Степное сердце

«День, когда ты теряешь кого-то — не самый худший. В конце концов, тебе есть что делать. Хуже всего дни, когда они остаются мертвыми.» © Доктор Кто

— Ты должен понимать, что обратной дороги не будет. Ни свернуть, ни остановиться. — Знаю. Оспина задумчиво закусила губу, искренне недоумевая, чем приезжий доктор так зацепил обычно безразличному к собственным чувствам менху, что тот согласился отдать свою судьбу в руки другого бога.       Артемий все еще не поднимал глаз, не желая открывать ведьме свое смятение и страхи. Но та видела душу Гаруспика как на ладони. — От тебя требуется жертва. Не твоя, нет. Не думал же ты, что Суок оценит самопожертвование? Раскрой живую человеческую плоть на ритуальном камне. Напои землю кровью и прими служение Суок. — Говорила Оспина, внимательно наблюдая за каждой эмоцией жреца. — Она отдаст тебе желаемое, но ее подарок требует платы. — Разве ей не хватило Песчаной Язвы? Разве она не призвала Шабнак, собирая человеческие жизни, как травы в степи? — То была другая расплата. — Резко откликнулась женщина. — Симон Каин только брал немыслимые дары, Хозяйки только брали, даже Многогранник черпал кровь из глубин земли. За каждое чудо нужно платить равноценной жертвой, менху. Бурах прикрыл глаза, борясь с внутренним пожаром чувств. Преломление долга и обещаний. — Собери кровь своей первой жертвы в глиняную чашу, смешай ее с кладбищенской землей. Напоешь ею своего Змея. Ты знаешь, какие руны использовать. — Больше я не смогу служить городу. — Верно. — Кивнула ведьма. — Твои руки не смогут лечить, ты будешь нести смерть в своих ладонях. Но это не значит, что ты забудешь линии. Как только Суок посчитает долг выплаченным, твоя жизнь станет свободной от служения. Артемий поднялся на ноги, не собираясь откладывать неизбежный исход — мужчине все больше хотелось поддаться внутренней мольбе остановиться немедленно. Оспина понимающе улыбнулась, дивясь его сумасбродным решениям. Ненависть к Бакалавру росла, как и странная благодарность. — Ходили слухи, что Бакалавр утопит город в крови. — Произнесла Оспина в пустоту дома. — И сделает он это руками Гаруспика.       Бурах брел по дневным улицам города-на-Горхоне, стараясь не сталкиваться взглядами с проходящими мимо горожанами. Он знал, что увидит укор, страх и неприязнь. Да, его имя оправдали власти, но у жителей было свое мнение на этот счет. Женщин все так же остерегались, помня о страшной Шабнак в человеческом обличие, последние зараженные кварталы и Омут обходили стороной. Дай народу свободу — он и сам себя уничтожит за пару дней. И как только Данковский со всем этим справлялся? Отчего народ слушался приезжего врача? — Гаруспик! Гаруспик, постой, разговор есть. Менху обернулся в сторону подошедшего к нему Станислава Рубина. Тот неодобрительно покосился на изнуренный вид как в воду опущенного жреца. — Я спешу, Рубин. — Ну уж нет, мы поговорим. — Яростно, но не повышая голоса, произнес мужчина. — Совсем спятил? Что же ты творишь?! Бурах недоуменно нахмурился, не вполне понимая причину ярости Станислава. А что не так? Разве мужчина не делает все от него зависящее? В эту секунду, прямо сейчас, разве Артемий не предает все свои моральные принципы, Уклад, весь город, в конце концов? — То, что должен. То, от чего Бурах обязан бежать без оглядки или уничтожать подстать смертельной заразе. — Людей тревожит твое постоянное отсутствие. Ты менху. — Между тем, продолжал наступать мужчина. — Смерть Бакалавра стала ударом для нас всех, не только ты оплакиваешь доктора. Не только у тебя случилось горе. Артемий ощерился и сделал шаг к разозленному Рубину, но… Ничего не ответил. Станислав не поймет. Это не то, что можно кому-либо рассказать. Даже Капелла, приближенная Бураха, осудит за этот роковой выбор. — Все ждут твоего возвращения. Где тот отчаянно храбрый и дерзкий мальчишка, которого я знал? Ты никогда подолгу не унывал. Всегда находил новое увлечение, новую привязанность. Жизнь в столице слишком изменила тебя, Артемий. — Вздохнул Рубин, немного поостыв, заметив, что менху не стал спорить, а внимательно слушает. — Я всегда готов помочь тебе. — Ты сомневался в моей невиновности. Ты мог бы оказаться в числе грешников. Тебе просто повезло говорить здесь и сейчас. — Вырвалось у Гаруспика, и он покачал головой. — Нет, мне не нужна твоя помощь. Я справлюсь. Я нашел выход. Станислав хмуро разглядывал Вербы, слова жреца всколыхнули сильное чувство вины. Но Бурах был прав в своей жестокости — Рубин должен был умереть, тем самым избавив от чумы некоторую часть жителей. Но самопожертвование всегда было наилучшим в своей простоте исходом — Рубину оставили задачу потяжелее. Жить.       