Саи и спиритическая доска
1 октября 2017 г., 23:14
Когда Рафаэль вернулся в логово, прошло уже без малого пять дней. Он просто отрубился по дороге в канализацию: раз — и выключили свет, два — вот он уже стоял посреди кухни, прямо по центру стола, за которым завтракала его семья. Да, похоже, все было действительно худо — Раф насчитал на столе пять тарелок. Одна, нетронутая, с трещиной — его, была доверху наполнена раскисшими в молоке хлопьями.
— Бл*дь, — сочно выругался Рафаэль, созерцая эту далекую от идиллии картину. Кейси был прав — с его братьями творилось что-то неладное.
Микеланджело не просто не улыбался — он почти не разговаривал. Весельчак и хохмач хмуро пялился на пустое место за столом и давился яичницей. Сидящий рядом с ним Донателло тоже не был эталоном жизнерадостности, но, как ни странно, меньше всех напоминал робота, выполняющего ежедневный алгоритм. Да, он был уставший, с красными глазами, но его взгляд, вперившийся в планшет, горел мрачной решимостью. Рафаэль даже заглянул ему через плечо, чтобы посмотреть, в чем же на этот раз плавают мозги его брата. Вычленить основную мысль среди кучи непонятной терминологии было не так сложно. Рафаэль усмехнулся. Ну, хоть Донни ведет себя, как настоящий мужчина (неожиданно даже). Его брат решил направить всю мощь своего интеллекта на изучение медицины.
Сенсей сильно состарился: шерсть, и без того густо пересыпанная сединой, не лоснилась и казалась припорошенной пеплом, а пальцы, плотно обхватывающие кружку с чаем, едва заметно подрагивали, царапая острыми когтями потертый фарфор. Только черные глаза были по-прежнему живыми. Он мягко вздыхал, глядя на сыновей, и о чем-то тихо разговаривал с Леонардо. У Лидера было такое лицо, что даже попытаться подслушать у Рафаэля желания не возникло — вместо этого он ушел из кухни в додзе и стал ждать.
По Лео, при желании, можно было часы сверять — дневную тренировку он начинал ровно через час после приема пищи. Разминку и простейшие ката его брат выполнил чисто и старательно, но по пустым глазам было ясно, что мыслями он не здесь. Все изменилось, когда Лео взялся за оружие. Его оружие.
Саи лежали в чужих руках непривычно и неудобно, Леонардо то и дело путал хват на рукояти и вместо того, чтобы пронзить «противника», сбивался на рубящий удар. Рафаэль смотрел на тренировку не отрываясь: было в движениях Лидера что-то неправильное, ненастоящее… Что-то, что резало глаза и бесило до невозможности. Стойки были вроде бы правильные, но какие-то деревянные, слишком много лишних, красивых, но сразу оборванных жестов, ломающих картину боя. Боя…
Когда Леонардо неловко поднялся с татами, едва не пропоров их лезвиями в попытке перекатиться, и устало замер посреди зала, Рафаэль покинул свое место в углу и встал напротив Лидера. Как когда-то на тренировке.
— Ну, что, Старший, потанцуем? — хмыкнул тот, выхватывая призрачные копии своих клинков. Лео, будто что-то почувствовав, снова встал в стойку.
Это был самый настоящий «бой с тенью». Леонардо не мог видеть или слышать своего брата, это точно, но каким-то образом он чувствовал его удары и атаковал в ответ. Настоящий спарринг, как в старые добрые времена… Ну и что, что один из них теперь был не совсем жив — сути это никак не меняло. Только теперь, сражаясь лицом к лицу, а не наблюдая со стороны, Рафаэль понял, что ему не нравилось в движениях брата.
Кривое зеркало. «Мистер совершенство» его копировал.
Поэтому его атаки были такими неловкими, поэтому грациозные «па» обрывались на полужесте, поэтому у Лео были такие больные глаза. Он искал своего брата. Он вспоминал чужую технику, так не похожую на его смертоносный танец мечей, и пытался примерить ее на себя. Жестокая и эффективная, требующая близкого контакта, дополненная и доработанная самим Рафаэлем, она совершенно не подходила Лидеру. Слишком много откровенно «грязных» приемчиков и слишком мало философии. Слишком короткие лезвия и запекшаяся кровь на рукоятях.
