Бездна

Корво курил. Его изломанный профиль четко вырисовывался в темноте комнаты. Корво смотрел в потолок, шумно втягивая воздух, и тогда кончик сигареты начинал светиться красным. Корво казался невозможно худым и измученным. Не хрупким, не тонким, и уж точно не беззащитным, но сейчас было что-то обманчиво близкое к последнему определению. Дауд старался поменьше думать о том, что это его действия были причиной состоянию Корво. Следует добавить, что эти же действия стали причиной того, что Корво у Дауда в постели. Он пришел сам. Молча, безумно уставший и осунувшийся, скользнул между китобоями, почти не заботясь о том, чтобы остаться незамеченным. Похоже, просто не боялся. Через полчаса они с Даудом выпили, через час выпили еще. Через два часа после прихода Корво они оказались в постели. Корво был напряжен и при этом безумно голоден до прикосновений. У него лихорадочно блестели глаза, он весь дрожал и старался быть таким тихим, чтобы даже дыхание было едва слышным. Касательно дыхания он, конечно, не преуспевал, но вытянуть из него хоть один стон у Дауда не получилось. И вот Корво лежал в его неудобной узкой постели, делая затяжку за затяжкой. Он сказал, что никогда не курил до этого, но Дауду казалось, что он привирает. Сделав последнюю затяжку, Корво потушил окурок в пепельнице, и сполз по подушке вниз, меняя положение. Дауд положил ладонь ему на грудь, чувствуя сердцебиение. Корво поежился, будто ему было неуютно, но руку не оттолкнул. Он повернул голову к Дауду, закрывая глаза и подбородок склоняя к плечу. Так Дауд касался лицом его волос. От Корво пахло остывшим порохом и сигаретным дымом.