Сиди на жопе ровно, пузатая!
16 октября 2017 г., 23:41
Со Смертью у Рафаэля теперь были особые отношения, и чем дольше он был призраком, тем лучше это понимал. Не то в отместку, не то в виде поощрения Костлявая щедро отсыпала ему сверхъестественных бонусов, некоторые из которых были более чем сомнительными. Одной из таких «привилегий» стало появившееся из ниоткуда знание об отпущенном каждому сроке жизни. Оно настигло его внезапно, рухнуло на голову неподъемным бетонным перекрытием и оглушило на несколько дней. Если бы у Рафаэля было нормальное тело — его бы вырвало.
Вот уж без чего он мог обойтись, так это без знания точной даты смерти своих родных и близких! Но даже с этим ниндзя как-то смирился, твердо вознамерившись побороться с Безносой за их жизни.
Однако, это были не все новости его «веселого» посмертия. Его начали преследовать глюки. Ладно, не совсем глюки, но что-то очень близкое по определению. Видимо, это тоже было как-то связано со сроком жизни, или… В общем, Рафаэль начал замечать, что некоторые люди стали выглядеть довольно странно. Нет, не так. СТРАННО.
Все началось одним пятничным вечером, когда Кейси и Эйприл пришли к ним на ставшую обязательной «Ночь кино». Пакеты с полуфабрикатами и готовыми снеками моментально захватили внимание братьев, а сам Рафаэль не мог перестать рассматривать раскрасневшуюся от легкого осеннего морозца подругу. Казалось бы, во внешности девушки ничего не изменилось с предыдущего визита пару дней назад, она все так же была одета в темные тона, соблюдая траур, и приветливо улыбалась друзьям… Вот только не заметить, что она светится, мог только слепой.
Рафаэль дважды протер глаза. Потом зажмурился, поморгал и посмотрел снова.
Ну точно. Светится.
Причем нормально так, освещая пространство вокруг открытых участков кожи на пару сантиметров. Будто почувствовав на себе его внимание, Эйприл зябко поежилась, заозиралась и еле заметно вздрогнула, споткнувшись о него взглядом. Рафаэль привык, что его могут видеть только когда дела совсем уж плохи, поэтому ощутимо напрягся. Но Эйприл почти сразу отвернулась, приветствуя Мастера Сплинтера, и он слегка расслабился. Ну серьезно, из О’Нил наркоманка, как из Кейси — балерина… Хотя про своего брата он так же думал, и к чему это привело?
Еще немного понаблюдав за подругой, он все же отмел мысль о наркотиках. Во-первых, ни поддатый Кейси, ни передознувшийся Донни не светились, когда с ним разговаривали, а во-вторых… Было в ней теперь что-то такое, что вызывало невольный трепет.
Рафаэль решил пока просто понаблюдать. Девушка вела себя так же, как и всегда: была мила и приветлива с черепашками, почтительна с Мастером и игрива с Кейси… Ну ладно, сегодня она откровенно флиртовала с Джонсом, но тут и тематика вечера располагала — в культурной программе на сегодня значились романтические комедии из тех, над которыми можно вдоволь посмеяться, комментируя и кидаясь в экран попкорном. Так что в этом Рафаэль тоже ничего странного не заметил.
Залюбовавшись бытовыми хлопотами (при жизни он даже не подозревал, как ему будет всего этого не хватать), он не сразу обратил внимание на выставленный на журнальном столике алкоголь. Небольшой ящик, любовно разобранный и распределенный между зрителями отвечающим за выпивку Джонсом, был сразу же вскрыт и продегустирован (с пивом друг последнее время тоже экспериментировал, пытаясь переключиться с обычного дешевого пойла на что-то чуть более дорогое и менее ядовитое)… И вот тут начало твориться что-то непонятное.
Когда Эйприл потянулась к своей порции, Рафаэль вдруг отчетливо понял: ей нельзя пить эту дрянь. Полтергейст выбил открытую банку прямо у нее из рук раньше, чем успел понять, что он вообще творит.
Эйприл вскрикнула от неожиданности, когда банка буквально вывернулась из-под разом онемевших пальцев, и пару мгновений просто смотрела, как пиво, слабо шипя и пенясь, медленно растекается по полу. На вопросы обеспокоенных друзей девушка отшутилась, но Рафаэль заметил появившееся в глубине глаз беспокойство и пальцы, судорожно сцепленные в замок у живота. К алкоголю в тот вечер она больше не притрагивалась.
