ELYSIUM

      Чимин ворочается на кровати, то и дело вспоминая произошедшее в палате, а потом и в парке. «Дурацкий хен!», одеяло летит на пол. В последнее время их отношения стремительно развиваются, для парня это странно хотя, где-то глубоко он понимает, почему все так. Он знает, что времени совсем мало, и выстраивать отношения по маленьким деталям просто невозможно. Но это не расстраивает, ведь Чон всегда помогает забыться. Мысли обрывает грубый и неожиданный голос. — Подыхаешь? Глаза округляются, а сердце пропускает неприятный удар. — Ч-что ты тут делаешь? Откуда ты знаешь? — Мин глупо открывает рот, пытаясь набрать побольше воздуха в легкие. — Да вот, встретил с утра твоего дружка, он то и открыл тайну твоего исчезновения. Скажи, а он совсем не знаком с чувством самосохранения? Так просто угрожать влиятельному человеку, — мужчина ядовито улыбается, потирая массивный перстень на пальце. — Убирайся, — нервно выпаливает Чимин. — Ты не рад видеть своего отца? Чимин-а, поверь, я тоже не горел желанием сюда заявляться, но пришлось, хочу самолично убедиться, что ты больше не появишься в моей жизни. — Я тебе не Чимин-а, а теперь проваливай, если убедился! — брови злобно хмурятся. — Ты совсем хреново выглядишь, сынок, сколько осталось? — мужчина подходит к парню, подцепляя пальцами подбородок. — Тебя это волнует? –отворачивая голову, цедит Пак. — Ты даже о матери так не переживал, как обо мне, что, я такая серьезная преграда? Что ты смотришь на меня, папа? — Чимин впивается раздраженным взглядом в застывшего мужчину. — У тебя еще силы на разговоры есть? Не смотри на меня такими глазами, — «отец» толкает Чимина в плечо, — и будь добр, закрой свой рот, твоя мать была всего лишь дешёвой шлюхой на день, кто знал, что после ночи я так облажался и заделал тебя? Поэтому, спасать ее, ровном счетом, как и тебя, мне выгоды не было. Не забудь, если все же выберешься, не показывайся на глазах, не порть свою и мою жизнь, а, и забыл сказать, предупреди своего дружка, чтобы спал с открытыми глазами, я такого не прощаю, — мерзкий гогот больно прошелся по ушам. — Не смей, слышишь, не смей трогать Хосока, ты, кусок говна, говори, что хочешь про меня, про мою мать, но не трогай его! Я уже давно исчез из твоей жизни и больше не собираюсь там появляться, поэтому сделай одолжение, исчезни навсегда из моей жизни! — тело предательски дрожит. Пальцы смертельно сжимают покрывало. — Ты его любишь? Так ты еще и из «этих»? Хорошо, все же, я должен проявить уважение к умирающим, предсмертный подарок, я не трону твоего «милого», мне не нужны проблемы, — широкая ладонь ложится на плечо, едкий шёпот ожигает ухо, — только обещай, что избавишь мир от очередного пидора? Чимин сбрасывает чужую руку. — Убирайся, убирайся, пошел вон, я тебя ненавижу, будь ты проклят! — истошные крики, способные достать до самых укромных уголков души, слезы. Чимин бьет отца изо всех оставшихся сил. — Сумасшедший ублюдок! — было последними словами мужчины.       Парень медленно скатывался по стене, сжимая волосы у корня. Слезы больно обжигали бледные щеки. Невыносимо. Внутри все разорвало. «Хосок-хен, помоги, спаси меня, я хочу жить, хен». Утробный рык, зубы больно впились в руку, дабы заглушить скрежет, разбивающегося сердца. Неприятный звон в ушах, перед глазами постепенно темнеет. Парень трясет головой, пытаясь хоть что-то разглядеть. Он не понимает, что происходит, почему так резко. На смену истерике приходит страх, страх проедающий до костей. Мрак. Вокруг ничего, кроме непроглядной темноты. Чимин растерянно нащупывает стену, тело трясет и скручивает от терзающей головной боли. «Только не сейчас, почему это происходит? Почему я не вижу?». — Господин Пак, — испуганный возглас молоденькой медсестры, которая прибежала по сигналу, — вам плохо, вновь приступ? — девушка наклоняется к парню, улавливая обращенный в никуда взгляд. Сдавленный стон, учащенное дыхание. — Б-больно, — еле слышно выдыхает Чимин. — Боже, потерпите, я сейчас позову врача! — девушка подскакивает. — Х-хосок, он н-нужен мне, — Пак пытается схватить девушку за руку, но не выходит, перед глазами упрямо весит черный занавес, мешающий разглядеть, хотя бы положение