на четвереньки, выпутываясь из одеяла, в которое завернулась, видимо, во сне. И, шатаясь, подбежала к окну, одним ударом распахнув его ставни.       Ночная прохлада ворвалась в комнату. Марла высунулась наружу по пояс, чуть не выпав с третьего этажа. Девушка до боли сжала деревянный подоконник, невидящим взглядом сверля подернутую мглой траву внизу. Горячий липкий страх растекся по всему телу.       «Этого не может быть… Не так, не со мной…»       Вместе с холодным воздухом постепенно приходило успокоение. Марла медленно «оттаивала»: дыхание становилось тише, движения менее скованными, а ум трезвел.       «Это может быть, — в какой-то момент подумала девушка. — Именно так. И именно со мной».       От неизбежности мысли стало так горько, что Марла… рассмеялась. Нервным сдавленным смехом, как человек, которому пообещали завтра великое счастье, а сам он это время стоял перед гильотиной. Несусветная, абсолютно неприличная и нечестная глупость.       Она обернулась и медленно сползла по стене вниз, неотрывно глядя на выхваченные лунным светом ладони. Боже, нет, она сойдет с ума из-за этого… Она сойдет с ума…       Если еще не сошла.       — Эрен, — прошептала Марла, крепко зажмурившись. И снова повторила, но уже одними губами. — Эрен…       В голове одна за другой складывались логические цепочки. Стремительно, как будто костяшки домино выставили рядышком, грань к грани, а потом толкнули крайнюю, чтобы следом за ней попадали остальные. Ну как же так?..       Чувствуя, как в груди начал гнездиться очередной эмоциональный приступ, Марла поднялась на ноги и — как была, босая — выскочила в коридор. Штаб вокруг нее хлипко и тревожно спал, по полу ползли вихрастые хвосты теней. Она бежала, не оглядываясь и не разбирая дороги. Только ориентируясь на выучку и то немногое, что осталось еще незапятнанным памятью.       В конце концов девушка буквально налетела на одну из дубовых дверей и принялась неистово барабанить о нее кулаками. Ответа ждать не пришлось: после отчаянного соло, исполненного без страха осуждения или наказания, человек по ту сторону стены вышел в коридор.       — Ну конечно это, — пробормотал капитан Леви, сонно щурясь, — кто бы сомневался… Вот скажи, ты совсем больная или…       — Я все вспомнила, — выпалила Марла, и мужчина перед ней, кажется, забыл крепкое ругательство, которое не успел закончить. — Совсем все вспомнила.       Леви недолго посмотрел ей прямо в глаза, и остатки его дремы окончательно растаяли в душной атмосфере надвигающейся беды.       

Рассвет

      Армин Арлерт перестал понимать абсолютно все.       Едва он обвыкся с мыслью, что теперь сам был Колоссальным Титаном, как на светлую голову юноши упала другая напасть: Ханджи поставила его в караул у темниц. Темниц, в которых отбывали свое наказание Эрен и Микаса.       Первый уснул практически сразу. Они даже не поговорили толком с того момента, как Йегер вернулся из подвала. Все обнаруженное ребята, несшие вахту на Стене, узнали от старших. Капитан и Ханджи говорили сдержанно, без излишеств. Друзья Армина, напротив, мрачнели и соблюдали обет тишины за спинами наставников.       С Микасой Армину переговорить все же позже удалось: вечером, когда Эрен уже неспокойно метался во сне на жесткой тюремной койке. Арлерт стоял по другую сторону от камерной решетки, его рука обвилась вокруг железного прута почти так же, как это делали пальцы Аккерман.       — Я даже… Не знаю, что нам теперь делать, — признался Армин после разговора с подругой.       Истории про внешний мир — море, пески, лаву — не были выдумками. Но в довесок к детской мечте пришел и другой мир. Тот, который был полон людей, ненавидящих всех жителей Стен без исключения. От этого в тошнотворном порыве скручивало кишки.       — Не переживай, — тихо успокоила его Микаса и отвела туманный взгляд черных глаз. — Мы справимся. Всегда справлялись.       Она тоже забылась во сне. И Армин, утомленный тягостными думами, случайно последовал ее примеру: задремал, подперев кулаком щеку, прямо на посту. Ему даже начало что-то сниться — что-то тревожное и пугающее, как те картинки, которые он увидел, когда только съел Бертольда. Но внешний шум всколыхнул его безмятежность, так что Армин, одной ногой еще увязая в неге забытья, подпрыгнул и отдал честь.       — Прошу прощения за свою беспечность! — скороговоркой выпалил он. — Этого больше не повторится… Капитан?..       Леви, только-только спустившийся в казематы, как-то недобро посмотрел на подчиненного и цыкнул.       — Чего орешь-то? Своих разбудишь, — хмыкнул он и завел за собой еще кого-то.       «Кто-то» оказался Марлой. Руки девушки были скованы на пояснице в запястьях, а передвигалась она, едва волоча ноги в огромных башмаках. Подобранных явно не по размеру.       Вот тут-то Армин и растерял всю свою догадливость.       — Марла?.. — непонимающе окликнул он подругу. — Капитан… Что происходит?       Открывая замок дальней, третьей камеры, Леви обернулся на новобранца и сказал:       — Веришь или нет, сам не знаю, — заскрипела отворившаяся дверь. — Впервые вижу, чтобы человек сам попросил себя за решетку посадить. И даже связать дался без сопротивления.       Он положил руку Марле на плечо и мягко подтолкнул к камере.       — Ну? Или передумала?       Девушка не ответила — только головой помотала. Взлохмаченные темные волосы, вставшие дыбом словно после встречи с подушкой, ударили капитана по лбу.       — Наказание какое…       Дверь за Марлой закрылась. Леви спрятал ключ в карман брюк и широкими шагами подошел к притихшему Армину.       — Если хоть что-нибудь скажет — сразу зови. Не к добру это все.       Но Марла не сказала. Даже когда капитан ушел, она продолжила сидеть на краю незастеленной кушетки, тупо буравя влажный пол подземелья взглядом.       — Эй, — попытался растормошить ее Армин, практически вжимаясь лицом промеж прутьев решетчатой стены. — Что случилось?       Она его то ли не слышала, то ли старательно игнорировала. Марла даже позы не меняла, просто сидела, чуть сутулясь, и смотрела вниз. Заснула только к рассвету, когда Армин, растерявший веру в свои попытки, подошел ее проверить. Девушка спала, привалившись спиной к каменной кладке.

