Бездна

Корво страшно. Корво не может вдохнуть. Эмили — его девочка, его всё — сжимает неожиданно острые зубы на горле — прямо под челюстью, слева. Боль тупая и ровная, не пульсирует, не вспыхивает, она просто есть, и она травит сознание. Это больно. Это очень-очень страшно. Корво кажется, если он сдвинется хоть на миллиметр, то Эмили прокусит и вырвет ему кусок мяса. Корво не понимает, почему так. Ему плохо. Воспаленное сознание отказывается думать. Он не может понять, в чем дело, он только очень пытается выжить и не потерять в этом свою дочь. Эмили не издает звуков. Эмили только держит. Держит очень крепко. Зубы — в шее, крепкие сильные руки с появившимися когтями — одна на талии, давит в мясо, вторая на ребрах, один из когтей упирается прямо в кость. Эти когти пропороли одежду и кое-где кожу. Корво чувствует, как мокрое тепло впитывается в одежду и стекает к бедрам и паху. Ему очень надо вдохнуть, легкие горят. Но когда он пытается, то грудь чуть приподнимается, и зубы сжимаются крепче, а рука, впившаяся в ребра ощущается ярче. Корво готов скулить. — Эмили, — шепчет он едва слышно. Во рту скопилась слюна, но он боится сглатывать. — Эмили, не надо… Пусти. Она будто и не слышит. Она давит руками — и когти крепче входят в мясо. Корво едва-едва содрогается, зубы прокусывают кожу. Корво мысленно обращается к Чужому, просит хотя бы пояснить, что за чертовщина, почему так, но тот молчит. Тому наверняка просто интересно. — Эмили, — просит он опять слабо, вжимаясь затылком в стену. — Эмили, хватит. Пожалуйста. Мне больно. Она вся вздрагивает, и зубы вдруг разжимаются.