Бездна

Как он очнулся, Эмили ощутила всем телом. Под кожей будто вспыхнул электрический разряд, стоило пальцам на его руке слабо вздрогнуть и попытаться сжаться, почти в инстинктивном порыве ухватиться за то, что лежало в ладони. Эмили вскинула голову, посмотрела в его бледное сухое лицо и физически ощутила, как бледнеет сама. Стянуло под кожей лица, стало тяжело дышать. Несколько минут Корво больше не шевелился, но его пульс слегка подскочил. Эмили так и держала пальцы на его запястье, слушая, панически боясь, что жизнь внезапно оборвется. Корво слабо пошевелился снова, приподнял веки, и Эмили сумела вдохнуть, поняв, что почти не дышала все это время. Его пальцы сжались на ее руке, слабо, но уже ощутимее. Взгляд у Корво был мутным, он разомкнул сухие губы, дрогнул и вдруг будто попытался рвануться в сторону. — Тише, это я. Эмили поняла, что едва может говорить, и звучала она тихо, голос не слушался. Она, не отпуская его руки, протянула вторую руку к лицу и положила ему на волосы, сползая на щеку, нежно поглаживая. — Все хорошо, — выдавила она слабо, смотря, как неловко отец утыкается в ее ладонь лицом. — Все хорошо… Эмили пришлось отпустить его руку, чтобы пересесть на постель. Она, сглотнув, наклонилась и холодными губами поцеловала его в лоб, зажмурившись, шумно вдыхая. Она склонилась ниже и очень осторожно, боясь сделать больно, приобняла. — Эмили… Его голос звучал больше шелестом листвы, чем человеческой речью, но она дрогнула и зажмурилась крепче, чтобы не заплакать прямо сейчас. — Эмили… Эмили выдохнула сквозь стиснутые зубы, разомкнула губы, но сказать ничего не смогла. Во рту стало кисло и солоно, она повела рукой и прижала ее к лицу, пряча мокрые глаза, второй рукой обнимая себя поперек талии. — Я не могу… я не могу потерять и тебя тоже, — прошептала она сипло, затрясшись, больно закусила губу, но это не помогло. Через две секунды на ее плечи легли широкие холодные ладони и притянули ближе. Корво прижал ее к себе, сжал некрепко, но ощутимо, и Эмили дрогнула сильнее, втягивая воздух носом. Она отняла руку от лица и прижалась им к отцовской шее, крепко хватаясь за него и пытаясь сжать в пальцах плотную ткань одежды на спине. — Я… я испугалась, я так… я думала, ты… — Я знаю, — отозвался он негромко и будто потерянно. — Я знаю… прости меня.