Артемий прошел мимо поникшего мужчины к мосту, собираясь навести визит Марии Каине. Если кто и мог помочь ему в этом городе, то только Алая Хозяйка. — Неожиданно увидеть самого Гаруспика на пороге моего дома. — Молвила Мария, пропуская внутрь Артемия. Тот не стал ходить вокруг да около, решив сходу выложить всю правду. — Я собираюсь вернуть Бакалавра к жизни. И мне потребуется твоя помощь. Женщина приоткрыла от удивления рот. На ее лице постепенно проявлялись возрастающая заинтересованность и возбуждение. — Так вот, что случится. Я видела Данковского живым и здоровым, видела его будущее. — Восхищенно воскликнула Каина, — мои Видения просто не могут быть ошибкой! От нетерпения Алая Хозяйка принялась ходить по комнате взад-вперёд. Все это время ее убивало осознание собственной ошибки, собственной лжи — Видения всегда несли в себе здравый смысл и определенное будущее. Ее авторитет неуклонно падал в объятия новых Хозяек, а Утопия уходила в историю вслед за погибшими утопистами и их главным алтарем — Многогранником. Жизнь Бакалавра, их главного сторонника, могла перечеркнуть стремление Термитцев взять власть в свои руки. Капелла не станет затевать переворот в таком случае. — Оспина надоумила тебя. — Убежденно кивнула женщина, остановившись прямо напротив Бураха. — Даже от этой крысы есть польза. На фоне рослого Артемия Мария смотрелась обманчиво-хрупкой и миниатюрной, но все жители города знали настоящую силу Хозяек. — Никто не должен узнать как именно мы это сделаем. — Мрачно ответил жрец, — ты Хозяйка. Ты Каина. Люди видели чудеса от лица Симона. Они поверят, что ты смогла вернуть Данковского. — Твое участие тоже будет казаться естественным рядом со мной. — Усмехнулась Мария, окинув взглядом менху. — Две объединившиеся силы, человеческая и божественная. Сила Алой Хозяйки и главы Уклада. — С последним и есть самая страшная проблема. Просить помощи я буду у Суок. Это её сила будет во мне. Каина смолкла и отступила назад. На лице появился животный страх. — Ты не посмеешь. Ты здесь камня на камне не оставишь! — Нет, жертва будет соразмерна дару. Это отличается от Песчаной Язвы, то была расплата за многие и многие ошибки города. — Твердо сказал мужчина. — И я обращусь к Суок с твоей помощью или без нее. Но с властью Хозяйки Данковского не посчитают новым воплощением Шабнак. Решайся, Мария. Та еще некоторое время ошарашенно взирала на жреца, на его непреклонность во взгляде, на решительный вид. Женщина не могла принять тот факт, что менху обратится ко злу ради благой цели. — У тебя должок перед Бакалавром. — Напомнил ей Артемий, кинув последний козырь уговоров. Именно благодаря доктору, его приближенные (а Мария входила в их число) остались живы. — Ох, и пожалею я об этом. — Сдавленно произнесла Каина. — Хорошо. Ладно, я помогу. Правда, с моей стороны будут условия. Никаких жертв в моем районе. Или в городе. Любой след, какой может привести людей к моему дому должен быть уничтожен. И еще… Не вздумай соглашаться принять в себя Суок, Гаруспик. Ты слышишь? Она выжжет из тебя все человеческое. — Знаю. Я не подведу. Бурах склонил голову в знак благодарности и уважения, но спина осталась столь же ровной — он был менху, и это тоже давало ему некую часть власти и привилегий, хоть и отличных от привилегий Хозяек. Каина кивнула в ответ, погрузившись в собственные мысли. Она должна помогать городу, вести его, быть надеждой и поддержкой, быть его вдохновением. Но вместо этого Каина позволит Гаруспику окропить степь невинной кровью.