***

      Так прошло несколько дней.       Армин не нашел слов, чтобы рассказать Эрену о том, кого именно подселили к затворникам третьим человеком. Их клетки разделяло место заключения Микасы, которая, кстати, обо всем прознала. Однажды, когда капитан спустился вниз в очередное дежурство Арлерта, Микаса не спала. Леви подошел к двери камеры Марлы, немного постоял у порога, после чего спросил:       — Долго еще?       Чем именно Марла ему ответила, Армин не увидел. Но, видимо, либо снова повертела головой, либо просто проигнорировала. Капитан в досаде сплюнул и удалился. А Микаса потом тихо подозвала к себе Арлерта и спросила:       — Кто там?       Понизив голос до шпионского шепота, тот ответил:       — Марла.       Микаса нахмурилась.       — Зачем?       Марла за стеной кашлянула. Армин, вздрогнув, пожал плечами. Ответа на этот вопрос у него не было. Да и у всех остальных, пожалуй, тоже.       Руки ей сначала развязывали на время обеда, потом Леви вовсе прекратил эту дурацкую затею. На запястьях Марлы оставались борозды, которые не успевали заживать, а сама она заметно похудела. Всю еду девушка возвращала нетронутой. Только воду пила, хотя однажды Армин заметил, что с подноса пропало яблоко.       Иногда, наверное, съедаемая затекшими конечностями, Марла начинала ходить по камере. Микаса утверждала, что ночами девушка при этом даже что-то шептала. Что именно — подруга не разбирала. Но замечала:       — Как будто сама с собой разговаривает.       Одним поздним вечером после того, как Армин записывал воспоминания Гриши Йегера, которые передавал Эрен, Арлерт услышал странный звук. Он прошелся по узкому проходу между казематами и стеной, остановился. Марла отвернулась, скрючившись в направлении стены. Звук повторился, и теперь Армин ясно различил в нем всхлип.       В тот день они обсуждали годы, которые остаются у владельцев титанов после получения силы. Проклятие Имир.       Тогда Армин задумался: а сколько же лет оставалось в запасе у самой Марлы?

***

      Когда Эрена выпустили, он оказался неготовым свыкнуться с мыслью, что теперь ему можно выходить наружу. Точнее: разбираться со всем, что снаружи все это время находилось.       Пока Ханджи объясняла, что все обвинения с него и Микасы были сняты, Эрен мог думать только об одном — о Марле. За время, которое он провел в тюрьме, девушка ни разу сюда не спустилась. Винить ее он не мог, понимал, что симпатии капитана распространялись далеко не на все, да и с учетом выясненного в Шиганшине положение Марлы в обществе могло пошатнуться.       Но она же невозможная, всегда найдет способ залезть туда, куда не пускают. Да и Эрену просто хотелось ее увидеть.       Поэтому, какого же было его удивление, когда Леви, освободив Микасу, двинулся к следующей камере. Постучал по двери, напоминая о своем присутствии.       — Пойми меня правильно: ты попросила время на подумать, я тебе его предоставил. Дальше тянуть нельзя, начинай.       Эрен выглянул за ним, и, увидев по ту сторону клетки мертвенно-бледную Марлу, не смог сдержать эмоций:       — Что… Капитан, что происходит?! Почему?!       Марла вскинулась, услышав его. Рассмотрев ее исхудавшее лицо, Эрен остолбенел. Ему даже показалось, что ее обычно вытянутые раскосые глаза стали в два раза больше. Марла поспешно отвернулась.       Что с ней произошло?!       — Спокойно, Эрен. Сейчас она нам все расскажет. Расскажешь ведь?       Вместо ответа Марла медленно встала — практически сползла — с койки и сделала пару шагов навстречу. Остановилась, расглаживая мятую ткань ночной одежды.       — Я… — хрипло, как после долгого молчания, начала она. — Там, где мне место.       — Что… — попробовал вмешаться Эрен, но Леви остановил его, предостерегающе вскинув руку.       — Какое место?       — Для предателя.       Лицо капитана перекосилось от обуявшего его раздражения. Леви бросил на нее выразительный взгляд, и Марла поняла посыл правильно. Расправила плечи, подняла подбородок, и Эрен понял: даже с сальными нечесанными волосами эта девушка умудрялась оставаться невероятно красивой.       — Меня зовут Марла Тайбар. Я пришла из мира из-за Стен.