Степное сердце

«Конец ваших жизней уже начался. Есть последнее место, куда вы отправитесь. Последняя дверь, через которую вы пройдете, последнее, что увидите и каждый Ваш шаг только приближает вас к этому. Конец света — это миллиард, миллиард маленьких моментов. И где-то незаметно, в тишине или во тьме он уже начался.»(с) Доктор Кто

— Знал ли ты, чем все обернется? — Даниил посмотрел на недвижное тело Артемия, — разумеется, знал. Все это чертово время ты водил меня за нос, ожидая своего конца. Ты мог в любой момент отбить мою атаку, более того, убить. В чем твоя слабость? В любви? Данковский скривился от мерзкой, выедающей внутренности, боли. Мужчина сидел, упершись спиной о жертвенный камень, не смущаясь общества двух трупов возле него. Доктор обратил внимание на свои дрожащие пальцы и медленно сжал их в кулак. — Ты такой глупец, Артемий. Даниил вновь взглянул в спокойное лицо жреца. — И эта ситуация так глупа. Ты позволил с такой легкостью убить тебя. Я выполнил долг перед городом, но никакого удовлетворения не ощущаю. Что ты сотворил со мной? Могу ли я зваться Даниилом Данковским? Или эта честь уготована мертвецу, кем я уже не являюсь? Чертов Гаруспик. — Бакалавр коснулся светлых волос Бураха, — это не должно было закончиться так. Но я не мог поступить по-другому, не мог. Я даже не позволил тебе выговориться. Уверен, тебя распирало от несказанных слов, степной бык. Но... заговори ты, и я бы уже не выстрелил. Я бы просто не смог. Уверен, ты знал и это. Где-то вдалеке завыли собаки, сбрасывая оцепенения с ночной степи. Доктор не мог заставить себя уйти. Не мог даже подняться на ноги, придавленный к холодной земле грузом этой боли, этого предательства. Теперь все казалось бесполезным. Темное существо внутри него боролось с неугасающей силой, пробираясь все ближе к поверхности, подавляя и подчиняя. И Даниил уже не был способен дать достойный отпор, продолжать эту изматывающую борьбу.       И он не смог. Существо требовало свою цену и Данковский просто не смог воспротивиться.       Взвалив на плечи тяжёлое тело Гаруспика, мужчина медленно побрел в сторону его убежища. Существо вело его, наполняло силой мышцы и воспалённым жаром разум. Заполняло внутренности целиком и полностью, забивая ноздри запахом сырой глины и гнилых трав.       Артемий распахнул глаза. Все мешалось в голове, и жрец никак не мог выловить и крупицы информации что с ним сейчас происходит. Повернув голову влево, Бурах увидел сидящего на старом ящике Бакалавра. Сгорбленного, сложившего голову на руки, неподвижного. Эта тишина продолжалась не долго. Данковский уже почувствовал что Артемий пришел в себя. Отняв лицо от ледяных пальцев, мужчина обратил тяжёлый взгляд черных глаз на очередное чудо этого богом забытого города. — Пришел в себя. Это заняло всего пару часов. — Даниил? Что?... Тут жрец заметил, что его руки привязаны к трубе сплетенной в косичку травой. Артемий знал что это и даже не попытался освободиться — знал, что ничего не получится. Но как догадался Данковский? — Ты об этом. — Как-то безжизненно произнес Даниил и коснулся указательным пальцем своего виска. — Не я. Оно знало что делать. Теперь и я вижу линии. Твоя завела тебя самого в тупик смерти от моих же рук. — Что ты сделал? — дернулся мужчина, нахмурившись. — Кого ты впустил в себя? Нет. Ты не мог. Данковский! — Кто бы говорил, вашу мать! — Вспылил Бакалавр, — не такие мы уж и разные, как оказалось. У тебя пуля во лбу, но вот он ты, вновь живой. А что до существа во мне... Так нужно. Это правильно. Это излечит город и всех нас. — Шабнак. — обречённо прошептал Бурах и сжал кулаки. — Почему ты вернул меня? Даниил отвернулся. Потому что мужчина просто не вынесет одиночества. Потому что он убил единственного друга. Потому что есть человек, сделавший ради него такое... Пожертвовавший человечностью и всем что у него было. — Нужно похоронить тело Капеллы. Вернуть ее семье и дому. — Когда все начнется вновь? — Тебе и впрямь интересно? — Даниил поднялся на ноги и приблизился к закованному в травы жрецу. Он коснулся пальцами огнестрельной раны во лбу и тихо произнес: — все уже началось. Я слышу как плачет младенец.       В Горнах повисла тишина. Все смотрели на неподвижно стоявшего Бакалавра с телом Ольгимской в руках. Первым опомнился Младший Влад и кинулся к сестре, бережно забирая из чужих ледяных ладоней мертвое остывшее тело. — Что произошло? — дрожащим голосом спросил он, прижимая к себе Капеллу. — Кто это сделал? — Я. — Спокойно и тихо ответил Данковский, — я не успел. Прости. — Убийца! — выкрикнул кто то из толпы. И тут поднялся шум. Горожане все смелее и громче кричали на неподвижно стоявшего ученого, обвиняя приезжего доктора в смерти Хозяйки. Через пару секунд толпа стала подходить ближе, хватаясь за столовые приборы, камни, палки и за все что рука успела дотянуться.       Неожиданно Даниила плотной гурьбой обступили дети. Они стояли лицами к бушующей толпе, держа в руках шприцы, перочинные ножики, некоторые и арбалеты. Они молчали. Затихла и толпа, не смея навредить своим детям. Данковский же просто стоял на одном месте, никак не реагируя на происходящее, вдыхая уже навязчивый запах сырой глины, степной травы и крови.       Из толпы выступила вперед Мария. — Я повелеваю вам успокоиться. — Выкрикнула та, и все взоры устремились к Алой Хозяйке. — Не Даниил преступник, но свидетель. Так пусть же он назовет имя настоящего убийцы. Даниил ответил не сразу. Надрывался плачем младенец и выли собаки, мешая собраться с мыслями. — Одонг. — В тишине улиц его голос прозвучал резко и четко. — Я пристрелил его и бросил где то в степи. Но у него остались сподвижники. Бакалавр особенно выделил последнее слово, смотря прямо в глаза Марии. Та впервые в жизни не выдержала взгляда, отвернувшись в сторону. Да, женщина прекрасно понимала, что часть вины лежит и на ней. Но почему Даниил защитил Гаруспика?...       Празднество превратилось в похоронную процессию. Люди все ещё косо и зло поглядывали в сторону Данковского, но выступать открыто не решались. Сам же доктор приблизился к Марии, что шла во главе своих верных людей. Он взял ее за руку и отвел в сторону. — Я знаю обо всем. — Жёстко начал Даниил, — твоя вина не менее тяжка. Но я промолчал. Тебе не интересно, почему? — Тебе бы все равно никто не поверил. Ты и впрямь убил Гаруспика? — Убил. Выстрелом в голову. Вот сюда. — Он мазнул холодным указательным пальцем по лбу Хозяйки, отчего та немного отпрянула влево. — Я посчитал лишним устраивать представление. Люди любят Бураха. Многое произошло за эти часы, Мария. Тебе не уклониться от ответственности. — И какую же расплату ты готовишь мне? — О, это будет грандиозно. — Усмехнулся ученый, — в твоем стиле. Я даже поделюсь с тобой кое чем. Знаешь, близится последнее представление. Занавес поднят. В списке актеров весь город от ребенка до старика. Ты в первых рядах, Ольгимская.