Степное сердце

«Мы раскрываемся только во тьме. Добродетель перестаёт быть таковой, если ищет преимущества. Добро является добром в последний час, в глубочайшей яме без надежды, без свидетелей, без награды.» (с) Доктор Кто

Мария обнаружила ученого в Соборе. Даниил сидел на лавке в полном одиночестве и крутил в руках свой револьвер, положив черные перчатки рядом с собой. — Даниил? — Каина. — Кивком головы поприветствовал ее мужчина, даже не взглянув на вошедшую. — Какими судьбами? Хозяйка села на стоявшую впереди лавку и повернулась к доктору всем корпусом, сложив руки на спинку. Она некоторое время пристально рассматривала Данковского, не спеша начать разговор. — Ты ничего не ответил на мое приглашение. — Ты полагаешь, разумно устраивать празднество в подобное время? Еды все меньше, как и людей. Они напуганы. — Именно поэтому моя свадьба так важна. — С холодом в голосе ответила Мария, — городу нужен свежий глоток, который мы не получили после эпидемии. — Даже если так. — Бакалавр спрятал револьвер в кобуру и, наконец, посмотрел на Алую Хозяйку тяжелым взглядом исподлобья. — Мне там явно нечего делать, учитывая все обстоятельства. Он скривился, ощутив как нечто внутри него сделало толчок наружу, к самой поверхности, несогласное со словами доктора. Оно жаждало там присутствовать. Данковский прикрыл глаза и крепко сжал кулаки. Нет, этого мужчина не допустит. — Если появишься, я помогу тебе... С Потрошителем. Даниил вновь обратил на женщину свой взор. — Ты издеваешься? Мария фыркнула. У нее больше не было причин покрывать Бураха, не было причин скрывать страшную тайну. Артемий уже преступил ее наказ, начав убивать прямо в городе. Убив Сабурову. И Хозяйка прекрасно понимала, что сама не в силах остановить Гаруспика, но к чему подвергать свою жизнь опасности, если есть такой человек, как Бакалавр Данковский? — Если ты что-то скрываешь... — Лишь догадка. Но обычно я бываю права. Через два дня, Даниил. Твое присутствие и моя правда.       Как ни странно, Мария оказалась права: с новостью о предстоящей свадьбе город-на-Горхоне вздохнул с облегчением. На улице вновь стал слышен робкий смех и негромкие разговоры, люди стали выходить из своих крепко заколоченных домов дабы поглазеть на готовящееся торжество в Горнах. Лишь несколько человек не разделяли всеобщей радости, и в их число входил Даниил Данковский.       Мужчина слабо верил в обещание Каиной, не доверяя ей. Как же, избалованная дамочка знает о преступлениях? Доктор злился и психовал, ведь даже если так — женщина обязана была сказать об этом сразу, напрямую, а не выменивать столь важную правду на бесполезные обещания.       Но более всего Бакалавра тревожило существо внутри. Оно рвалось наружу, напирало на грудную клетку и заставляло испытывать страх, чего уже давно не мог себе позволить ученый. Чем оно было мужчина догадывался, как бы странно это ни было. Шабнак просилась выпустить ее, болезнь вернулась. Правда, никаких ее признаков Данковский не ощущал, что и доводило столичного доктора до нервного срыва — он до сих пор не верил в эти бабушкины сказки. Но это существо чувствовалось столь же явно, что и таившаяся где-то внутри болезнь.       В назначенный день весь город переместился в Горны. На деревьях висели белые ленты и венки из степных цветов, играла легкая ненавязчивая музыка, выбранная Марией Каиной лично: никаких резких напевов и барабанов, что были исключительной чертой ритуальных степных песен. Младший Влад позволил своей будущей жене полностью руководить процессом, и Алая Хозяйка искренне наслаждалась подготовкой к свадьбе.       