Бездна

— Не разговаривай с ним, — сказал старший смотритель. — Не вступай в беседу ни при каких обстоятельствах. Ты ведь прекрасно знаешь, какой лживый и распутный у ведьм язык, он скажет, что угодно, лишь бы запутать твой разум. Эмиль кивал. И взглядом косил на ведьму, благо за маской этого не было видно. Эмиль раньше никогда не видел мужчин среди ведьм. Он сидел, закованный в пыточном кресле, иногда ерзал, проворачивал руки в креплениях, шипел себе под нос и ругался на каком-то чужом языке. Ведьма вдруг вскинул голову, будто почувствовав, что Эмиль на него смотрит, и стрельнул черным-черным взглядом. Эмиль внутренне дрогнул и поспешно переключил свое внимание обратно на старшего смотрителя. — Дознаватель сейчас занят, — продолжал тот. — К сожалению, — он метнул очень быстрый взгляд к ведьме, повернувшись, а потом опять уставился на Эмиля. — Мне тоже нужно уйти. Эмиль кивнул. Смотритель ушел. Громко хлопнула дверь, Эмиль услышал, как проворачивается ключ в замке. Он глубоко вдохнул и некоторое время искал, на чем же сосредоточить взгляд, чтобы не смотреть на ведьму, но в конечном итоге уставился на него. Ведьма сидел, сгорбившись, уронив голову на грудь. Его лицо закрыли спутанные длинные пряди волос. На нем были черные брюки, обтягивающие ноги, сапоги с небольшим каблуком и простая белая рубашка, которая, похоже, порвалась в ходе драки, и теперь она открывала грудь. Эмиль с непонятным для себя трепетом и волнением проследил за лианами, которые выступали из-под его кожи и, завиваясь, уходили под одежду. Он внутренне вздрогнул и одернул себя. Блуждающий взор. Первый запрет. Эмиль часто заморгал и опустил взгляд в пол, но хватило его ненадолго. К ведьме безотчетно хотелось подойти. Его хотелось коснуться. Попробовать. Нет, это все происки Чужого. Манящая темная сила, которая приведет только к падению, нельзя… Ему было велено не разговаривать. О том, чтобы ходить близко или… или трогать речи не шло. Он ничего не нарушает. Эмиль отмер и подошел чуть ближе. Ведьма, услышав шаги, шевельнул головой, но не поднял ее. Тогда Эмиль встал возле него так, чтобы проще было рассмотреть лианы, растущие из тела, подобно венам. Эмиль не понимал, откуда такое влечение, но его физически тянуло прикоснуться. Он понимал, что нельзя. Нельзя и все. Это не приведет ни к чему хорошему. Ведьма околдует его (или уже околдовал!) и сбежит, убив или, еще хуже, ввергнув во грехи окончательно. Эмиль протянул руку, почти не отдавая себе в этом отчета, и отвел пряди с лица. Ведьма был красивым. Он держал глаза закрытыми, его губы не шевелились, так что Эмиль немного успокоился: никаких заговоров он не читал. Эмиль обернулся на дверь. Прислушался. Было очень тихо. Он снял перчатку и на пробу провел пальцами по чужим волосам. Волосы как волосы. Кожа как кожа. Ресницы как ресницы. Губы как губы. Но все равно было в нем что-то. Что-то дикое, неземное. От него пахло Бездной, соленой океанской водой, холодом и грехом. На шее, прямо над ключицей, начинала проступать лиана. Эмиль прикоснулся к ней. Ведьма издал очень странный вздох, и Эмиль пугливо одернул руку, поборов желание отскочить на другой конец комнаты, но больше никаких движений и звуков не последовало. Тогда Эмиль прикоснулся еще раз, и лиана под его пальцами пульсировала, как сердце. Эмиль проследил по ней пальцем, лиана уходила на плечо и дальше, куда-то за спину. Пришлось отодвинуть ткань рубашки, чтобы и дальше касаться горячей бархатной кожи. Эмиль попытался повторить про себя семь запретов и не смог. Язык присох к небу. — А у тебя такие беспокойные руки, смотритель, — прошептал ведьма. Эмиль дернулся, пугливо подняв на него взгляд. Огромные черные глаза смотрели прямо на него. У него был тихий голос, заговорщический тон, полуулыбка змеи на черных губах. — Нечасто прикасаешься к запретному? — ведьма наклонил голову вбок и подбородком потерся о тыльную сторону его ладони. Эмиль внутренне закричал. Он поднял руку, развернул ее и прикоснулся к щеке, не отрывая взгляда от чужих гипнотических глаз. Ведьма улыбнулся чуть шире. Черные губы приоткрылись и прихватили большой палец. Эмиль дернулся, опомнившись, отшатнулся и с размаху ударил ведьму по щеке. Его голова дернулась, он не издал ни звука, только очень тяжело выдохнул сквозь стиснутые зубы. Эмиль испуганно отскочил. Его сердце колотилось где-то в горле, по всей спине выступил ледяной пот, в одежде стало очень душно, и колющий жар сполз по позвоночнику вниз. — Чертова ведьма! Ведьма в ответ фыркнул, выпрямляясь в кресле, насколько позволяли крепления. — Зачем же так грубо? Разве ты не хочешь узнать шестой запрет… поближе?