***
Второй раз она увидела Рафаэля через неделю, когда он, по-привычке пройдя сквозь стену, вынырнул из нее прямо перед О’Нил. Эйприл как раз собиралась прогуляться с друзьями до стройки: строительные леса, арматура, безлюдные, продуваемые всеми ветрами бетонные остовы верхних этажей, освещенные только луной и тусклыми отсветами стоящих поодаль высоток… Красота да и только! Ничего опасного. Она уже и думать забыла о недавнем инциденте — мало ли, что могло привидеться на ночь глядя (тем более в доме погибшего друга в компании его почти-близнецов), так что вышедший из стены призрак стал для нее полной неожиданностью! Девушка испуганно вскрикнула, отшатнувшись, и от падения ее удержал только набравшийся какого-никакого опыта полтергейст. В этот момент ее кожа вспыхнула особенно ярко, обжигая руки призрака. Рафаэль, раздраженно шипя сквозь зубы, подхватил подругу и, только убедившись, что она твердо стоит на ногах, отошел подальше. Конечно, О’Нил не видела всей картины произошедшего, но и того немногого, что она успела заметить во время своего неловкого недо-падения, и что было доступно живым, ей хватило с лихвой. Вновь оказавшись на ногах, она не могла оторвать глаз от мутанта. Погибший друг стоял буквально в паре шагов от нее и с недовольным видом потирал ставшие полупрозрачными ладони… — Рафаэль? — тихо позвала Эйприл, опасливо разглядывая призрака. Нет, это определенно был все тот же забияка-Раф, широкоплечий, с темной, покрытой шрамами шкурой и исцарапанным панцирем. О’Нил до сих пор помнила, как он сражался: резкие, хищные движения и мешанина приемов разных видов единоборств, за которые его то ругал, то хвалил Мастер Сплинтер. Даже не верилось, что этот, будто рожденный на поле боя, мутант мог так глупо погибнуть. Сейчас черепаха стоял в тени, чуть поодаль, баюкая постепенно наливающиеся цветом кисти рук. — Это ты?.. Рафаэль вскинул голову и что-то произнес, насмешливо дернув уголком рта. Эйприл нахмурилась. Она видела, как двигались его губы, но не слышала ни единого звука. — Что?.. — девушка растерянно покачала головой. Ситуация была, мягко говоря, странной (даже по меркам близкого друга семейства ниндзя-рептилий, живущих в канализации), а уж странностей она успела насмотреться на две жизни вперед. — Прости, я тебя не понимаю. Мутант раздраженно цыкнул, но повторил, по-видимому, громче прежнего, четко артикулируя и помогая себе жестами: «Да, это я»— разобрала Эйприл, а дальше, кажется, шло что-то нецензурное (во всяком случае, она часто видела подобные жесты у выходцев из гетто во время особо экспрессивных бесед). «Ты меня видишь?» — несколько рассеяно спросил Рафаэль и после небольшой заминки добавил: «Как давно?» — Хмм… — решив, что разговор с привидением — это закономерное дополнение к фантастической и опасной жизни бок о бок с черепашками, девушка немного успокоилась. Да и когда еще выпадет шанс поболтать именно с Рафаэлем, а не с его же надгробием? — Ну, это второй раз, наверное. Я уже видела тебя, когда мы приходили вместе с Кейси, помнишь? Ты стоял в углу, прямо напротив входной двери. Я думала, что мне просто померещилось… «Как видишь, я здесь», — криво ухмыляясь, ответил Раф. Он ничуть не изменился после смерти. Его глаз был на месте, как и затылок, и теменная кость справа, да и лицо — привычно-зеленое, не залитое кровью и совсем живое… При воспоминании о той ночи Эйприл внутренне содрогнулась. Еще никогда ей не приходилось так близко сталкиваться с насильственной смертью, тем более смертью кого-то из родных. — Да, я… А ты мне точно не мерещишься? — О’Нил устало потерла переносицу, потом встретилась взглядом с откровенно развеселившимся Рафаэлем и слабо улыбнулась в ответ. — Ххах, ты прав — глупо спрашивать о таком у собственной галлюцинации. Черепаха лишь скрестил руки на груди и закатил глаза, но сделал это настолько красноречиво, что Эйприл невольно