Чужестранка

      Колючая трава оцарапала бледные щиколотки. Марла бежала так быстро, что заплетенные в сложную прическу волосы взлохматились, облепив вспотевшее лицо.       — Дядя, подожди!       Ингвар обернулся уже у ступеньки-подножки поданной кареты. На нем был простой, но очень элегантный темный костюм. На манжетах накрахмаленной рубашки блестели запонки, а в петлице красовалась зеленая бутоньерка. Когда Марла убедилась, что мужчина ее услышал, то подумала: «Успела». И, словно открыв второе дыхание, ускорилась, преодолевая оставшееся расстояние, как на крыльях.       — Ты снова сбежала от Ирэн? — со вздохом спросил Ингвар, по привычке опустившись перед племянницей на колено. Его даже не испугала перспектива запачкать дорожной грязью дорогие, пошитые на заказ брюки.       — Пожалуйста, возьми меня с собой!       Она действительно сбежала, малодушно обманув свою служанку: сказала, что ей срочно понадобилось в уборную, а сама через черный вход выскочила прямо в сад. Хорошо, что бежать было недалеко. Как бы то ни было, Марла отлично знала, где находился выезд с территории поместья.       Смерив девочку тяжелым взглядом, Ингвар погладил ту по голове.       — Возвращайся домой. Тебе ведь влетит.       — Ты едешь в город, да? Можно я поеду с тобой? Пожалуйста! Я буду очень-очень хорошо себя вести!       И уставилась на дядю таким жалобным взглядом, какой только смогла из себя выдавить. Казалось, что Ингвара это подкупило. Во всяком случае, что-то зашевелилось за зрачками его обычно непроницаемых голубых глаз. Но в последний момент он приосанился и сказал:       — Прости, я не могу. Ты же знаешь, что отец будет недоволен.       Услышав отказ, Марла сникла. Она знала: лорд Фрейр не поощрял тягу дочери вырваться за пределы родных стен. Девочка не догадывалась, с чем именно это было связано, но понимала, что запреты отца относились исключительно к ней. Вилли уже не раз выезжал в город, сопровождая старших. Марла же продолжала жить отшельницей, даже когда Лени Тайбар получала приглашения на музыкальные вечера в другие благородные марлийские дома.       — Послушай, давай договоримся, — мягко обратился к ней дядя, заметив, что от обиды племянница вознамерилась разводить сырость. — Я привезу тебе подарок, хорошо? И обязательно расскажу какую-нибудь историю, когда вернусь. Достойная замена?       — Подарок? — хлюпнув носом, переспросила Марла.       — Да, заказывай, что хочешь.       Марла задумалась, но так и не смогла представить достойный гостинец. Увидев ее замешательство, Ингвар усмехнулся. Вдруг один из гвардейцев шагнул совсем близко к нему и негромко доложил:       — Лорд Ингвар, прошу прощения, но вы можете опоздать.       — Да-да… Будь добр, Корво, проводи Марлу обратно. Если кто-нибудь спросит, скажи, что это я взял ее попрощаться.       Рослый гвардеец Корво, мужчина сильно средних лет, покачал головой и отошел назад. Ингвар же снова посмотрел на Марлу и спросил:       — Если ничего не выбрала, то, может, я присмотрю что-то на свой вкус?       — Хорошо, — согласилась Марла. Она была в принципе и не против: дядя умел увлекать ее какими-нибудь диковинками.       — Тогда дожидайся ужина. Когда вернусь, первым делом загляну к тебе.       С этими словами он наконец забрался в карету. Кучер натянул поводья, давая знак лошадям, и экипаж тронулся с места, выезжая в широко распахнутые ворота. В последний момент шторка на окне кареты дернулась, и Ингвар выглянул на улицу, чтобы помахать племяннице на прощание. Обрадовавшаяся Марла подбежала ближе, тоже размахивая детской ладонью.       — Моя госпожа, разрешите провести вас в дом, — сказал Корво, когда его доблестный лорд окончательно покинул двор. — Сейчас прохладно, вы можете простудиться.       — Еще немного, — тоненьким голоском попросила девочка, практически вжимаясь лицом в холодные прутья забора.       Так она простояла до тех пор, пока из вида не скрылась сама карета, и не стих перестук лошадиных копыт. Марла с тяжелым сердцем подняла голову, ища глазами концы заточенных пик ворот.       В тот момент девочке показалось, что никто и никогда не позволит ей покинуть стены этой клетки.              Об этом никто не решался говорить вслух, но помимо благочестивой четы Тайбаров, их детей и привычного всем лорда Ингвара в господском доме был еще один хозяин. Им был кот — большой и пушистый, дымчато-серый, словно настоящее грозовое облако. Коту разрешалось практически все: ходить там, где он хотел, есть то, что он хотел, и играть с каждым, кто ему приглянулся.       Авторитет четвероногого властелина не мог оспорить никто. Даже лорд Фрейр старался лишний раз с ним не пересекаться.       Чего уж говорить о лицах менее могущественных…       — Пошел вон, блохастый! — фыркнул Вилли, прогоняя кота с облюбованного места.       Ушастый «лорд» лишь перевернулся на другой бок, довольно щурясь под лучами закатного солнца. Одно свое ухо он когда-то давно порвал на славной кошачьей дуэли, а через массивный черный нос тянулась широкая царапина — еще один боевой трофей. Поразившись нахальством животного, Вильям сжал кулаки и в сердцах выпалил:       — Бесполезное существо, быстрее бы ты скопытился!..       — Не говори так, — нахмурив брови, попросила Марла.       Вот она кота боялась. Когда-то, когда девочка была совсем-совсем малышкой, ей пришла в голову идея погладить сварливого питомца. Тот, правда, не оценил — и расцарапал презренной двуногой ладонь. Марла расплакалась, а леди Лени и вовсе распорядилась утопить нахала. Правда, это оскорбление, как и многие другие, сошли грубияну с лап.       Во-первых, потому что Марла, услышав о казни кота, заплакала еще громче. А во-вторых, потому что Ингвар не дал в обиду усатого друга.       — Этот комок шерсти слишком разбалован, — хмыкнул Вилли. — Так… На чем мы остановились?       — Река Геликон.       — Ах да… После кровавой резни в Пимплеях войско элдийцев под командованием полководца Диона достигло берегов реки Геликон. Битва в Пимплеях оказалась самой изматывающей на полигимнийском направлении, Дион не рассчитывал тратить на нее столько продовольственных и оружейных ресурсов. Поэтому решил остановиться с армией в маленькой рыбацкой деревне, чтобы с новыми силами отправиться к следующему городу…       Марла устало подперла кулаком щеку и практически легла на парту. Недавно отец решил, что пора и ей изучать всемирную историю. Бремя ее обучения, как и в вопросах чистописания и арифметики, конечно, легло на гувернера. Однако иногда с ней занимался старший брат, и Марла была уверена, что это — самые нудные часы в ее жизни.       Вилли не умел интересно рассказывать. К тому же, часто он просто читал параграфы из учебника, что Марла могла сделать и сама. Десяток страниц, зачитанных монотонным голосом брата, навевали тоску и сон. Марла едва держала интерес, разглядывая черно-белые картинки на разворотах сгрудившихся перед ней книг. И считала минуты до ужина, как и обещала утром дяде.       «Скорее бы», — утомленно думала она, глядя, как забытый Вилли кот лениво вылизывался.       — В это же время отряд марлийских партизан, снабженный элланскими крестьянами, готовился к западне на другой стороне реки. Поймав элдийских разведчиков, Тит Хитрый выпытал у них информацию о количестве голов в отряде и вооружении. И… Забил тех до смерти камнями. Перевес был на стороне Диона: две с половиной тысячи обученных солдат против пяти сотен плохо вооруженных партизан. Но в случае успешного продвижения элдийцев на север, через несколько дней они бы оказались на границе с Марли. На кону стоял последний оплот союзного государства, поэтому Тит решил рискнуть и воспользовался эффектом неожиданности…       «Я сейчас усну», — решила Марла и в подтверждение опустила голову на сложенные перед собой руки.       — Марлийское нападение началось с поджога деревни. Из-за соломенных крыш пожар быстро распространился, отрезав армии пути отступления. Тогда напали люди Тита Хитрого, перебив солдат с минимальными потерями. Это была первая победа марлийцев в раннефеодальном этапе Великой войны.       — Какую же ересь ты несешь…       Марла вздрогнула, услышав знакомый голос. В дверном проеме стоял Ингвар и буравил Вилли нехорошим взглядом.       — Что я сказал… не так? — осторожно спросил юноша, мотнув головой. Светлые волосы ударили по вспыхнувшим от уязвления щекам.       — Ну… Начиная с обратного: это не первая победа Марли, — пожал плечами Ингвар, заходя в комнату неспешным шагом. — До этого было сражение под Солсбери, где марлийцы сражались в объединенном войске. И именно с него началась тенденция рассредоточения армии по площади, а не таранное движение в одном направлении. А во-вторых…       Он выдержал драматичную паузу, походя к окну. Появлению Ингвара обрадовалась не одна Марла: нежившийся на подоконнике кот вдруг оживился и поднялся на лапы, глядя на мужчину огромными желтыми глазами.       — А во-вторых, ты не сказал ключевую причину марлийского преимущества. Они не просто проникли на территорию элланцев, чтобы предотвратить дальнейшее элдийское продвижение. Это была коллаборационистская политика: отряд Тита должен был встретиться с Дионом на Геликоне. Марлийцы действительно надеялись отстоять свою границу, но для этого они решили принести в жертву Элланское Царство. В надежде, что агрессор насытится одним покоренным государством, марлийский король заключил с элдийцами сделку. Однако Тит нарушил ее: убил послов, которых ты назвал разведчиками и которые должны были провести его к лагерю Диона. Победа Тита, прозванного в народе Хитрым за удар в спину, оказалась взращенной на нарушенных обещаниях.       Закончив говорить, Ингвар положил ладонь на голову коту. Тот покорно зажмурился и принялся ластиться. Мужчина хмыкнул и взял животное на руки:       — Здравствуй, Герос, — поприветствовал он кота, а потом повернулся к племянникам. — И, конечно, о минимальных потерях речи не шло. Тит действительно лишился малого количества людей. Но из-за пожара погибло почти все население деревни, а коалиция Элдии и Марли потерпела крах. Через несколько месяцев, когда Элланское Царство было полностью порабощено, начались военные действия на территории марлийцев.       — Я рассказывал так, как изложено в учебнике, — насупился Вилли.       Ингвар задумчиво погладил Героса и спросил:       — Учебник под редакцией Марлийской академии?       — Да.       — Разве в нашей библиотеке нет других источников? Например, международной хрестоматии, которую я советовал тебе в свое время?       — А почему в этом учебнике написано по-другому? — спросила Марла.       Оглянувшись на нее, Ингвар вздохнул.       — Учебники под редакцией Марлийской академии рекомендованы для обучения в элдийских организациях. Их содержание весьма… Ограничено.       — То есть, там обман?       — Думай, что говоришь! — одернул ее Вилли.       — Чтобы лучше понимать историю, нужно использовать несколько источников. Некоторые исторические события слишком сложны, их невозможно рассматривать только с одной стороны, — пространно ответил Ингвар, подходя к веренице книжных полок. — Великая война титанов была затяжным событием, и, чтобы ее выиграть, Марли приходилось прибегать к не самым честным методам. Такие вещи, как предательство Тита, могут быть неправильно восприняты. Но я бы хотел, чтобы вы сразу учились смотреть на историю под разными углами.       Пушистый Герос по пиджаку забрался ему на плечо, пока мужчина переставлял книги. Вернувшись к парте Марлы, Ингвар протянул Вилли толстый потрепанный фолиант.       — Держи. Расскажешь мне потом, почему элдийский король в итоге согласился на Вечный мир с Марли даже после предательства Тита. И почему этот Вечный мир продлился всего тринадцать лет.       Вилли книгу взял, но скривился так, словно ему под нос подложили что-то мерзкое. Марла хихикнула, глядя, как искажается лицо брата, и спросила:       — Остальным детям в элдийских школах тоже предлагают такие книги?       — Детям в элдийских школах и так предлагают слишком много, — буркнул Вилли.       — Знание — это страшная сила, — повременив с ответом, все же сказал Ингвар. — Это, пожалуй, главный принцип, который вам стоит запомнить. Проще управлять массами необразованными, чем знающими хотя бы чуть больше минимума.       Марла не совсем поняла высказанной мудрости, зато Вилли, кажется, все осознал.       — Почему у нас тогда есть эти книги? Мы ведь тоже элдийцы.       — Не простые элдийцы, — поправил ее Вилли.       Вот это Марла уже хорошо знала. Об особенном положении своей семьи она слышала чуть ли не с пеленок, а Ирэн часто рассказывала о том, что попасть на работу в поместье семьи Тайбар — настоящая честь для нее.       — Потому что знание — еще и огромная привилегия, — пояснил дядя. — И то, что мы можем понимать какие-то вещи глубже, чем другие, это дар. Наше семейное наследие.       В памяти девочки всплыла портретная галерея — дедушка Рагнар, лорд Рунард с сыновьями, бабушка Хильда… Именно их лица вспоминала Марла, когда речь заходила о «заслугах предков». Она знала: в мире есть элдийцы и марлийцы. Элдийцы — низшие, чужие, темные. Марлийцы — средние, знакомые, светлые. Марлийцами были, например, Ирэн и Корво. И мама.       Но еще были Тайбары, стоявшие на пересечении элдийцев и марлийцев. Тайбары — высшие, родные, ослепительные. Спасители мира, когда-то закончившие великую войну. В мировоззрении Марлы они всегда были третьей стороной. Она даже очень удивилась, когда впервые услышала, что Тайбары по сути своей тоже являлись элдийцами.       — В вас течет другая кровь, — шепотом сказала ей Лени, когда Марла была совсем ребенком. — В тебе, в твоем брате, отце, дяде… Вас нельзя равнять с элдийцами. Потому что вы — члены семьи Тайбар.       Марла часто думала об этих словах, когда видела свою родинку на ключице. Мама говорила: у Вилли такая же. И у Фрейра. И у Ингвара. Один след — одна кровь. Одна семья. И одно наследие.       — Понравился сегодняшний урок? — спросил дядя, когда Вилли покинул их.       Герос сполз с его рук и устроился на раскрытом учебнике перед Марлой. Девочка пожала плечами.       — Вилли плохой учитель. Ты намного лучше.       — Он еще научится. Если проявит немного интереса.       Ингвар опустился на стул рядом, и Марле вдруг показалось, что дядя выглядел очень уставшим. И грустным — как будто внутренняя тоска не давала ему даже поднять взгляд.       — Я подумал, раз тебе добавили курс истории, то лучшим подарком будет книга, — объявил мужчина, но вынимая из-за пазухи почему-то большую тетрадь. — Все еще интересно, что находится за домашними воротами?       «Полный географический атлас», — прочитала девочка крупный заголовок на обложке. Следом за подписью следовал круг, испещренный линиями. Практически точная копия глобуса в кабинете дяди, но уже цветная. Марла подняла на Ингвара полные интереса глаза.       — Смотри, — сказал он, открывая атлас. — Вот в этом разделе — вся информация о нашем континенте. А вот здесь, — мужчина вдруг прекратил перелистывать страницы, — наш район. И где-то вот тут, — Ингвар обвел пальцем область, зеленеющую из-за отмеченного леса, — наш дом.       «Агнарские степи», — прочитала Марла подпись и удивилась. Агнарские степи! Она слышала уже такое название!       — А на этом развороте виден кусок реки Геликон, — пробормотал дядя. — Правда, сейчас ее называют Орлиас. Но некоторые по привычке используют термин «Геликон».       Ингвар показывал ей все больше и больше разворотов, припоминания знакомые Марле названия. И чем больше цветных карт девочка видела, тем сильнее она поражалась тому, как велик мир за ее извечными четырьмя стенами. Марла знала, что тот смешной шарик — глобус — всего лишь игрушечная модель белого света. Но даже не подозревала, насколько сильно его уменьшили.       Поздним вечером она снова никак не могла заснуть. Поэтому встала с постели и приблизилась к комоду, на нижнюю полку которого припрятала подаренный дядей атлас. Ей не хотелось показывать его ни Вилли, ни Ирэн, ни отцу. Новизна, сквозившая от диковинки, все еще приятно жгла Марле пальцы.       Она подошла к окну и раскрыла атлас. Первым попавшимся разворотом оказалась карта мира — все материки, отрисованные на двух глянцевых листах. Марла прищурилась, ведя пальцем по контуру Континента — жирной линии, отделявшей море от суши. Остановилась, когда заметила на севере небольшое темное пятнышко. И прочитала подпись, скромно оставленную рядом.       «Остров Парадиз».              845 год       Иногда особняк семьи Тайбар кардинально преображался.       Это начинало происходить ближе к вечеру, хотя слуги принимались суетиться уже с утра. В такие дни завтрак и обед всегда были очень легкими: больше фруктов, меньше выпечки, взрослые отказывались от вина, детям не выносили сладкое. Главный повар Тонио с самого утра пыхтел на кухне, раздавая своим командирским тоном указания поварятам. Горничные натирали до блеска парадную лестницу. Марле отменяли занятия, и она проводила день либо в музыкальном зале, репетируя игру на фортепиано, либо в саду. Мешать «преображению» строго запрещалось.       К вечеру зажигали свечи. Поместье утопало в тысяче огней расставленных по комнатам фигурных жирандолей. В большом — «приемном» — зале на первом этаже расставляли столы и кресла. На импровизированную сцену приглашали артистов для легких развлечений. В изящных вазах благоухали только-только срезанные цветы, выращенные в саду или теплицах.       Марлу тоже начинали готовить ближе к ужину. Ирэн приносила в ее комнату очередное безумно красивое платье, обязательно вычурное и очень тяжелое. После часа, проведенного в горячей воде ванны, ей растирали кожу досуха, а потом помогали одеться. Образ для вечера всегда выбирала леди Тайбар, и в выбранном наряде Марле всегда было тяжело дышать. Но она не жаловалась, потому что очень быстро привыкала — обычно за время, пока Ирэн, предварительно нагрев на печи металлические щипцы, завивала ей волосы.       Так случилось и в этот раз. Платье выбрали фиолетовое, парчовое. Туфли — лаково-черные с тупыми носами. Марла смотрела, как Ирэн закручивает очередной идеальный локон, и считала секунды, пока плотно затянутый пояс перестанет давить в талии.       — Выглядите просто чудесно, — проворковала ей на ухо служанка, поправляя атласную ленту на шее. — Улыбайтесь, моя госпожа.       Госпожа улыбнулась. В первую очередь, чтобы отвлечься от сведенных в спазме внутренностей. Последние несколько минут Марла делала все, лишь бы сдержать позывы тошноты.       Хотя Тайбары и прославились благородными отшельниками, в стены их богатого дома все же заезжали гости. Часто ими были иностранные послы, нередко даже со своими семьями. С их детьми особенно был дружен Вилли — многие приходились ему ровесниками, да и характер брата располагал к широкому кругу знакомств. А еще у Вилли было неоспоримое преимущество: он был мужчиной.       Марла же с завистью смотрела на то, как брат и дядя переговариваются с гостями на общем — элдийском — языке и коротала время в женской компании. Лени ловко поддерживала беседы о домашнем хозяйстве и материнстве с женами важных посетителей. Иногда ее просили что-нибудь сыграть, и Марла с радостью выполняла просьбу. Даже если музицирование выходило не на высшем уровне, по завершении ее все равно хвалили. А недолгая прогулка от низкого диванчика до инструмента помогала развеять скуку.       Обычно хозяином вечера выступал отец. Прославленный лорд Фрейр Тайбар — знаменитый советник министра экономики Марли, потомственный герой страны, видный земледелец. Именно к нему на аудиенции и деловые встречи съезжались гости.       Но в этот раз все обернулось иначе.       — Рад приветствовать вас в родовом гнезде нашей семьи, — торжественно произнес Ингвар, держа в пальцах тонкую ножку бокала с вином. — Прошу, чувствуйте себя как дома.       Отец не участвовал в приеме гостей — дюжины человек в парадной военной форме, все коротко стриженные и со светлыми умными лицами. Ингвар уклончиво отмечал, что «брата подводит здоровье, поэтому он не смог присоединиться». Не знакомые Марле офицеры коротко кивали и, как того требовали приличия, желали лорду Тайбару скорейшего выздоровления.       Дядя держался достойно, отрицая своим видом любую нервозность. Он умело шутил к месту, служа посетителям надежным проводником.       — Господа, моя невестка, леди Тайбар, — с официозом представляя восседавшую на дубовом кресле с бархатной обивкой. — Полноправная хозяйка всего, что вы можете видеть.       С ослепительной улыбкой Лени подала руку пожилому командиру, преклонившему перед ней колено. Безмолвно наблюдая за этой картиной, Марла вдруг подумала о настоящей глупости. Как будто бы принаряженный к приему Ингвар выглядел так, словно сам был мужем покорной Лени. Так покровительственно он стоял за узкой женской спиной.       Как будто бы эти двое вполне могли быть ее обоими родителями…       — И моя племянница, леди Хелена Марла Элке, — отвел ее от странных мыслей звонкий голос Ингвара.       Девочка расправила плечи, услышав свое полное имя. Им ее называли нечасто, чтобы не путать с матерью. Гости учтиво склонили головы, очевидно совершенно не интересуясь ее персоной. Этикет требовал проявления должного уважения к лорду, его сыну, его жене — первой женщине рода. Дочери, как и младшие братья, должны оставаться в углу.       Будь тут Фрейр, Ингвар бы тоже вернулся к смиренной роли его тени.       — Для меня честь, миледи.       Марла резко подняла глаза и увидела перед собой очень молодого гостя. Светловолосого и светлоглазого, опустившегося перед ней и, кажется, ожидавшего руки. Оторопевшая от внезапного внимания, Марла оглянулась на мать. Та сдержанно улыбнулась.       Ее не должны были осыпать почестями, но если соизволили проявить дань уважения, то этикет не предусматривал отказа. Губы у незнакомца оказались горячими и сухими, Марла вздрогнула от следа целомудренного поцелуя на правой кисти.       — Не вгоняй леди в краску, Зик, — одернул отличившегося юношу кто-то из старших по званию.       — Я сделал что-то не так?       — Нет-нет, все в порядке, — попытался остудить неловкую ситуацию Ингвар. — Прошу всех перейти к столу.       Смущение сразу отступило, когда взгляд выхватил утку, запеченную с яблоками. Желудок решил напомнить, как давно был последний прием пищи, и все мысли заняли молитвы о том, чтобы живот позорно не заурчал на весь зал.       Она медленно разделывала положенное прислугой крыло на тарелке, не поднимая глаз, и слушала негромкую беседу, завязавшуюся за трапезой. Ингвар не позволял гостям быть обиженными, лично следил, чтобы их бокалы не оставались пустыми, и сам же подливал им выпивку. Марла поражалась тому, как непринужденно у дяди получалось угождать каждому.       