Счастье со вкусом боли.

      Руслан входит в помещение, пропахшее сыростью и плесенью, от чего начинает морщиться. Он косо смотрит на Арсения, который, скорее всего спит, а может и просто сидит с закрытыми глазами. Белый тянется руками к цепям, которые окутывают руки Попова, чуть ослабевая их. Второй конец мужчина подвешивает к креплениям на потолке, так что теперь руки Арса невольно поднимаются вверх. Дальше идёт очередь оковы на шее, она со скрипом поддается и падает на пол. Попов открывает глаза. — Чт… —  Арсений пытается сказать хоть что-то, однако горло пересохло настолько, что его дерёт от каждого издаваемого им звука. — Проснулся? — зло смотрит мужчина, выбивая ногой из-под пленника железный стул. Казалось бы, Попов сейчас упадет на пол, но странные махинации со стороны Руслана приводят Арса в висячее положение. — Я не имею против тебя ничего, но так хочет Воля. Так что терпи, красавчик.       Мужчина уходит. Арсений продолжает смотреть по сторонам пустым взглядом. Его шея теперь свободна, и наконец-то он может её размять. Физическое состояние тянет на слабую тройку: видимых ран нет, каких-либо гематом тоже; безбожно болят синяки, оставленные после тугих цепей, всё затекло. Если же говорить о внутреннем состоянии, то даже самой низкой оценки будет недостаточно для описания; похоже оно уходит в минус. Пустота, которая охватила его душу и сердце, не дает здраво мыслить, и мужчина предпочел вовсе забросить это дело. Выбраться он также не пытался, ведь какой смысл, если выход всего один, а вероятность успеха совсем ничтожна.       Скрипит дверь, нагоняя страх на пленника, в помещение появляется Павел с ехидной или даже злой ухмылкой на лице, с искрами в глазах, что становится тошно, а в руке — нож, скорее всего острый, специально наточенный для Арсения. Воля стоит позади подвешенного мужчины на расстоянии вытянутой руки. — Лис, готов поиграть? — ответа на вопрос не последовало, из-за чего мужчина хмурится, крутя холодное оружие в правой руке, а после вытягивая её так, что его острие вонзается в кожу спины около позвоночника. Арсений сдавленно хрипит, прогибаясь в спине, но делая только хуже, потому что нож соскальзывает и оставляет глубокую полосу. Попов хватает воздух ртом, задыхаясь в немом крике, от чего открывает глаза, на которых наворачиваются слёзы, но совсем не из-за боли в спине. Нет. Это боль, которая возникает при любой, даже самой малейшей мысли о его любимом человеке. — Ну, солнышко, чего же ты молчишь? Скажи, что рад меня видеть! — Павел подходит почти вплотную к пленнику, вынося нож перед животом. Он ведёт им полосу по оголенной части, поднимаясь выше, разрезая не только кожу, но и ткань толстовки. — Тебе не больно? — Арсений вновь прикрывает глаза, чуть качая головой. Руки Воли начинают трястись с огромной силой, брови сдвигаются к переносице, а взгляд холодеет. — Почему? Почему? — дрожит голос Паши. — Почему ты не чувствуешь той боли, которую ты мне причинил? Почему? — надрываясь кричит мужчина.       Громкий звук бьётся о стены маленького помещения, отдаваясь резким шумом в голове, от чего та начинает болеть, пульсируя в висках. Воля загорается ярким пламенем, ярость охватывает его полностью, заставляя его причинять ещё большую боль пленнику; он полностью разрезает одежду Арса, оставляя его нагим. Однако настроение Паши меняется быстрее, чем это происходит у нормальных людей, в миг он просто опускает голову, улыбаясь чуть заметно. — Ты такой красивый, лис, хочу тебя. — облизывает он верхнюю губу, подходя ближе к Попову. — Х… хва… — пытается остановить его Арсений, но мужчина впивается в его губы, таким образом затыкая. Попову противно, безумно противно. Ещё не так давно он поймал Антона за поцелуем с другим, а сейчас вот так он изменяет и себе, и Шасту.       Арс не отвечает Паше взаимностью, и последний вновь принимается за нож. Он становится позади Арсения, переворачивая нож в руке, так чтобы тыльная сторона смотрела вверх. Воля пристраивает кончик ножа в ложбинке между ног, ведя им вверх. Сердце Арса, кажется, замирает, а дыхание прекращается вовсе.       Страх — самое частое чувство людей, и, пожалуй, Попов один из тех, кто зависит от него.       Воля продолжает начатое им дело. Острие ножа останавливается около дырочки Арса, чуть разрезая её, входя внутрь.       Боль — такая же неотъемлемая часть Арсения, такая ненавистная ему, но та часть без которой его жизнь не существует. — Лис, ты ведь подумал, что я шучу, верно? — противно улыбается Паша. Безумие в плохом его проявление - это состояние мужчины, который жаждет мести, который потерял самое важное и которому правила не писаны. — Какой ты наивный! — заливается в смехе он.

***

— Прости, Серёж, я не могу тебе помочь. — выдыхает Антон, его руки безжалостно трясутся, воздух вокруг него словно заканчивается. — Но, Шаст, это… Это, чёрт возьми, твой любимый человек! — орёт в трубку Матвиенко, по большей части из-за своей личной беспомощности, однако, он чувствует свою ответственность за это и не может оставить всё на произвол судьбы. — Нет, Серый, — голос содрогается, меняя свою тональность, на более грубую. Сережа всё понимает — Антону больно, им определенно больно, больно из-за этой суки-любви. — Моя сестра в больнице, сейчас самое важное её здоровье. Прости, я не могу тебе помочь.       Вызов сброшен. В руке Шастуна — дорожная сумка, в ней — вещи, которые наиболее важны для него, по крайней мере, сейчас. В кармане — старая пачка сигарет и один билет до Воронежа. Вылет через четыре часа. В глазах читается дикая усталость, полное разочарование и боль.

Боль укрывает нас по ночам, пряча в холодных объятиях. Слезы ступают на наших глазах — вот она. Плата за счастье.