Леонардо искал Рафаэля.
Рафаэль нашел его сам.
Саи выпали из ослабших пальцев. Ниндзя стоял, неверяще глядя в пустоту, и дышал тяжело и часто.
— Раф? — еле слышно шепнул он в темноту. На миг — Лео готов был поклясться! — он видел довольную ухмылку брата.
***
Наконец Леонардо более-менее оклемался. Нет, он все еще часами пропадал в додзе, упрямо осваивая чужое оружие, но теперь его направляли. Рафаэль наблюдал за ним, невесомыми касаниями правя стойки, был «тенью» в спарринге и ставил подножки, когда тот снова смурнел. Братьев на тренировки Лео пока не гнал, но это и к лучшему. Микеланджело по-прежнему ходил как в воду опущенный, но тоже помаленьку оживал. По крайней мере, перестал пропадать из дома на ночь глядя. Рафаэль, впервые заметив отлучки младшего, забеспокоился и последовал за ним на поверхность. Ничего страшного, как оказалось, не произошло — Майки не спятил, не нарывался на драку, как это сделал бы Раф, и не убивал футов, выслеживая их по одиночке. Он просто бегал к нему на могилу и говорил-говорил-говорил… Если раньше поведение младшего брата казалось Рафаэлю странным, то теперь все встало на свои места. Майки, чертов сентиментальный придурок, приходил к нему попрощаться. Он смеялся, корчил рожи, в лицах изображая недавние похороны, рассказывал что-то совсем уж глупое и не смешное… И плакал. Потом снова смеялся, вытирал непрошеные слезы и заканчивал монолог одной и той же фразой: — Ты не переживай, Раффи-бой, мы без тебя не пропадем! Повеселись там, подерись с чертями, пощипай ангелов… Прощай, братишка! — Микеланджело гладил надгробный камень и уходил, не оборачиваясь. А утром, еще не проснувшись толком, готовил завтрак на пятерых, и все начиналось сначала. Раф скрипел зубами, глядя, как Майки, в очередной раз заметив лишнюю миску, подолгу держал полную молока посудину над раковиной, не решаясь вылить чужую порцию и убрать ее на место. Потом оглядывался на дверь с таким выражением лица, что Рафаэлю хотелось треснуть его по голове чем-нибудь тяжелым, и ставил проклятую миску обратно. На столе пять порций. За столом — четверо. Еще один день был испорчен, а ночью Микеланджело в очередной раз приходил «попрощаться». Так продолжалось довольно долго. Как помочь мелкому засранцу, Рафаэль не знал и тихо бесился. Вскоре оказалось, что выведенный из душевного равновесия призрак называется «полтергейстом» и нехило усложняет жизнь окружающим. Сперва это были мелкие происшествия вроде сброшенной со стола кружки или слишком резко зажегшейся конфорки — приятного мало, но никто от подобного не застрахован. Дальше — больше: падали прочно прибитые полки, путались провода и бесследно исчез уже третий за неделю пульт от телевизора. Даже Сплинтер как-то споткнулся на ровном месте и облился зеленым чаем, благо, уже почти остывшим. Тогда-то череду мелких бытовых несчастий, наконец, заметили. Рафаэль, смекнувший что к чему, быстро освоил полезный навык и начал пакостить целенаправленно. Теперь доставалось только Микеланджело: именно на его очереди в туалет заканчивалась туалетная бумага, с зубной щетки все время падала зубная паста, а любовно прибранные комиксы погрызли неизвестно откуда взявшиеся крысы. Последней каплей стала вывернувшаяся из рук злосчастная Рафова тарелка. Майки долго смотрел на осколки несчастным взглядом, но потом, встрепенувшись, споро собрал их в пакет и убежал рыться в интернете. Той же ночью он притащил с собой неизвестно откуда взявшуюся спиритическую доску. Деловито разложив свою «добычу» на ровном участке, чуть в стороне от могильного холмика, Микеланджело принялся с преувеличенным энтузиазмом расписывать Рафаэлю все «прелести» подобного способа общения. Торжественно зачитав вслух пять строчек инструкции, он зажег какие-то вонючие свечи, положил