Мать молчала, в разговор изредка вступал Вилли. Хватаясь за те скромные реплики, которые бросали незнакомцы, Марла пыталась сообразить, откуда прибыли эти люди. Она на интуитивном уровне понимала, что встреча была как-то связана с постоянными отлучками дяди в город. Но так как более детально в его деятельность девочку никто не посвящал, все разговоры казались ей загадочными и местами даже нелепыми.       — Я слышал, на азиатской границе сейчас неспокойно, — говорил дядя.       — Хидзуру усилили контроль на пунктах охраны, — отвечали ему.       — Это может осложнить международную торговлю…       — Весь мир замер в предвкушении.       — Очень в духе Адзумабито: провернуть парочку старых планов, пока глаза отвлечены на более яркое представление.       В перерывах сдержанно стучали вилки с ножами о блестящие белые тарелки. Марла слышала знакомые слова: «Хидзуру» — небольшая островная страна, «Адзумабито» — древний азиатский род. Но вместо цельной картины в голове рисовались только страницы подаренного атласа. Единственного ключа к тайне, который ей украдкой вверил дядя.       Кстати о нем: Ингвар как раз собирался что-то добавить к общему рассуждению, но его прервали. На пороге зала неожиданно показался отец, из-за спины которого встревоженно выглядывали слуги.       Увидев брата, дядя мгновенно забыл о разговорах, поднялся со стула и подошел к запоздало явившемуся хозяину:       — Фрейр? Как ты? Недомогание отпустило?       Лорд Тайбар ответил ему неопределенным и, кажется, даже раздраженным кивком.       — Я думал, ты останешься в постели на весь вечер по совету врача…       — Ты пытаешься отослать меня прочь, младший брат? — без особой любезности уточнил Фрейр.       Напоровшись на этот вопрос, словно на зазубренный шип, Ингвар заметно стушевался. Оглянулся через плечо на стол, за которым в нерешительности притихли все: родственники, гости, ожидавшие за спинами господ горничные. И ответил:       — Разумеется, нет. Всего лишь беспокоюсь о твоем самочувствии. Проходи, мы все очень рады тебе.       Ингвар уступил брату место во главе стола: место хозяина вечера, с одной стороны от которого сидела Лени, а с другой — самый старший по званию из приглашенных. Пока прислуга быстро и безмолвно меняла грязный посудный набор на новый, глава семьи Тайбар перекинулся приветственными фразами с дражайшими навестителями:       — Мир вашему дому, лорд Тайбар.       — Благодарю, генерал Кальви.       — Вас давно не было видно на людях, господин Тайбар. Говорят, причина — тяжелая болезнь?       — Слухи, командор Магат. В последнее время просто участились приступы мигрени.       Фрейр говорил без стеснений, но каждому из присутствующих в одну секунду открылась простая истина: в отличие от младшего брата, старший совершенно не был заинтересован в поддержании разговора. Фрейр сидел особняком, волком озираясь по сторонам. Наконец, когда взгляд его холодных глаз достиг молодого офицера, который некоторым временем ранее засмущал Марлу, растительность на остром лице дрогнула и мужчина пробормотал:       — Чудесное дитя Зик Йегер, полагаю?       Зик Йегер вдруг поднялся со своего места, выпрямившись по струнке.       — Для меня честь наконец познакомиться с вами лично, лорд Тайбар.       Но Фрейр уже потерял к нему интерес.       — Приношу извинения, что не смог встретить вас, — сухо произнес он скорее из соображения приличий, чем из личных чувств. — Введете меня в курс вашей беседы?       Ингвар, который отсел за другой край стола, прямо рядом с Марлой, отложил столовые приборы:       — Ты не пропустил ничего важного. Мы только начали обсуждать изменения политики, которые предвещает скорая операция.       — Верно, — поддержал повестку генерал Кальви. — Лорд Ингвар верно заметил, что поднимающаяся суматоха очень на руку нашим восточным товарищам.       — Война — не просто ужасная вещь, она к тому же еще и ужасно прибыльная вещь, — негромко рассудил Фрейр. И вдруг посмотрел прямо на Марлу: — Но разговоры об острове Дьяволов не предназначены для детских ушей.       Марла вздрогнула и впустила из рук вилку — та упала на тарелку с неприлично громким бряцаньем. «Нет, — подумала девочка, слабо веря в свое же восклицанье. — Он ведь не может…»       Однако молчание отца было красноречивее любых слов. Слабо кашлянул в кулак Ингвар, прочищая горло, и подозвал к себе Ирэн:       — Дорогая, отведи леди в ее комнату. Время и правда уже не детское.              У себя Марла расплакалась. Не просто накуксилась, как от мелкой неприятности, а бросилась в настоящую истерику, стоило Ирэн лишь выйти за порог. В теплой мгле родной спальни на Марлу сразу навалилось обострившееся чувство несправедливости и гнетущая обида. Она металась по подушке, гонимая тягостными мыслями в отношении отца, но прямо проклинать его не решалась.       В конце концов, вряд ли кто-то в этом мире боялся Фрейра Тайбара так же сильно, как его дочь.       Часы пробили полночь, когда она уснула, растеряв силы сокрушаться. Последние ее переживания вяло покрутились вокруг идеи когда-нибудь обязательно сбежать из родительского дома и мягко осели на дно сознания, как затянутый в ил камень, который развлечения ради бросили в болотную трясину. Марла забылась некрепким тревожным сном, свернувшись калачиком на краю огромной кровати с балдахином, и сразу же проснулась, стоило входной двери однажды скрипнуть.       — Спишь? — прошелестела темнота голосом Ингвара.       К тому моменту подскочившая Марла растеряла остатки дремы из обоих глаз. Она села, поджав под себя босые ноги, и помотала головой, размахивая каштановыми кудрями.       — Нет.       — Странно, мне кажется, я слышал храп, — усмехнулся дядя, но зашел внутрь, аккуратно прикрывая за собой скрипучую предательницу.       Ингвар присел на кровать рядом, матрас прогнулся волной под его весом. Только тогда Марла смогла разглядеть с помощью слабой полоски света, сочившуюся из щели между стеной и плохо захлопнутой дверью, что дядя что-то принес.       — Утащил тебе кусок, раз уж ты ушла раньше, — пробормотал мужчина, зажигая лампу.       Тусклый огонек вспыхнул, сверкнув в стеклянном абажуре, и Марла увидела оставленную на постели тарелку с куском щедро украшенного сливками торта. На заспанном личике отчетливо прорезалась радость, и девочка с готовностью схватилась за принесенную вместе с угощением ложку. Но вовремя осеклась и с топорной нерешительностью подняла взгляд на Ингвара.       — Ешь, не стесняйся, — разрешил он. — Немного сладкого на ночь не повредит.       — Спасибо, — пробормотала Марла, но, задумавшись, спросила: — Будешь?       Ингвар усмехнулся.       — Если ты настаиваешь…       В уютном молчании они разделили лакомый кусочек. Хотя Ингвар, как обычно, насытился одной ложкой, а остальное великодушно оставил племяннице. Марле стало так тепло от очередного общего секрета, что ей тут же захотелось выудить спрятанный от чужих глаз атлас, и начать расспрашивать дядю обо всем на свете. Но он решил перевести разговор в другое русло:       — Ты сильно расстроилась?       Марла с удовлетворенностью налакавшегося молока кота облизала испачканную бисквитом ложку и пожала плечами:       — Было обидно. Но ничего не поделаешь…       — Мне тоже было жаль. Ты отлично держалась сегодня с гостями.       Она смутилась и отвела взгляд, но Ингвар ловко ущипнул ее за щеку и назидательно произнес:       — Подбородок выше, ты же Тайбар.       