забеспокоилась за зрение своего не совсем живого, но все же друга. Наверное, с такого ракурса замечательно просматривался мозг. — Хорошо-хорошо, ты настоящий! Поняла, исправлюсь, — она примирительно помахала ладонями в воздухе. — Так, мм… Ты ведь уже приходил к Кейси, да? Он рассказывал, что ты сделал ему внушение насчет алкоголя и выдворил со своей могилы. Ой, прости! Это нормально говорить при тебе слово «могила»? Или?.. Девушка запуталась окончательно и заметно смутилась, в то время как ее нематериальный собеседник уже бессовестно хохотал, благо, абсолютно беззвучно. Все еще посмеиваясь, он изобразил очередную пантомиму, значение которой теперь пришлось угадывать от начала и до конца, так как из-за растягивавшей нечеловеческие губы улыбки даже попытаться распознать слова было невозможно. С трудом, но она уловила основную мысль собеседника: «Смерть — это не венерическое заболевание, не рак и не СПИД, чтобы стесняться говорить об этом. Ты уже большая девочка и должна понимать разницу между трупом и инвалидом. Так, для справочки — трупу наплевать», — Эйприл поймала себя на мысли, что такой «перевод» в ее голове звучит голосом Рафаэля, и в очередной раз порадовалась, что может поговорить с темпераментным ниндзя хотя бы так. Тем временем черепаха более-менее успокоился и продолжил уже менее экспрессивно:«Ну, а что с Джонсом? Как дела у нашего здоровяка?» — Ты знаешь, все в порядке. Кейси бросил пить, нашел работу, даже на вылазки стал реже выбираться. И… Не знаю, как так получилось, но мы все-таки сошлись и, кажется, у нас все серьезно. Ох, и зачем я тебе все это рассказываю? — О’Нил закрыла руками мгновенно вспыхнувшее лицо, но остановиться уже не могла. Она и сама не понимала, зачем все же затронула эту тему, но… Ей было необходимо выговориться. — Это, наверное, не правильно, но после того как… После похорон нам обоим нужна была поддержка. Мы не хотели тревожить твою семью — понимали, что им нужно побыть наедине со своим горем. Все же для них ты был не просто другом… Ой, как же гадко это звучит! Нам правда было тяжело, всем нам, и мы с Кейси просто… Эйприл осеклась, почувствовав прохладное прикосновение к своему плечу, ощутимое даже сквозь слои одежды. Сморгнув навернувшиеся слезы, она встретилась взглядом с призраком. Рафаэль уже не пытался говорить, но улыбался тепло и радостно. Убедившись, что она его заметила, черепаха убрал вновь медленно теряющую краску ладонь с плеча подруги и задорно подмигнул. «Нашла, о чем переживать! Вот уж от кого, а от вашей сладкой парочки я меньшего и не ждал!» — все так же широко улыбаясь, Раф поднял вверх два больших пальца. — Так ты не сердишься? — робко улыбнулась она, утирая слезы. — А как же приличия, траур и все такое? «С чего бы?» — Рафаэль покачал головой и, гадко ухмыльнувшись, добавил что-то явно не предназначенное для ее ушей. Вот только черепаха выглядел при этом таким довольным, что по-настоящему рассердиться на явно скабрезную шуточку у Эйприл не получилось. Девушка покраснела и впервые за долгое время легко и весело рассмеялась. — Я рада, что смогла еще раз с тобой встретиться, Рафаэль. Пусть даже я не могу тебя обнять или даже просто услышать, но… Спасибо, — она тепло улыбнулась призраку и наконец решилась задать вопрос, который не давал ей покоя уже несколько недель: — Слушай, а твои братья знают, что ты здесь? И то, что они начали «оживать» — тоже твоих рук дело? Рафаэль мигом посерьезнел и с показной небрежностью пожал плечами. «Может, знают, а может, и нет. И разве им нужна моя помощь, чтобы перестать упиваться жалостью к себе и жить нормально?» — что ж, ниндзя слишком любил своих братьев, чтобы признать их неспособность справиться с ситуацией самостоятельно. Может, поэтому он закрывал глаза на собственные заслуги? Эйприл хорошо помнила, что творилось с черепашками в первое время после похорон и как они приходили в себя. Рывками, будто