рядом с доской блокнот с карандашом и заунывно затянул «заклинание», явно сочиняя на ходу: — О, духи Загробного мира! Взываю к вам: хряпните пива, пойдите порежьтесь в картишки, чтоб я смог связаться с братишкой! — настолько противным голосом, насколько это вообще было возможно, пропел Микеланджело и, театрально вскинув руки над доской, торжественно возложил на нее «бегунок». — Ну наконец-то! — закатил глаза Рафаэль, устраиваясь напротив брата по другую сторону доски, и положил руки на указатель. — Кхе-кхем… Это… Раф, это ты? Ты здесь? — неуверенно позвал Майки, краем глаза посматривая на могилу. Рафаэль с готовностью потянул бегунок на себя. «Да»… — одними губами прочитал Микеланджело, глядя на доску со смесью ужаса и восторга. Довольный успехом, Раф снова взялся за бегунок, решив не дожидаться идиотских уточняющих вопросов. — А… — Майки тут же проглотил готовый сорваться с языка вопрос и во все глаза уставился на ожившую в его руках деревяшку. — «П». «Р». «И».«Д».«У».«Р»… — «Придурок»… Эй! Обиженно посопев для приличия, он уже с надеждой уставился в пустоту перед собой. Рафаэль невольно поежился — от взглядов, устремленных буквально «сквозь него», все еще было не по себе. — Это и правда ты! Даже сейчас обзываешься… — судорожно сглотнув, Майки потер повлажневшие глаза и продолжил с широкой улыбкой: — Так, о чем это я… Ах, да! Раф, это ты всю прошлую неделю дома буйствовал? «Да» — Круто! Ты что, теперь навроде призрака, да? И домой можешь прийти, и сюда, и вообще?.. — от такого напора у Рафаэля появилось острое желание отвесить младшему подзатыльник. — Ты что, издеваешься? «Да» — раздраженно ответил он, не желая «диктовать» развернутый ответ по одной букве. Все же перемещение даже таких маленьких объектов требовало не только недюжинной концентрации, но и тратило уйму сил. — А… Почему ты вообще вдруг взбесился? Или ты просто только сейчас пришел? — нахмурился Майки, не сводя глаз с доски. Рафаэль поморщился от такой постановки вопроса, но постарался ответить как можно более коротко и понятно: «ТАРЕЛКА» — Ты злишься, что я разбил твою тарелку? — не понял Микеланджело. — Чувак, это же только сегодня утром было! —Дебил, ты должен был ее выкинуть, как только я окочурился!— Рафаэль снова начал беситься, но украдкой этому порадовался — злость всегда придавала ему сил. Может, выручит и в этот раз? «Нет» — Э, а из-за чего тогда? — растерялся Майки, но следующая фраза заставила его вздрогнуть: «Я МЕРТВ» Микеланджело молчал. Видимо, ждал объяснений. Рафаэль стиснул зубы, усилием воли возвращая ставшим слегка прозрачными пальцам необходимую плотность, и вывел ответ: «ЖИВИТЕ БЕЗ МЕНЯ» — Раф… — растерянно позвал его Майки, кусая подрагивающие губы. — Но как же мы без тебя?.. Как без тебя-то, а? Лео же с ума сходит! У Донни мозги уплыли в совсем уж дальние дали, а Мастер… Ну ты и сам все видел, наверное. Кто будет ругаться с Лео и вытаскивать Донни из лаборатории? Кто будет давать мне подзатыльники? Кто будет бить любимый сервиз сенсея? — Такое всего один раз было! — Рафаэль невольно усмехнулся, вспоминая несчастную сахарницу из того самого сервиза, и расслабленно откинулся назад, опираясь на вытянутые руки. Он невольно залюбовался пришедшим в себя братишкой: он больше не разыгрывал театр одного актера перед немым надгробием, а с жаром доказывал куда-то в темноту, что они будут рады даже брату-полтергейсту. — …ты же сильный! — уже чуть не плача говорил Микеланджело. — Ты же всегда прикрывал нас в самом пекле, так как же теперь!.. Собрав последние силы, Рафаэль вывел на доске всего одно слово и провалился в темноту. Разом погасли обе свечки, пустив в небо нитки вонючего дыма, но ниндзя успел разобрать короткий ответ: «БУДУ» И Майки, наконец, позволил себе разрыдаться.
