ELYSIUM

— Чимин-а? — заглядывая в палату, тихо зовет Хосок. — Х-хен, это ты? — от кровати доносится еле слышный шепот. Чон торопливо подходит к кровати. — Я рядом, — цепляя короткие пальцы, проговорил Хо. — Ты меня видишь? — Ничего не вижу, хен, мне очень страшно. Я так хочу еще раз увидеть твое лицо, твое прекрасное лицо, хен, но боюсь, что больше не увижу, — Пак с трудом поднимает руку, в надежде найти такое любимое лицо. — Чимин-а, — Чон подставляет щеку и маленькие пальчики нервно принимаются обводить контуры лица, — скоро все пройдет, тебе ввели лекарство, успокойся, я рядом, я никуда не уйду, я не оставлю тебя. — Я люблю тебя, хен, — голос дрожит, страх остаться в вечной тьме плотно окутывает, медленно заползая внутрь. — Подожди немного, — видя все переживания парня, Чон мягко запускает пальцы в его волосы. Массирующие движения немного успокаивают. Чимин громко сглатывает и закрывает глаза, в надежде на то, что этот страшный сон скоро закончится. — Хен, можно попросить, — Пак крепко сжимает ладонь, — посиди со мной вот так, хорошо? — Хорошо, — Чон садится на край кровати, прижимая Чимина к груди. — Спасибо, хен, — шепчет Чимин. Ему хорошо, Хосок просто молчит и ждет, он не сотрясает воздух ядовитой фразой «все будет хорошо», в отличие от врача. Пак знает, что хорошо уже не будет, будет только хуже, но он не отчаивается, он просто принимает, он просто постарается оставаться таким же счастливым, как и раньше, ради Хосока.

***

      «Мой маленький глупый ребенок» проносится в голове. Чон не спеша подходит к краю крыши. Он не знает, как забрел сюда, но тут хорошо, так тихо и спокойно. Тут можно спокойно подумать о жизни, переосмыслить многие вещи и уйти с ясной головой, продолжая счастливо жить. — Сегодня так красиво, Чимин-а, прям как в тот день, когда мы в последний раз гуляли, — пальцы проходятся по темным волосам, — думаешь, нам стоит увидеться? Опять ты молчишь, так больно, я ведь всегда с тобой говорил, и ты радостно отвечал, приятно улыбаясь, но сейчас ты предательски молчишь… Ладно, молчи, я просто скажу, что с тобой многие хотят встретиться, особенно аджосси из твоего любимого кафе, но знаешь, я не понимаю, как мне выполнить их просьбу о встречи, если ты упрямо играешь в молчанку… Хорошо, давай вспомним последний момент, и тогда, ты ответишь, можно ли нам встретиться. Я так соскучился по тебе, надеюсь, ты скажешь да, — смешок, прохладная ладонь проходится по лицу, стирая слезы.

***

— Привет, как ты? — Чон устремляет взгляд на сидящего у окна парня. — Хен? Это ты? — поворачиваясь на голос, откликается парень. — Перестал различать мой голос? — наигранно обижается Хо. — Нет, прости, хен, я узнаю твой голос из тысячи, — слабый смех.       Перед Хосоком сидел совсем измученный паренек, похудевший до основания. В свои юные годы он должен весить килограмм семьдесят, но из-за этой напасти, Чимин весит всего сорок. В нем совсем нет жизни, а точнее в его теле, потускневших и поредевших волосах. Однако не смотря на все, жизнью наполнены блестящие, карие глаза, которые уже как месяц утратили способность видеть, и его душа. Он знает, что совсем скоро ничего не сможет чувствовать, но продолжает верить, что выживет. Кто-то сказал бы, что это глупо, однако, лучше во что-то верить и подкреплять организм позитивными эмоциями, чем опустить руки и впасть в отчаяние. Наверное, благодаря вере и оптимизму, Пак продолжает жить уже почти год. — Чимин-а, сегодня прекрасный весенний день, так тепло и хорошо, хочешь прогуляться? — Ты спрашиваешь? Конечно хочу, сколько я уже могу сидеть в этой палате, ты хоть бы домой меня забрал, — с долей грусти ухмыляется парень. — Ты же знаешь, что тебе запрещено домой, что если там случится приступ и ты… — Умру? Хен, прекрати, я чувствую, что ты поджал губы и потупил взгляд, я не умру, пока не захочу, — Пак не чувствует рядом Хосока и нервно водит рукой в воздухе, отчаянно пытаясь его найти. — Прости, Чимин-и. Стоп, пока не захочешь? Как ты можешь этого хотеть? — Чон перехватил ищущую его, руку, и сжал тонкую ладонь в своих пальцах. — Пойдем уже, не хочу слушать твои возмущения, — Чимин крепко вцепился в теплую руку, облегченно выдыхая, — ты продолжаешь стоять? Не хочешь мне помочь, я ведь сам до парка не дойду, прежних сил у меня больше нет. Хосок встряхивает головой и подхватывает Чимина. — Давай сегодня ты сядешь в кресло, я ведь знаю, что ты не можешь нормально передвигаться, ты ведь... — Чона прерывает мягкий поцелуй. — Хорошо, так и правда будет удобнее, — голос Пака совсем слабый. По прогнозам врача, Чимину осталось от силы два месяца, так как метастазы разрослись по многим органам, и мешают им нормально функционировать. Хосок тяжело вздыхает и смотрит на Чимина, ерзающего в инвалидном кресле. Он по-прежнему красив, а улыбка, спасавшая от всех проблем, теперь убивает, пронзает насквозь. — Хен, пожалуйста, прекрати грустить, мне больно, когда ты в таком состоянии. — Прости, Чимин-а, ты точно хочешь в парк? — Чон садится на корточки перед парнем, складывая руки на острых коленках. — Сегодня мне лучше, я хочу подышать свежим воздухом, вдруг это в последний раз? — Чимин находит голову Хо и запускает пальцы в волосы, — хен, прошу, перестань переживать и просто пошли, хорошо? — самая искренняя и теплая улыбка. — Хорошо, Чимин-и.