Эта фраза ее взбодрила, и Марла согласно выпрямилась.       — Те люди, которые к нам пришли… Откуда ты их знаешь?       — Мы вместе работаем.       — Они военные. Ты решил вернуться в армию?       — Не совсем, — уклончиво ответил Ингвар. — Я для них скорее как… Ученый. Консультирую по кое-каким вопросам.       — Они говорили про остров… Там, где живут Дьяволы. Это ведь Парадиз?       Дядя вдруг изменился в лице. Что-то холодное скользнуло у него во взгляде, а потом испарилось, уступив место смятению. Ингвар напрягся, и на челюстях у него заходили желваки. Марла перепугалась, подумав, что спросила что-то непристойное, но в следующую секунду Ингвар спросил своим обычным мягким голосом:       — Хочешь, расскажу кое-что?       Марла, конечно же, закивала.       — Сегодня я разговаривал с твоим отцом. И он дал добро на нечто интересное… Так что, вероятно, в ближайшие дни ты сможешь поехать со мной в город.       В словах оказалось столько неожиданного, что Марла не поверила своим ушам. Отец, который буквально сегодня отослал ее с глаз прочь, разрешил выехать за пределы дома? Ей, Марле? Вместе с Ингваром?..       — Ты… Не шутишь? — робко спросила она.       — Никак нет, миледи. Разве я мог бы?       Уголки рта в нервном возбуждении поползли вверх. Сначала Марла изо всех сил пыталась сдерживать зуд, обуявший каждую клетку ее тела, но не выдержала и в прыжке поднялась, после чего порывисто обняла дядю за шею.       — Я так рада! Спасибо, спасибо!       Не надеявшийся на такую бурную реакцию Ингвар вздрогнул, предусмотрительно убирая в сторону грязную тарелку.       — Аккуратнее ты, не наступи… — и все равно с чопорной неуклюжестью похлопал девочку по спине.              В день, когда исполнилось данное Ингваром обещание, Марла была вне себя от радости. Ее подергивало, как в страшном нервном приступе, и она буквально не могла усидеть на месте. Лени, которая все еще оставалась ответственной за выбор наряда дочери для выхода в свет, даже пару раз сделала ей замечание.       Но Марле было все равно на недовольство матери, на условности, которые ранее она беспрекословно соблюдала, и даже на одежду, в которую ее заставили влезть на этот раз. Она выезжает в город! Вместе с Ингваром!       — Очень элегантно, — сказал сам мужчина, зайдя за задерживающимися женщинам в светлую гардеробную. — Просто, но со вкусом.       Сам Ингвар тоже не стремился нарядиться во что-то вычурное или помпезное: даже по меркам своих обычных отлучек, он оделся достаточно скромно. Темный костюм-тройка и отутюженная рубашка сидели на младшем лорде, как влитые. Образ завершала шляпа-федора, под которой спрятались зачесанные назад волосы.       — Пожалуйста, проследи за ней, — сцепив руки на животе, попросила Лени.       Ингвар улыбнулся.       — Конечно, милая. Не переживай, не спущу с нашей непоседы глаз.       Взволнованная Марла покрутилась вокруг себя, поднимая в воздух полы белого платья, и мелкими шажками поспешила за удаляющимся дядей. Совершенно не замечая, каким обеспокоенным взглядом их провожала мать.       Впервые она застала чье-то отбытие из поместья не со стороны, а будучи непосредственным участником события. Никто, кроме личной стражи со стариком Корво во главе, не вышел их провожать, но Марла все равно не могла отлипнуть от окна и прекратить всем махать.       — Сядь на место, а то упадешь, если наедем на камень, — предупредил ее Ингвар, разворачивая газету.       Марла прислушалась, но надолго удержать спокойствие у нее не получилось. Поэтому мужчине пришлось отложить свое чтиво и занять маленькую спутницу каким-то делом. Выбор пал на то, чем Марла в принципе не любила заниматься — дядя заставил ее практиковать марлийский диалект. Дома они обычно разговаривали на общем языке, на элдийском, но в приличном обществе было принято пользоваться именно историческим говором Марли. Разница между языками в силу географического положения и исторического фактора практически стерлась, но определенные акценты в произношении сохранились.       Больше всего Марлу раздражало то, что ее имя и название страны на этом диалекте звучали практически одинаково. Сумятицу вносил один звук, который в первом случае требовалось делать длиннее, а во другом — короче. Ингвар знал, что племянница терпеть не могла разбираться в этих тонкостях, и его ставка сыграла: всю дорогу Марла мучилась с произношением, позабыв о желании наводить суету.       Ей прекрасно было известно, как далеко дом находился от ближайшего населенного пункта. Когда на горизонте замаячили невысокие деревянные дома, Марла сразу поняла: они подъехали к первой марлийской деревне, в которой жили работяги, трудящиеся на полях их семьи. Пока они катились вдоль проселочной дороги, Ингвар обратился через специальное окошко к кучеру с вопросом, можно ли остановиться, чтобы пообщаться с местными. Их извозчик ответил, что можно, но заметил, что после недавней непогоды на улице всюду грязь.       — Что же, тогда в следующий раз, — рассудил Ингвар, возвращаясь к устному уроку.       Где-то через час редкие деревенские селения сменились более представительными строениями. Марла снова поняла, что к чему, и едва подавила новый приступ волнения. На этот раз они въезжали уже в город.       — В этом районе еще сохранилась историческая застройка, — пояснил дядя, заметив, с каким интересом девочка разглядывала фасадные стены домов с эркерами. — Позапрошлый век, проект Руффо… А вот ту махину видишь? Похоже на наш гостевой домик, да? Они были построены в одно время…       Наконец карета остановилась у крупного здания, выкрашенного в темный цвет. Ингвар выбрался первым, а затем помог выйти Марле. Девочка подождала, пока дядя расплатится с кучером и, сказав ему что-то вроде «подъедешь как обычно», отошлет его прочь. А уже потом они зашли внутрь.       На первом этаже, прямо после прогулки по короткому коридору, в просторном сером помещении их встретила молодая женщина в огромных очках на половину лица. Ингвар, завидев ее, снял шляпу и подвел Марлу ближе к столу, за которым сидела незнакомка.       — Лорд Ингвар, — первой нарушила молчание женщина, поднимаясь со своего места. — Извините, меня не предупреждали, что вы будете сегодня так рано…       — Все в порядке, — отмахнулся тот. — Лучия, хотел тебе представить свою племянницу, леди Марлу. Марла, это Лучия. Пожалуйста, подожди вместе с ней, я отойду буквально на полчаса.       Та, которую представили как «Лучия», спустила свои очки, делавшие ее похожей на какое-то насекомое, и с интересом окинула Марлу взглядом. Девочка, оказавшаяся неготовой к внезапному знакомству, поспешно присела в реверансе, чем вызвала смешок у Ингвара.       — Конечно, — кивнула Лучия. — Леди Марла, позвольте проводить вас в зону отдыха. Лорд Ингвар, командор еще не приехал, если вам необходимо…       — Нет необходимости, дорогая, — вежливо, но твердо повторил Ингвар. — Как я уже сказал, мне всего лишь на полчаса.       После этого он откланялся, а Лучия сопроводила Марлу к неприметному светлому уголку на втором этаже, где усадила на потертый диванчик. Девочка отказалась от предложенного Лучией чая, и, устроив вспотевшие ладошки на коленях, принялась смотреть в широкое панорамное окно. Там, за прозрачным стеклом, по ухоженным городским улочкам сновали люди — в самых разных одеждах, молодые и в возрасте, спешащие или наоборот передвигающиеся ленивым шагом. Марла, никогда не видевшая раньше такого потока, засмотрелась на него и не заметила, как освободился Ингвар.       — Прости, что заставил тебя ждать. Как смотришь на то, чтобы немного прогуляться?       — Там? — удивилась девочка.       Максимум, на что она рассчитывала — это тихо сопроводить дядю в его деловой поездке. Марла уже увидела очень много, и, так как детское любопытство было удовлетворено, не надеялась на большее.       — Ну не под крышей же нам веселиться. Пойдем.       С этими словами он повел Марлу наружу, а там — плутать по оживленным переулкам. Пугаясь шагавших навстречу незнакомцев и цокавших по мостовым лошадей, она крепко сжимала пальцами руку Ингвара.       — Не бойся, просто не отходи от меня далеко, — вздохнул он, опуская ей на макушку свою шляпу.       Вскоре они дошли до крепких железных ворот, которые отчего-то напомнили Марле о доме. Люди, охранявшие вход, были вооружены до зубов, но маленькая леди Тайбар, привыкшая к обмундированию личной гвардии, почти не испугалась винтовок за их плечами. Ингвар же достал из кармана кошелек и, взмахнув выцепленным из него платком, громко обратился к дежурным:       — Добрый день, господа офицеры! Как служба?       — День добрый, господин Тобиас. Неужели в такой праздник решили прогуляться здесь? — спросил его один из несших вахту, зрелый мужчина возраста Корво.       — Отсюда откроется лучший вид на зрелище, дружище.       — Как вам угодно, господин Тобиас.       Ворота перед ними раскрылись, и гости попали на охраняемую территорию. Когда они отошли достаточно далеко, Марла обернулась через плечо и спросила у дяди:       — Почему этот человек назвал тебя Тобиасом?       — Я представляюсь здесь этим именем.       — Почему?       — Не хочу привлекать лишнее внимание.       — А почему Тобиас?       — Так звали моего давнего друга.       Марле хотелось задать еще с десяток глупых вопросов, но что-то отвлекло ее внимание, и она забыла об этом. В тени ворот скрывался еще один массив жилых домов, но выглядели они куда беднее и страшнее, чем те, которые представилось увидеть Марле до. Были тут и люди, но какие-то другие — более хмурые, одетые в простую одежду, почти как деревенские, работавшие в угодьях Тайбаров. Марла долго пыталась понять, что же не так с этими людьми, а потом обратила внимание на деталь, которая почему-то до этого выпадала из ее внимания.       У каждого человека здесь на плече была тканевая повязка.       «Элдийцы», — подумала Марла и остановилась. Ингвар, почувствовав это, тоже замедлил шаг.       — Ты чего?       — Для чего мы сюда пришли?       — Погулять.       — Но почему именно сюда?       Ингвар развел руки.       — Здесь тише, приятнее думать. Тебе не нравится?       Марла снова посмотрела на серую массу людей вокруг. Колдовство первого ступора развеялось, и она смогла оценить ситуацию лучше. Прохожие иногда глазели на нее, но сразу же отводили взгляд, словно почувствовав, что ребенок перед ними — совсем другой крови. И шума здесь было как-то меньше, и дышать выходило свободнее.       — Давай чуть-чуть погуляем, — пробормотала она, робко озираясь по сторонам.       Они могли вернуться домой прямо сейчас, но когда снова выдастся случай оказаться на свободе?       Ингвар сдержанно улыбнулся и повел ее дальше.       Вскоре людей стало больше, и, завидев возвышающиеся впереди палатки, Марла поняла почему. Дядя привел ее на рынок. О таком месте она часто слышала из разговоров взрослых, но сама имела о нем расплывчатое представление. Скоро в нос ударил десяток самых разных запахов: мяса, специй, выпечки. Марла с интересом рассматривала ларьки, мимо которых они проходили, и на радостях почти забыла о своем волнении.       Наконец Ингвар остановился около лавки с фруктами.       — Проходите, добрый господин, — тут же попытался его увлечь продавец, тучный мужчина в годах с черными усами и непонятным Марле акцентом. — Только сегодня привезли: алыча с Мастистых гор, карамбола с южного побережья, черный салак…       — Яблоки эти сладкие у тебя?       — Обижаете, хозяин, говорю же — утренняя поставка. На вкус сладкие, как настоящий мед, целый ящик за сегодня разобрали.       — Ну медовых нам не надо… Покислее есть?       — Есть! Возьмите вот эти — из Румии, еще вчера на ветках наливались. Вот сами взгляните, можете сами выбрать, ничего не скрываю…       — Спасибо, нам хватит двух, — спокойно ответил Ингвар, протягивая торговцу мятую купюру. — Сдачи не надо.       Марла обернулась и увидела у дяди в руках два крупных — в кулак — зеленых яблока.       — Дочка у вас славная, — тем временем подхватил мужчина за кассой. — На вас похожа. Может быть, фиников ей? Уступлю за полцены!       Финики они забрали. Отошли немного в сторону, чтобы не мешать суетящимся жителям гетто в их борьбе за продукты. Пока Марла сначала медленно, а потом один за другим забрасывала сладкие финики в рот, Ингвар надкусил яблоко.       — Будешь? — спросил он, показывая девочке второе, еще не тронутое.       Марла, которая не очень-то и любила яблоки, скривилась:       — Они же грязные…       В ответ на это Ингвар вскинул брови и демонстративно протер яблоко внутренней стороной пиджака.       — Так вкуснее.       Не удержавшись от соблазна, Марла все-таки приняла протянутое яблоко и, откусив большой кусок, сморщилась:       — Кислятина! Как ты это ешь?!       — Мне нравится, — усмехнулся мужчина. — Почему нет? Настроение-то позволяет…       Впоследствии ему пришлось доедать отринутое Марлой яблоко, пока они, выйдя с рынка, отправились дальше гулять. Она уже не следила за дорогой и просто бодро вышагивала по пыльной дороге. Но в какой-то момент людей стало больше, а потом они и вовсе увязли во внезапной толпе.       — Тут что-то происходит? — обеспокоенно спросила Марла, потянув дядю за рукав.       Тот, правда, выглядел так, словно находился вообще не здесь.       — Да… Думаю, отсюда будет хорошо видно.       Марла хотела допытать его, на что именно придется смотреть и что будет хорошо видно. Но не успела, потому что откуда-то со стороны пришла волна шума. Она вздрогнула, выглянула из-за стоявшего рядом человека и увидела, как по оцепленной улице к ним приближалась повозка. Правильнее бы сказать — самая настоящая карета со складывающейся крышей.       Где-то там, дальше, около самих жилых домов, творилось настоящее безумие. Люди высовывались из окон и в победном жесте размахивали руками. Кто-то на тротуаре крутился вокруг себя словно в танце, толкая локтями тех, кому не посчастливилось встать рядом. Кто-то кричал, надрывая горло. Кто-то без остановки хлопал в ладоши.       На том отрезке, где пристроились Ингвар и Марла, было относительно спокойно. До тех пор, пока повозка не подъехала к ним. От неожиданности Марла зажала уши — кто-то над ней очень громко закричал.       «Наши почетные элдийские воины!»       «Спасите нас от дьявольских отродий!»       «Долой остров демонов!»       Подхватывать крик или тактично промолчать, Марла не знала. В надежде на помощь, она обернулась к дяде. Но тот смотрел куда-то вперед и практически не обращал внимания на волновавшуюся под рукой племянницу. Марла проследила за его взглядом и увидела тех, о ком раньше не задумывалась.       Людей, которых везли в повозке.       Почетных элдийских воинов. Детей.       Их было четверо: три мальчика и девочка. Последняя сидела ближе к их стороне улице ближе и лениво озирала собравшуюся толпу. В какой-то момент она как будто бы посмотрела на Марлу, и в голове у той родилась мысль: «Мы ведь ровесники».       