Бездна

Чужой был очаровательно сонным. Он уже не издавал звуков и дышал спокойнее, лишь редко-редко едва слышно коротко мычал, может, прося, чтобы его оставили в покое и дали заснуть. Но отпускать его не хотелось. Отстраниться и перестать кусать просто не получалось. Кожа под губами была мягкой, нежной. Чешуя с его шеи уже сползла, открывая шрам, и эта тонкая белая полоска так и манила. Отпустить было невозможно. Билли ткнулась носом Чужому под челюстью, потянула воздух носом и коротко лизнула, тут же слегка кусая челюсть. Она кончиком носа провела по шее вниз, задержавшись на шраме, а потом тронула губами покрасневшее от укусов плечо возле большой свежей царапины. Билли не рассчитала и укусила слишком сильно, содрав кожу. Чужой сонно дернул плечом и повернулся набок, к Билли спиной, прижимаясь щекой к подушке. Билли клацнула зубами. Десны почти сводило от желания снова вцепиться в кожу. Билли ощущала себя… сытой. Не насытившейся, но сытой, а Чужой был слишком \вкусным\. Устроившись сзади, Билли просунула руку Чужому под шею, а второй рукой обняла его поперек груди и тут же прижалась губами к выступающему позвонку, слегка кусаясь. Чужой едва слышно застонал, так, что внутри сладко скрутило, и Билли укусила сильнее, крепко прижимая его к себе. — Я хочу спать, — шепнул он заплетающимся языком, и Билли сжала зубы сильнее, оставляя след. — Билли… пусти. — Не хочу, — отозвалась она негромко и подняла лицо, носом скользя до кромки волос, глубоко вдыхая. Сладко. — Не пущу, — шикнула она, и Чужой тяжело длинно вздохнул. Его усталость чувствовалась очень сильно, и Билли тоже слегка клонило в сон, но еще не настолько, чтобы начать отключаться.