Его так трудно понять.

      Сегодня Киришима встал пораньше, чтобы перед школой зайти к Бакуго и Тодороки. Выходя из дома, Эйджиро взял со стола пакет с конфетами и направился в больницу. Кто, как не он, знал, что Бакуго обожает сладкое, особенно KitKat.       Подойдя к палате Бакуго, Киришима заметил, что дверь не закрыта. Бакуго не мог оставить дверь приоткрытой, он бы просто умер от того, что какие-то люди слишком громко дышат и постоянно ходят туда сюда. Эйджиро встал в боевую позу. Открыв дверь палаты, он увидел пустую кровать и кучу разбросанных носков. В ванне тоже никого не было. Красноволосый положил конфеты на полку и направился к Тодороки. Подойдя к 317-ой, Киришима постучался в дверь, но реакция была нулевая. Эйджиро начал беспокоиться. Он ворвался в палату и увидел перед собой на удивление странную картину. Тело Кацуки обнимало тело Тодороки так сильно, что казалось, еще чуть-чуть и он его задушит. Лицо (на теле) Бакуго выглядело счастливым. Если бы Тодороки не улыбался во сне, то Киришима никогда бы этого не увидел. Легкие мурашки прошли по телу красноволосого и заставили расплыться в улыбке. Он решил запечатлеть этот момент на свой Polaroid*. Подойдя поближе к сладко спящей парочке, Киришима настроил фокус и сделал фотографию. Звук от фотоаппарата разбудил Бакуго. Блондин еле-как открыл один глаз и увидел перед собой Киришиму, разглядывающего фотографию. — А ну-ка, покажи мне фоточку, — сказал Бакуго. В его голосе было ясно слышно раздражение. Когда Бакуго разглядел, что изображено на фотографии, его правый глаз дернулся. Киришима понял, что ему пиздец. Бежать? БЕЖАТЬ! Эйджиро резко развернулся и побежал прочь из палаты, выронив фотографию. — "Черт!" — подумал Киришима, но собственная жизнь ему была дороже. — ЭЙ, ИДИ СЮДА! КИРИШИМА, МАТЬ ТВОЮ! ЕСЛИ Я ДОГОНЮ ТЕБЯ, ТО УБЬЮ! — воскликнул Кацуки и побежал за красноволосым. От криков Бакуго проснулся и Тодороки. Он сонно посмотрел на тумбочку. Обезболивающего там не оказалось, тогда Тодороки окликнул Бакуго, но его уже давно не было в больнице. — Бакуго? Где ты? - Шото осмотрелся, дабы найти блондина - Бакуго? - Тодороки, вдруг, стало как-то не по себе, и он, опустив голову, прошептал - Неужели ты опять ушел? Неужели я тебе настолько противен? — Шото посмотрел на пол. Он увидел фотографию, которую выронил Киришима, и поспешил ее поднять, — определись уже, чертов дурак, спишь ты со мной или избегаешь меня. Тодороки стало одиноко. Он позвал медсестру, чтобы та дала ему обезболивающее, и подошел к окну. Посмотрев в него, Шото увидел, как полный ненависти Бакуго гоняется за испуганным Киришимой. — ИДИ СЮДА, МАТЬ ТВОЮ! КИРИШИМА, СЕЙЧАС ТЫ У МЕНЯ ПОЛУЧИШЬ! Я СКАЗАЛ СТОЙ! УБЕГАЮТ ТОЛЬКО БАБЫ! ОСТАНОВИСЬ И ПРИМИ СВОЮ УЧЕСТЬ! К—И—Р—И—Ш—И—М—А—А—А!!! — Шото смотрел на всю эту картину и ему становилось все веселее и веселее. Он не хотел, чтобы они останавливались. — "Вот бы этот момент был чуточку дольше"...— подумал Тодороки, но в ту же секунду передумал. Кацуки стал кидать в Эйджиро ледяные копья. Похоже, блондин начал привыкать к причуде Тодороки. — Хэй, Бакуго, остановись! Так и убить можно! — выкрикнул Шото из окна. — Так этому ублюдку и надо! — проворчал Кацуки. — "Надо что-то делать", — подумал Тодороки и посмотрел на время. — Бакуго, перестань, Киришима опаздывает в школу! — еще раз выкрикнул из окна Шото. У Кацуки была нулевая реакция и Тодороки это предполагал, поэтому решил схитрить. — БАКУГО! БАКУ...— Шото сделал вид, будто упал. Кацуки, услышав обрывистый звук, обернулся и посмотрел в окно. Силуэта двумордого там не было. Блондин немного вздрогнул и помчался к Тодороки, оставив Эйджиро в покое. Киришима мысленно перекрестился и пошел в школу.       Прибежав в 317-ую, Бакуго увидел сидящего на полу Шото, который искренне улыбался, прикрыв глаза. — Тц, ты издеваешься? — буркнул Кацуки и ушел в свою палату. Тодороки еще несколько минут сидел с улыбкой на лице. Вдруг, он вспомнил про фотографию, сделанную Киришимой, и потянулся за ней в карман. — "Да что с тобой не так, Бакуго? — думал Тодороки, — хотя, это нужно спросить у тебя, Шото! Влюбиться в Кацуки равноценно самоубийству! Эти чувства заранее обречены на провал. Не стоит тебе об этом даже думать. Выкинь его из головы. Тц! Как я вообще до этого докатился? Мне же в нем ничего не нравится! Ну, кроме его мускулистого тела или волос, — Шото запустил руку в волосы, — ужас, Бакуго когда их в последний раз мыл вообще?" Встав с пола, Тодороки направился в ванну мыть голову, попросив заранее какой-то шампунь с кокосовым маслом у медсестры. — Боже... — Тодороки стоял перед зеркалом и не мог отвести взгляд от волос Бакуго. Они не торчали в разные стороны, а просто неряшливо свисали вниз и были такими мягкими, что Шото даже начал завидовать. Волосы Кацуки были достаточно длинными, поэтому Шото убрал челку назад и завязал ее в не большой хвостик розовой резиночкой, висевшей в углу ванной на крючке для полотенца.       Шото сидел и читал книгу, как вдруг, к нему ворвалась медсестра. — Тодороки Шото? — спросила она. — Да, — ответил Шото. — У меня для вас 2 новости. Во-первых, мы прервали отдых Исцеляющей девочки, поэтому завтра вечером мы попробуем вас переместить в свои тела. Во-вторых, ваш врач хотел отправить вас обратно в общежитие, но мы не имеем права отпускать тело Бакуго домой с порезами на ногах, поэтому вы останетесь здесь, — сказала медсестра и посмотрела на Шото сочувствующим взглядом. — Постойте, значит Бакуго сегодня выпишут? — Да, — медсестра развернулась к выходу, но тут же повернулась обратно к Тодороки, — ах да, пока не забыла, к вам, через несколько минут, придут друзья. Медсестра вышла из кабинета. Тодороки не хотел никого сейчас видеть. Единственный шанс приблизиться к Бакуго, только что ускользнул из его рук. Шото безнадежно выдохнул и лег на кровать, делая вид, будто спит.