Сколько ни искал Данковский в толпе внушительную фигуру Гаруспика, отыскать жреца не удалось даже после окончания церемонии. Люди пировали за длинными столами на улице, отдавшись смеху и радости, и не могли налюбоваться новоявленной четой Ольгимских. Поздравил молодоженов Даниил уже после обряда, подойдя к ним самым последним. — Рад за вас, Влад, Мария. — Бакалавр чуть склонил голову и улыбнулся одной из своих дежурных улыбок, — несомненно, для народа ваша свадьба и впрямь стала невольным утешением. — Все, как я и говорила. — Высокомерно отозвалась Мария, держась чуть в стороне от мужа. — У меня большие планы на горожан, имей в виду. Теперь Капелла запоет по-другому. — Ну же, дорогая, не стоит говорить о политике в такой знаменательный день. Данковский смерил взглядом Младшего Влада, даже не изменившись в лице. — Разговоры о политике не умолкают никогда, — хмыкнул ученый, отпив из кубка горьковатое вино. — Каина всегда ею будет, даже сменив фамилию. Но я пришел не из праздного интереса обсудить вашу семейную жизнь. Свое обещание я выполнил и с чистой совестью смею украсть у тебя супругу на пару слов. Не возражаешь? — Не думаю, что имею что-либо против. — Кивнул Ольгимский, — мне нужно найти Капеллу и обсудить с ней дела семьи. Странно, но я не видел ее на церемонии. — Как и я Гаруспика. — Вздернул бровь Даниил, — полагаю, это как то связанно. Дождавшись, пока Влад скроется в толпе, доктор обратился уже напрямую к Марии, вернув своему лицу привычную угрюмую настороженность. — Итак? — Не здесь. — Молвила Хозяйка, потянув мужчину в сторону своего дома. Едва за ними захлопнулась дверь, Мария тоже сбросила свою маску надменности и ледяного спокойствия. Ольгимская еще некоторое время прислушивалась к шумной болтовне за дверью, прежде чем начать говорить. — Свое слово я сдержу. — Произнесла она тихим голосом. — До полуночи меньше часа, ты успеешь. Ты все поймешь, Бакалавр, как только окажешься возле жертвенного камня. Тебе знакомо его расположение? Даниил кивнул и скрестил на груди руки. — К чему все это? Скажи прямо, как есть. — Это не в моей власти, но все ответы ты найдешь именно там. — Хозяйка попросту не смогла признать себя соучастником в преступлении, положившись на волю случая. — Если не хочешь новых смертей, ступай один. Тебе не причинят вреда, уж поверь. — И как это понимать? — яростным шипением возмутился Данковский, — я пришел за правдой, а не очередными уловками! Думаешь, я постесняюсь выбить из тебя дурь, Мария? — Твои угрозы недействительны. — Развеселилась женщина, — ты и пальцем меня не тронешь, и сам прекрасно об этом знаешь, Бакалавр. Но достаточно слов. Ты теряешь время. — Я начал его терять еще с начала твоей пустой болтовни. — С тихим щелчком Даниил проверил барабан револьвера. — Сколько там людей? — Преступник один, и он не имеет никакого отношения к людям Грифа. Время вопросов прошло. Тебе пора идти.       Медлить ученый не стал. Кивком головы попрощавшись с Алой Хозяйкой, мужчина быстрыми шагами направился в сторону облачившийся в туман степи. Потерять направление или заблудиться Данковский не боялся, прислушиваясь к мечущемуся внутри него существу. Оно знало дорогу.       