Его так трудно понять.

      Палата Тодороки находилась на 3-ем этаже, поэтому Бакуго пришлось ехать на лифте. Зайдя в лифт, он увидел Киришиму, стоявшего в правом углу. Кацуки подошел к Эйджиро. — Бакуго, это ты? — спросил Киришима. По его лицу было видно, что страх потихоньку проходит сквозь него. Это же, все-таки, он довел Кацуки до срыва. Неконтролируемый в гневе Бакуго, теперь с очень мощной причудой, что может быть страшнее? Недолго думая, Бакуго вылил оставшийся шоколад на голову Киришимы. — Я п-прощен? — спросил Эйджиро, руки которого уже тряслись от необъяснимого ужаса, а с волос стекала коричневая жидкость. Бакуго злобно ухмыльнулся, после чего нажал на 3-ий этаж. После минутного выслушивания извинений от Киришимы, Кацуки покинул лифт и направился в 317-ую палату. Зайдя в нее, он увидел перед собой свое тело, лежавшее на кровати и рассматривающее руки. Тодороки, увидев Бакуго в дверях, тут же поспешил встать, но грохнулся на пол из-за дичайшей боли. Шото не смог сдержать слез и уже через пару секунд из его глаз пролились горячие капли. — ЭЙ! БЫСТРО ПРЕКРАТИ ПЛАКАТЬ! ТЫ ПОРТИШЬ МОЕ ИМЯ! ПРЕКРАТИ! — Бакуго подошел к Шото и посадил на кровать. Кацуки вытер слезы Тодороки рукавом, после чего достал из своей куртки, висевшей на плечиках, пластинку, где было 5 таблеток обезболивающего. Блондин налил апельсинового сока, который принес "ему" Киришима, в стакан и дал Шото. Тодороки быстрыми глотками запил таблетку соком. Когда боль утихла, Тодороки загнул штанину и увидел 6 глубоких порезов. Его зрачки на секунду стали у́же в несколько раз. Шрамы достигали 5 сантиметров в длину и уходили под кожу на 2 сантиметра. — Почему ты не обратился к врачу?—спросил Тодороки, смотря на Бакуго с сочувствием. Теперь он понимал от чего ночью Кацуки так взвыл. — А почему ты, Двумордый, такой слабый? — не хотя отвечать на вопрос, Бакуго перевел тему. — ... — ЗАТКНИСЬ! — крикнул Кацуки. — Но я даже ничего не сказ... — ТЫ СЛИШКОМ ГРОМКО ДУМАЕШЬ, — не дослушав Шото, отрезал Кацуки, поле чего сел около батареи и стал смотреть на пол. Тодороки сидел на кровати, боясь задавать Бакуго вопросы, хотя их было слишком много. Как они поменялись телами? Зачем Кацуки спас его, если знал, что в него попадет? Почему не рассказал никому? Почему он не обратился к врачу? и тд. После недолгого молчания, Тодороки собрался с мыслями, и, все-таки, задал один вопрос — Как ты терпел это? У тебя в пластинке было 5 таблеток из 6, а это значит, что ты принимал обезболивающее только один раз, — Тодороки почесал нос, — неужели ты настолько вынослив? — Не твое дело. Скажи мне лучше, почему ты такой мерзлячий? — Кацуки перевел взгляд с пола на Тодороки. — Мерзлячий? — Шото приподнял бровь, — я еще никогда в жизни не мерз. Огонь стабилизирует мой холод. Я могу ходить в майке при температуре -40 или ниже. — ПОЧЕМУ ТОГДА Я СЕЙЧАС СДОХНУ ОТ ХОЛОДА, ХОТЯ НА УЛИЦЕ +12 ? — прорычал Бакуго, показывая пальцем на термометр, висевший на окне. Тодороки задумался. — Может, потому что мое тело не контролирует огонь? Большую часть жизни я им не пользовался, — Тодороки взглянул на часы. Времени было 9:45, — тебе пора возвращаться в палату, в 10:00 нас пойдут проверять, — не успел Шото договорить, как Бакуго встал с пола и пошел к себе в палату, — если станет холодно, приходи. — Ха! Нечем мне больше заняться, как по чужим палатам шастать! — сказал Бакуго, хлопнув дверями.       12:53. Бакуго все еще не спит. Даже под двумя одеялами ему очень холодно. В его голове вертелись слова Тодороки. Полежав еще несколько минут, он соскочил с кровати и направился к Шото. Дойдя до палаты и открыв дверь, он увидел Тодороки, читающего книгу. — Я знал, что ты придешь, — сказал Тодороки, положив книгу на тумбочку. — Конечно ждал! Это, все-таки, ты виноват в том, что мне холодно! Ну, вернее, не ты, а твое тело, НО ЭТО ВСЕ ОДНО И ТО ЖЕ! — сказал Бакуго, подойдя к Шото. — Ложись, — сказал Тодороки, хлопнув рукой по кровати 2 раза. Кацуки хотел возразить, но ему уже было все равно. Забравшись в кровать, Бакуго лег на правый бок. Тодороки нежно обнял его со спины, накинув на них одеяло. Тело Кацуки было горячим, поэтому Бакуго только сильнее прижался к груди Шото. Не прошло и минуты, как оба парня крепко заснули.