Повозка проехала, а шум продолжал стоять. Кто-то ринулся вслед за уезжающими, и тогда Ингвар бросил свою задумчивость. Без лишних слов подхватил Марлу на руки и вынес прочь из рассыпающегося моря людей.       Уже на пути домой, в их собственной карете, Марла решила спросить:       — Эти элдийские воины… Они ведь отправляются на Парадиз — остров дьяволов?       Марла уже учила историю. Она знала, кто жил на том острове. Знала, почему этот «кто» там жил. И знала — благодаря кому.       — Да, — не сразу ответил Ингвар. — Сегодня начинается их миссия.       — А как… Как они победят короля Фрица?       До этой исторической фигуры Марла не дошла, но слышала о ней, пожалуй, с самого рождения. Наверное, она еще была в колыбели, а кто-то из родных уже нашептывал ей, как велик грех элдийцев, которые сбежали со своим порочным королем на остров.       — Поживем — увидим.       Новый ответ удивил сильнее прежнего. Хоть этот день оказался самым счастливым и долгожданным в жизни Марлы, она не могла не отметить одну странность.       После церемонии прощания с воинами Ингвар похмурел и как будто бы совсем растерял свой зажигательный настрой.              847 год       В музыкальном зале было умиротворяюще тихо. Прислуга не решалась заходить в него, когда музицировал кто-то из господ. Никто из семьи не горел желанием прерывать чужой урок. Марла с хитростью пользовалась этими простыми истинами и со временем научилась оборачивать их в свою пользу.       Лакированная крышка так и не поднялась, не обнажила ряд белоснежных клавиш. Марла только-только успела перевернуть страницу, когда в дверь неожиданно постучали. Она резко захлопнула принесенную книгу и, не найдя хорошего места для тайника, просто спустила ее на колени.       — Да? — откликнулась Марла на просьбу войти, поближе придвинувшись к инструменту. Понадеялась, что за его внушительными бортиками и складками домашнего платья ничего не увидят.       В следующую минуту порог переступил человек.       Он был очень худ, сер лицом и как будто бы очень не здоров. Темные волосы словно поредели и теперь неопрятно падали челкой вниз. Вокруг глаз засели глубокие морщины, какие бывали у настоящих стариков. Передвигался человек нетвердой, чуть шаркающей походкой и иногда даже носил с собой трость. Но несмотря на это, он все еще со вкусом одевался и держал спину прямой, как кафедральный шпиль.       За последние месяцы Ингвар Тайбар точно постарел лет на двадцать и теперь казался старше своего брата.       — Дядя, — выпалила Марла, и достала спрятанную книгу из-под клавиш.       — Не вставай, — остановил ее вскинутой рукой Ингвар и без посторонней помощи доковылял до племянницы.       — Как твоя поездка? Что обсуждали на собрании?       Мужчина скривился и красноречиво отвернулся.       — Что операция затягивается, что ресурсов не хватает и что в других странах начинают шептаться о военном провале. Как всегда, — немногословно пояснил он.       Марла серьезно поджала губы. В эти месяцы Ингвар стал более открытым и периодически раскрывал перед племянницей тайные карты своих политических забот. Марла знала, что страна находится в тяжелом положении. Об этом говорили все, не только дядя. Отец, мать, гувернантки, садовник и даже пекарь. Скрывать от нее это никто не намеривался, и Марла уже долгое время жила в тени нарастающего напряжения.       «Лучше, если ты узнаешь об этом от людей, которые хоть немного посвящены в настоящее положение дел», — как-то раз рассудил Ингвар.       И в тот момент, пусть ее знания о внешней политике отличались поверхностностью, Марла почувствовала себя невероятно взрослой. Словно ей было не двенадцать лет, а все сорок.       Она знала, что операция по захвату Титана-Прародителя, о которой писали во всех газетах и говорили на всех светских встречах, оказалась не такой легкой, какой ее планировали. И знала, что принято говорить в случае, если эта тема поднимается в приличном обществе.       «Слава нашей великой стране, которая вне сомнений решит все трудности, которые встанут у нее на пути».       — Лучше расскажи, как у тебя дела, — вдруг промолвил Ингвар, опираясь на крышку рояля. — Ирэн сказала, что ты решила отработать пьесы. Но, кажется, увлеклась другим занятием. Если не ошибаюсь, это Скорсезе?       Книга, которую так пыталась скрыть Марла, и правда была хрестоматией Раннефеодального царства под редакцией профессора Скорсезе.       — Ты говорил, что это хорошая книга.       — Да… Но ее тяжеловато читать сразу, лучше начать с…       — Сарагата, — закончила за него Марла. — О нем ты тоже говорил. Вилли и так читает мне этот раздел по монографии Сарагата.       — Совсем память плохой стала, — вздохнул мужчина, подперев подбородок кулаком. — Чего тогда не попросишь брата позаниматься? Кажется, он был абсолютно свободен.       — Он не читал Скорсезе, — нахмурилась Марла. — И мне как-то проще самой.       — Скорсезе отлично строит причинно-следственные связи, но из него не лучший в мире рассказчик. Тебе не трудно?       — Мне понравилось, как он описал причины распада Хертского Каганата, — пожала плечами Марла. — Понятнее, чем Сарагат.       Это был первый параграф в упомянутой хрестоматии. Марла только недавно решилась утянуть ее из библиотеки для самостоятельного изучения. Ингвар наградил племянницу долгим взглядом и прервал его грустной улыбкой.       — Ты такой взрослой стала. Совсем уже молодая девушка.       Марла засмущалась. Ей многие об этом говорили: Ирэн, когда помогала укладывать длинные волосы в высокую плетеную прическу, мама, когда изменила выбор фасонов парадных платьев. Вилли, когда она начала отказываться гоняться за ним по саду. И вот теперь Ингвар.       — Прогуляешься со мной?       Он кивнул в сторону раскрытого окна, из которого можно было увидеть вереницу плотно растущих деревьев. Сопредельный их поместью скромный перелесок.       Не раздумывая ни секунды, Марла, конечно же, согласилась.              Ее редко отпускали за пределы сада без чьего-либо сопровождения. Ингвар шагал уверенно вдоль слабо протоптанных лесных дорожек в небыстром прогулочном темпе. Марла держала его под руку и периодически служила опорой, чтобы болезненный на вид мужчина мог перевести дух.       Наконец они остановились перед крупной дверцей подземного бункера, укрывшегося в зарослях мха и вереска. Марла посмотрела на дядю.       — Что это?       Ингвар загадочно поднес указательный палец к губам и схватился за большую винтообразную ручку.       — Секрет.       Дверь со скрипом поддалась. Ингвар пропустил Марлу вперед, достал из кармана фонарик и зашел следом. Прямо от них и далеко вниз, где сгущался сумрак, начиналась узкая винтовая лестница.       — Будь аккуратна, — пробормотал напутствие дядя. — Здесь можно легко упасть с непривычки. Лучше держись стены.       Она не умела ему не доверять, поэтому подчинилась. Спуск занял невероятно много времени, где-то на середине глаза Марлы уже привыкли к полутьме, и она начала переступать с ноги на ноги решительнее. Ингвар не отставал, но иногда ей приходилось останавливаться, чтобы дядя привел дыхание в норму.       В конце их ждал вход в пахнущий сыростью коридор с мощеным камнем полом. Марле показалось, что что-то пробежало рядом с ее ногами, и девочка ойкнула, подпрыгнув. Ингвар с привычной ему мягкостью обступил ее и первым дошел до двустворчатых дверей.       — Приготовься, сейчас будет светло, — предупредил он.       