Бездна

Чужой смотрел на нее человеческими мокрыми глазами. Когда его взгляд не был затянут чернотой, глаза казались меньше, а сам он — моложе, но черты лица при этом как-то заострялись. Едва уловимо, но Билли уже начала замечать такие мелочи. Она подумала о том, что, пожалуй, не стоило так тянуть. Не стоило так долго игнорировать его. Она, конечно, почти оскорбилась. Ей было неприятно. Но сейчас она понимала, что он не специально. Конечно, не в его это духе. — Иди сюда, — шепнула она, притягивая его к себе в одно слитное движение. Чужой в ее руках задрожал так, что стало больно. Билли трепетно прижала его к себе, одной рукой крепко обнимая за талию, а второй, не своей, зарылась в волосы. Он всхлипнул тонко, беспомощно, вжался лицом в ее плечо и крепко ухватился, стиснув пальцами жесткую ткань куртки на спине. Чужой дышал часто-часто, вздрагивая плечами, и Билли поняла, что он плачет. Она не умела успокаивать людей, а уж тем более не знала, как успокоить мальчика, четыре тысячи лет проведшего в одиночестве. Как это, должно быть, было страшно и долго. — Все хорошо, — шепнула она едва слышно, и он всхлипнул шумно, надрывно. Билли прижалась щекой к его волосам. — Я не хотел тебя оскорбить, — прошептал он едва слышно, и Билли вздохнула. — Я знаю, — отозвалась она тихо, приглаживая его волосы нежно. — Я знаю. Тише. Билли отстранилась немного, на что он испуганно вцепился ей в плечи. Она, положив не свою ладонь на его щеку, ласково погладила большим пальцем под глазом, целуя холодный лоб теплыми губами.