Бездна

Корво, почти не дыша, вскинул руку, пытаясь переносом оказаться за линией последней опоры над пропастью. Еще бы секунда, и все бы закончилась. Вечная боль бы ушла. Но тут его схватили. Корво закричал. Яростно, беспомощно и отчаянно. Он вцепился в чужие крепкие руки, ногтями пытаясь содрать кожу, задыхаясь, а в груди с каждой секундой его продолжавшейся жизни пекло все сильнее, горело, и Корво не представлял, как можно жить с такой пыткой внутри. Но его держали знакомо крепко, и в Корво поднималась бессмысленная забытая ярость. Человек, принесший ему столько боли, продолжает ее приносить. Корво вскинул руку, но, когда знакомо обожгло метку, ничего не произошло. — Отпусти! Дауд не отпустил. Корво дернуло назад, его опрокинули, и он ударился грудью об пол, шумно выпустив воздух. Корво тут же попытался вскочить, но Дауд навалился сверху, вдавил в камень его голову, фиксируя, не давая двинуться. Корво сдался, как ему показалось, непозволительно быстро. Обмяк, вжимаясь пылающей щекой в ледяной камень, закрыл глаза, пытаясь дышать, но дышать не получалось. Ему будто постоянно не хватало воздуха. Ему будто легкие обвили стальным тесным обручем и сверху придавили поршнем. Корво прижал ладонь к лицу и подавился воздухом. Глазам стало мокро, он покрепче стиснул зубы, но это не помогло. Он не мог дышать. Задыхался, задыхался и не мог задохнуться. Умирал, умирал и все не мог умереть. Мир рушился и все не мог рухнуть. Небо не упало, продолжало негромко рокотать после грозы, а Корво казалось, что оно давит на него всем своим весом. Дауд отпустил его через некоторое время, но легче дышать не стало. Как только Корво дали место для движения, он тут же попытался сжаться, спрятаться, но не смог пошевелиться. — Я не спас ее, — прошептал Корво тихим-тихим напуганным голосом. — Я не уберег свою дочь. Он никогда не называл Эмили своей дочерью вслух. Стало больнее, чем когда его пытали в тюрьме. Больнее, чем когда чужие пули пробивали ему плечи, а лезвия драли кожу. Дауд над ним, кажется, громко поймал воздух ртом, а потом Корво кожей ощутил, как он наклонился, а потом почувствовал прикосновение. Его тут же вывернуло новой болью, от холода затрясло. Через два тяжелых, с трудом давшихся вдоха, Корво ощутил, как Дауд отстранился. Стало еще холоднее, но Корво не смог заставить себя на него посмотреть. Через еще вдох Корво подняли на руки. Он не отнял руку от лица, но обессилено привалился головой к чужому плечу.