силуэта. — Х-хорошо, потерпите, пожалуйста! — медсестра вопила как ужаленная, она ничего не понимала, но четко была уверенна, что нужен врач, а не какой-то Хосок. Через минуты две в палату забежал взволнованный мужчина. — Пак Чимин, сколько пальцев я показываю, — четко произнес врач. — Я н-не знаю, — сквозь зубы шипит Пак, прогибаясь в спине. — Срочно, инъекцию трамадола! — врач приобнимает парня, дабы тот не получил большие травмы. — Но это же, — закусывая губу, произносит медсестра. — Я знаю, что говорю или ты решила поучить меня? Живее готовь шприц! — Х-хосок, пожалуйста, он н-нужен мне, — на выдохе скулит Чимин. — Он скоро будет, все хорошо. Быстрее! — ватка неприятно касается тонкой кожи руки. Противный укол. — Потерпи, скоро отпустит, — мужчина поглаживает содрогающуюся спину Пака. — Позвони господину Чон, он должен срочно приехать! — Х-хорошо, — девушка поспешно выходит из палаты. — Здравствуйте, господин Чон, пожалуйста, не торопитесь, присядьте, — мужчина уже привычно указывает на кресло, — можете сказать, во время вашей прогулки на пациента никто не воздействовал? Никаких ссор? — Нет, ничего такого, мы спокойно гуляли и Чимин-а чувствовал себя хорошо, — дрожащим голосом проговорил Хо. — Я скажу напрямую, состояние пациента сильно ухудшилось. Во-первых, на сегодняшний день расстройство координации стало более выраженным, Чимин не может двигаться с закрытыми глазами. Во- вторых, произошли вегетативные нарушения, пациент быстро утомляется и, по недавнему обследованию, ощущает сильную слабость. В-третьих, — врач переводит дыхание, — Пак Чимин теряет в весе, за последние три недели он потерял почти два килограмма, внутривенное питание слабо помогает, а еда, полученная естественным путем, выходит с рвотной массой. И в- четвертых, сегодня проявился новый симптом, кратковременная потеря зрения, что свидетельствует о том, что опухоль выросла и начала задевать зрительный нерв. Но есть положительное в этой ужасной картине, из-за того, что опухоль находится в затылочной части, пациент только ослепнет, в случае если бы образование находилось в другой области, у Пак Чимина могла бы снизится интеллектуальная активность или пациент мог бы лишится слуха или речи. — Получается, у него осталось еще меньше времени? — перебивает Чон. — Мы постараемся сделать все, чтобы продлить жизнь пациента, но все же будьте готовы к тому, что осталось меньше года. — Меньше года? — Видите ли, когда у пациента начинается приступ, мы вводим ему анальгетик, на начальных стадиях это легкие вещества, такие как аспирин, ибупрофен, они не содержат наркотических примесей. По мере увеличения болей мы увеличиваем дозу лекарства, если боль не купируется легкими препаратами, мы вводим вещество, содержащие малое количество наркотика — слабый опиат. Доза постепенно увеличивается, так как боли становятся учащенными. На последней, четвертой стадии, вводятся наркотические препараты — сильные опиаты, чтобы хоть как-то облегчить страдания пациентов. Сейчас есть более щадящие вещества не вызывающие сильной привыкаемости. К чему это… сегодня Чимину был введен трамадол- слабый опиат, а это говорит о том, что сейчас у пациента третья стадия рака, по симптомам начало третьей стадии, а судя по тому, насколько быстро растет опухоль, стадия может быстро перерасти в четвертую, неизлечимую, но мы не допустим, постараемся не допустить этого, — врач тяжело вздыхает и настороженно вглядывается в изведенного Хосока. — Что мне делать, господин Ли? Что я могу сделать для него? Чем мне помочь? Я продал все, что у меня есть, я заплатил за все, но это не действует и он медленно и мучительно уходит, скажите, что мне сделать еще? — Чон вцепляется в халат врача. Глаза быстро наполняются слезами. Губы дрожат. — Просто продолжайте верить в него, он должен чувствовать вашу поддержку и веру в то, что он сможет вылечиться. Постарайтесь не плакать, это может вызвать у пациента новый приступ. Улыбайтесь ему чаще, ведь в любой момент он может потерять зрение и больше не увидеть ваше счастливое лицо, — врач встал, — я буду продолжать проводить лечение, чтобы облегчить страдания Пак Чимина, а вы просто продолжайте любить его, — мужчина слегка улыбнулся, погладил Хо по плечу и ушел.