Бездна

Корво подумал о том, как это ужасно. Прожить четыре тысячи лет и не избавиться от боли. Он слегка поджал губы, длинно выдыхая, пока Чужой продолжал шептать ему на ухо тихо-тихо. — После того, как я убил их, я пробовал ломать чужие жизни… — голос звучал тоскливо и как-то разбито. Руки Чужого, обнимавшие поперек груди, казались холоднее обычного. Корво осторожно накрыл одну из его ладоней своей. Метку слегка обожгло. — Ломать так же, как сломали мою. Я причинил боль десяткам тысяч, но… ничто не принесло удовлетворения. Я не знал, как с этим справиться. Я до сих пор не знаю. Это было так давно, что я почти не помню, как было больно, и точно не помню, что творилось у меня на душе… Но я хорошо помню всю свою ненависть. Корво сглотнул, не зная, что сказать. Боясь что-то говорить. Боясь сказать не то. Он молча сжал ладонь Чужого, нервно вздыхая. Бездна вокруг качалась мерно и светло. Чужой был спокоен, и это — хороший знак. Но Корво ощущал, что что-то ему нужно сделать. Как-то выразить то, что он чувствует. Он подумал о том, что убил бы тех, кто сделал его богу больно, была бы у него возможность. Чужой улыбнулся ему на ухо, Корво услышал это в его дыхании и ощутил отражение в Бездне. — Это приятно, — шепнул он Корво еще тише. Корво в ответ подумал, что, может, нужно было искать не тех, кому можно сделать больно, а тех, кто выслушает и поймет. — Я не верил, что это поможет. — А сейчас? — опасливо спросил Корво, и Чужой длинно тоскливо вздохнул. — Я не знаю. Мне приятно, что ты чувствуешь, но я не думаю, что я смогу обо всем забыть. У левиафанов очень хорошая память. — Смысл не в том, чтобы забыть, — шепнул Корво в ответ. — Смысл в том, чтобы ты наконец понял, что ты могущественнейшее существо во всем мире, и тебе ничего не грозит. Никто не посмеет больше сделать тебе больно, а те люди мертвы. Ты… сделал им больно перед смертью? Чужой помолчал, холодно дыша Корво на ухо. — Я вырывал их сердца целую ночь, выворачивая ребро за ребром. Корво откинул голову назад, складывая затылок Чужому на плечо. Он не верил в насилие за насилие, но ничего не сказал против.