Заметив впереди себя очертания жертвенного камня и высокого силуэта возле него, доктор поднял свой револьвер, прицеливаясь, и крадущимся шагом приблизился к стоявшему к нему спиной мужчине. — Гаруспик?! — от неожиданности доктор едва не выронил оружие, — а ты что здесь заб... Бакалавр умолк на полуслове, когда взгляду открылось окровавленное тело девушки. Это была Капелла. Лоскуты платья едва прикрывали бледное тело, что было покрыто алыми линиями, некогда светлые волосы пропитались бурым цветом смерти. У подножия камня стояла знакомая чаша со свежим «лекарством». Взгляд Даниила медленно скользнул по красным от крови рукам Артемия, по выпачканной одежде, остановившись на поблескивающим темной жидкостью скальпеле. Реальность распадалась. — Нет. — Вырвалось у доктора. Револьвер опустился в дрожащих руках, а сам Бакалавр отступил назад. — Ойнон. — Устало проговорил Бурах, не обращая никакого внимания на мертвое тело Ольгимской. — Все это время... — Даниил сглотнул ставшей вязкой слюну, — это был ты. Почему?... — Ты знаешь. — Перебил его Гаруспик, шагнув ближе и не отрывая взгляда от недоверчивых глаз Данковского, — и всегда знал. Ты сам называл меня Потрошителем, помнишь? Доктор мотнул головой, все еще не веря в происходящее. Такого просто не могло быть. Бурах, его верный Бурах оказался убийцей?! Степь всколыхнулась под прохладным ночным ветром, постепенно разгоняя вечерний туман. В неясном свете луны все происходящее с трудом походило на реальность. Весь мир был взорван, расколот на части, погребен под грузом этого предательства. Запах терпких трав сменился запахом крови и смерти, он забивал ноздри и расползался, казалось, на мили вокруг. — За что ты убил девочку? — дрожащим голосом спросил Бакалавр, пытаясь собрать осколки своего сознания воедино. Получалось откровенно паршиво. — Я не понимаю. Гаруспик, я не понимаю! — Удивительно видеть тебя незнающим чего-то. — Невесело фыркнул Артемий, сделав еще один шаг вперед. — Правда губительна. Даже для такого как ты. — Нет! — Даниил, наконец, сбросил с себя оцепенение и направил на мужчину свой револьвер. — Скажи, что я неправ! Ты оказался здесь случайно, верно? Ты пытался ее спасти? Гаруспик вздохнул и потер пальцами глаза, оставив на лице кровавые отпечатки. Осознавать свой конец было легко. Самое кошмарное — видеть в глазах Бакалавра собственное предательство, что повлекло за собой боль. — Нет. Это был ритуал Суок, ойнон. Именно это вернуло тебя к жизни. — Дьявол тебя побери, не смей этого даже произносить! — Яростно воскликнул ученый, сжав в руках револьвер, — ты не мог так поступить. Не мог. Обменять жизни жителей города на мою?! — Да. Именно это я и собираюсь сказать. Это правда, какая бы она ни была. Ойнон, все эти убийства не были моей прихотью или моим безумием, я точно знал ради чего они, ради кого. — Твердо ответил Гаруспик, — я впустил в себя Суок. — Да мне плевать. — Зарычал Даниил и подлетел к жрецу на расстояние вытянутой руки, ткнув холодным стволом револьвера прямо ему в лоб. — Мне плевать как ты оправдываешь свои преступления, Потрошитель. Я же предупреждал. Предупреждал, что застрелю, если узнаю об убийствах. Блять, это были даже не преступники! Капелла была тебе другом! Ничья жизнь не стоит стольких смертей! — Ойнон... — Я верил тебе. Доверял, считал своим другом. Даже поверил в твои чертовы чувства. - Данковский взвел курок. Его глаза, будто охваченные пламенем, наполнились решимостью, вытеснив горе и ярость. — Никакого суда не будет. Ты умрешь здесь и сейчас. Так правильно. И так я поступлю. — Я принимаю это. Лицо Даниила болезненно исказилось. Он несколько мгновений смотрел прямо в почерневшие глаза Бураха, пытаясь найти хоть какое-то оправдание, хоть что-то... Но все было тщетно. На него в ответ смотрела спокойная сталь смирения перед своей участью.       И Бакалавр выстрелил.