кто-то хорошенько встряхнул каждого за шкирку или отвесил звонкий подзатыльник, они постепенно возвращались в строй. Тяжелее всего пришлось Донателло — его вытащили из разгромленной лаборатории в совершенно невменяемом состоянии. Он долго приходил в себя, все время мерз и бормотал какую-то чушь про привидений… Как оказалось, это было не просто бредом. Наглядное тому доказательство стояло прямо перед Эйприл и с преувеличенным интересом изучало собственные ступни, то и дело зарываясь пальцами в каменные плиты. — Ты хорошо справляешься, — тихо заметила О’Нил, развеивая напряженную тишину. Она и не заметила, как между ними повисло это тягостное молчание. — Майки уже почти в порядке. Он стал серьезнее, да, но это естественно. У Донни больше не было срывов, и вообще он держится молодцом, а про Мастера Сплинтера ты, наверное, и сам все знаешь… «Ты ничего не сказала про Лео», — тут же насторожился Рафаэль. Он и сам прекрасно знал, что со старшим не все гладко, но связаться с ним, как с остальными, не имел никакой возможности. — Лео всегда был себе на уме, и сам он помощи никогда не попросит. Раф, он… Я не знаю. Он ведет себя, как обычно. Возможно, чуть более раздражителен, но на этом и все! Мы все чувствуем, что с ним что-то не так, но не знаем, как подступиться, — она закусила губу, тщательно подбирая слова. — Хотя, нет. Он рискует. Как будто нарывается на драку. Майки говорит, что он начал убивать… Я не знаю, что ты сделал с остальными, но, прошу, помоги Леонардо! Эйприл нашла в себе силы вновь посмотреть в глаза мертвецу. Рафаэль застыл у стены, будто изваяние, не двигая ни единым мускулом и не дыша. Тени, и без того властвующие под землей, клубились вокруг него черным туманом, укрывали плечи густым сумраком и чернилами обводили черты лица. Будто ластились, потому что были не в силах сожрать. О'Нил вздрогнула, увидев отражение этой тьмы в зрачках замершего напротив не-человека. Рафаэль медленно прикрыл кожистые веки и кивнул. «Я присмотрю за этим идиотом, можешь не сомневаться», — молчаливое обещание повисло в воздухе, сказанное одними глазами, но принятое и засвидетельствованное с обеих сторон. — Спасибо, — девушка облегченно выдохнула. Мутант встрепенулся и как-то разом утратил весь флер мистики, будто это была всего лишь жуткая игра теней. Эйприл вновь почувствовала себя неуютно, не зная, как закончить этот разговор. — Ну, я, пожалуй, пойду. Меня уже давно ждут твои братья. «Ты идешь с ними?» — удивился Рафаэль, но почти сразу нахмурился: «Куда их опять понесло? Это может быть опасно». — О, не беспокойся! Это абсолютно безлюдное место — даже мафиози там делать нечего, особенно по ночам. Да и как будто я раньше с вами по стройкам не лазила! — весело фыркнула Эйприл, разворачиваясь к выходу, но, тихо ойкнув, отскочила назад. Рафаэль материализовался прямо у нее перед носом, недовольно хмуря брови и скрестив руки на груди. «Ты никуда не пойдешь», — всем своим видом говорил он. — Эй! Почему?! — О’Нил совсем не нравилось, как повернулся этот разговор. Она старше, умнее и опытнее — с ней не нужно нянчиться призраку несовершеннолетнего мутанта! — С каких это пор ты мне указываешь? «С таких!» — упрямо оскалился Рафаэль, ожесточенно жестикулируя. Ему пришлось несколько раз повторять одно и то же, прежде чем девушка поняла, что он хотел ей сказать. Ее глаза удивленно распахнулись, Эйприл даже прикрыла рот рукой, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего от неожиданности, а позорно упасть в обморок ей не позволила здоровая психика. И то было бы простительно — все же не каждый день к тебе является призрак мертвой черепахи, чтобы сообщить, что ты… «С таких, что горе-мамашам слова не давали! То к пиву руки тянешь, то на стройку без страховки лезть собираешься — может, у тебя и девять жизней, но у карапуза-то и одной пока нет! Так что сиди на жопе ровно, пузатая!»