И так они оказались в огромной круглой зале, от белоснежно-белых стен которой исходило мягкое свечение. Вдоль них стояли такие же белые, словно вытесанные из цельного камня, шкафы. Марла, моргая, подняла лицо, надеясь найти потолок, но справилась с этим далеко не сразу. Оказывается, они забрались очень глубоко под землю. Причудливые «окна» наверху выхватывали блеклое, по сравнению с внутренним светом, небо.       Ингвар прошел туда, где заканчивались границы белого пола, и начинался еще один ряд ступеней. Но теперь они были мельче и шире, и стекались к большой круглой платформе на самом дне ниши. От обилия яркости слезились глаза и смазывалась картинка. Дядя сел на верхнюю ступеньку и жестом подозвал Марлу к себе.       — Где мы? — спросила девочка.       — У этого места много названий, — по-философски ответил Ингвар. — Когда-то его называли храмом. Потом — чистилищем. Но мне больше нравится слово «пристанище».       Марла не поняла его. Обвела почти что пустое пространство взглядом еще раз, часто моргая из-за непрекращающегося слепящего света. Единственное, в чем она была уверена, — это создал не человек. Слишком высокие потолки, слишком ровные стены, слишком детализированное все вокруг. А еще Марла осматривалась и понимала, что не чувствовала в помещении тепла.       Ведь это всегда так. Ей говорили, что когда человек творит своими руками, в конечном итоге часть его души остается внутри творения. Но здесь было… Ничего.       «Работа кого-то более сильного. Могущественного», — подумала она про себя, тоже сев и посмотрев на некрасиво смявшееся платье на коленях.       — Это сделал титан? — тихо спросила Марла.       — Одолжишь мне одну из своих заколок?       С абсолютным недоумением на лице она подняла руку к затылку и вытащила из сложной прически блестящую остроконечную шпильку. Ингвар взял ее, осторожно перехватывая в руке, и вдруг полоснул себя по пальцу. Одно мгновение — и из маленького пореза засочились капли крови.       Но едва-едва. Потому что ранку вдруг заволокло легкой дымкой, и совсем скоро она затянулась так, что не осталось и следа.       — Это — тоже наше наследие, — печально произнес мужчина.       В давние времена особо знатные элдийские рода были представлены к чести хранить в себе силу Прародительницы Имир. Сегодня — это бремя лишь семьи Тайбар. В их руках сосредоточилась власть над Молотоборцем. Такое имя ему дали враги в эпоху воюющих племен.       Историография знала более почетное имя: Молот Войны.       Марла знала это, все-таки она учила историю. Но, кроме того, ей было известно и другое. Мерзкая стороны горькой правды.       — Сколько… Сколько тебе осталось? — спросила она, и сама ужаснулась от того, как задрожал голос.       Ингвар тоже заметил ее приближающиеся слезы и приобнял ее за плечи. Марла уткнулась макушкой в жесткий лацкан его пиджака и взмолилась: «Только бы не заплакать».       — Поживу еще, — с кислой усмешкой успокоил ее дядя. — Время пока есть.       Время правда было. Но оставалось его немного.       Два месяца…              Два месяца.       Спустя ровно два месяца с того разговора, Марла снова оказалась в «пристанище». И ресницы у нее снова были мокрыми от накрапывающих слез.       — Нет, — в ужасе бормотала она, сжимая руки в кулаки. — Нет… Я не буду это делать. Не буду! Слышите?!       Отец взирал на нее, гневно раздувая узкие ноздри. Лени, пряча лицо в ладонях, плакала навзрыд, стоя за спиной мужа. Вилли переводил испуганный взгляд с одного члена семьи на другого, и, каждый раз, когда он смотрел на Марлу, девочка видела боль в его глазах.       Ингвар, тяжело вздыхая, поднял брошенный племянницей на пол футляр со шприцом и ампулой, и мягко произнес:       — Фрей, уводи их. Дальше я сам.       — Если она… — угрожающе начал Фрейр.       — Уводи, я все сделаю. Все будет хорошо.       Последнюю фразу он произнес, глядя на безутешную Лени. Фрейр исполнил последний указ брата, и когда их шаги по бесконечной белой лестнице стихли, Ингвар присел перед Марлой. Так, как делал уже множество раз.       — Я… Я не буду тебя убивать! — выпалила она, пока дядя утирал пальцем слезы с ее лица.       Ингвар улыбнулся — и они как будто перенеслись в солнечный июньский день. Глядя на эту чистую улыбку, Марла на какое-то время даже перестала всхлипывать.       — Кто сказал, что тебе придется меня убивать? — мягко спросил дядя.       — Если я вколю себе эту жидкость… Я ведь стану титаном, да? А ты… Я ведь… — она понизила голос до нервного шепота. — Съем тебя. Я не хочу, я так убью тебя!       — Все гораздо сложнее, дорогая. Ты не убьешь меня. Потому что я уже умираю.       Марла так отчаянно замотала головой, будто бы надеялась, что если откажется воспринимать эти слова, они окажутся ложными. Но правда оставалась на стороне Ингвара: он действительно умирал. Увядал, как цветы осенью. С каждым днем ему становилось только хуже. И дальше тянуть было уже нельзя.       — Я не могу это сделать… Только не я, почему именно я? Я не смогу, дядя, нет!       — Сможешь, Марла. Потому что ты единственная, кто сможет защитить нашу семью.       Марла вновь замерла, округляя заплаканные глаза. Ингвар смотрел на нее, как смотрят старые псы: с грустью и смирением.       — Знаешь… Я так многое не успел тебе объяснить.       Он помолчал немного, опустив руки ей на плечи.       — Когда-нибудь ты встретишь человека, способного управлять титанами. Я думал, что встречу его сам, но жребий выпал тебе. Хорошим будет этот человек или нет — я не знаю, решать придется самой. Просто хочу сказать, что мы многим обязаны этому человеку. Возможно, именно благодаря ему тебе вообще довелось появиться на свет. Помни об этом, но не привязывайся к прошлому. Свою судьбу ты вправе выбирать сама.       — Я… Я не понимаю…       — Мир меняется, Марла. Ты помнишь ту миссию на Парадизе? Ее итог все еще не ясен. И я уже не успею дожить до него. Но каким бы он ни был, этот итог отразится на всем. На нашей семье — в том числе. Чтобы защитить маму, Вилли, отца, тебе нужна сила, которая сейчас находится во мне. Это — жестоко, но вместе с тем правильно.       Ингвар все говорил и говорил, а Марла слушала его, и звук знакомого голоса успокаивал. Когда дядя брал слово, у него всегда получалось подать мысль так, что в голове не возникало лишних мыслей. «Все так, как говорит он», — и точка.       Но в этот раз она не собиралась с этим мириться.       — Я ничего не знаю… Как защищать? От кого? Чем?       — Ты поймешь, — ответил ей Ингвар. — Так как это еще не случилось, я не могу дать тебе совет сейчас. Но ты все поймешь, когда придет время.       — А если я не смогу? Тебя ведь не будет рядом!       — Глупая, — мужчина склонил голову. — Я всегда буду рядом с тобой. То, что я умру, не изменит этого факта.       Марла поджала губы. Почувствовав ее успокоение, Ингвар раскрыл футляр и с помощью иглы принялся заполнять деления шприца вязкой субстанцией из плотно закупоренной колбы.       — А как это… Будет?.. — тихо спросила Марла.       — Не больно, — честно пообещал Ингвар. — А ну, подбородок выше. Ты же Тайбар.       Она снова послушалась его — не могла не. Когда шприц оказался полным, Ингвар отшвырнул пустую колбу и коснулся иглой запястья Марлы.       — Я так тебя люблю, — вдруг признался он, и мир вокруг словно замедлился. — Но мы родились в сложном мире. И в нем, чтобы выжить и защитить тех, кто дорог, нужно делать страшные вещи. Это — мой последний завет.       Она почувствовала, как кожу кольнул холод иглы. Ингвар резко продавил помпу шприца. В странном свете, который вспыхнул вокруг, последним, что увидела Марла — было его спокойное, умиротворенное лицо.       А затем — темнота. И ничего не стало.