Ангел-хранитель семьи Хамато

15 лет

      Рафаэль даже не заметил, как пролетело еще несколько лет — для него она по-прежнему оставалась шустрой пискухой, за которой надо присматривать, чтобы та не уронила на себя телевизор, зацепившись за кабель, или не съела песок на детской площадке. В своем стремлении не вмешиваться в жизни близких, лишь издали наблюдая, чтобы они не выкинули чего-нибудь экстра-тупого или вовсе самоубийственного, он навещал племянницу исключительно редко. То, что мелкая непоседа может вырасти в красивую девушку с боевым характером, ему даже в голову не приходило…       Короче, к периоду подросткового бунта он оказался, мягко говоря, не готов.       — Ты же не собираешься идти на Хэллоуин в ЭТОМ?! — смог наконец подобрать слова просочившийся в комнату Рафаэль после нескольких минут возмущенного созерцания приготовлений племянницы. Поздороваться он благополучно забыл, слишком шокированный увиденным: даже по мнению облаченного лишь в перевязь с оружием мутанта, наряд у малявки был более, чем вызывающий. Например, блестящие шорты в облипку, призванные скрывать все стратегически важные места, на деле показали свою полную несостоятельность. С тем же успехом можно было просто пойти гулять в нижнем белье.       — А что такого? — девушка при появлении призрака даже не вздрогнула — сказывался выработанный с годами иммунитет. Оглянувшись на свое отражение, Шедоу оценивающе смерила взглядом костюм. Одернув футболку и поправив художественно размазанный макияж, она обернулась к дядюшке и вызывающе вздернула подбородок. — Сейчас все так ходят!       Рафаэль, как и многие старомодные старикашки, восторгаться ее образом не спешил. Даже не поинтересовался, как у нее дела, будто это не он заявился сюда после двух месяцев отсутствия!       — Да тебя, бл*, в первой же подворотне изнасилуют! — бесновался призрак, в очередной раз позабыв о том, что зарекся ругаться при племяннице. — То, что твои подружки будут одеты как шлюхи, не значит, что ты должна выглядеть так же!       — ЭЙ! — вот тут Шедоу обиделась уже по-настоящему. Харли Квин из нее получилось что надо, а благодаря урокам отца разрисованная бита в ее руках была не просто аксессуаром, но настоящим оружием. Так что зря мертвый дядя так переживал — уж она-то сумеет за себя постоять! — Я уже не маленькая!       — Вот именно! Так что изволь прикрыться! — рыкнул на нее черепаха и метко швырнул в племянницу скомканным пледом, который тут же полетел обратно.       — Сгинь! — показала она язык призраку, схватила куртку и ушла, хлопнув дверью. — Мам, пап, я пошла гулять! Буду поздно!       — Возьми с собой телефон, юная леди! — строго окликнула ее Эйприл. Вот уж об этом могла бы не упоминать — молодежь их даже из рук выпустить не может, не то что оставить дома.       — Не забудь биту и перцовый баллончик! — напутствовал дочь более практичный Кейси.       — ГАНДОНЫ ЗАХВАТИ! — больше для острастки крикнул Раф. Вроде бы и негромко, но его явно услышали — у входной двери отчетливо грохотнуло. Видимо, племяшка от неожиданности все-таки не удержала равновесие на своих ходулях. Призрак довольно осклабился. — ШУЧУ! ТЫ ЕЩЕ МАЛЕНЬКАЯ!       Он все же последовал за девчонкой, следя, чтобы веселье не вышло за границы дозволенного, но Шедоу прекрасно справлялась самостоятельно, доходчиво объясняя неугодным, что бита у нее не только для красоты, а самого борзого отшила каблуком по яйцам. Домой она пришла трезвая и до двенадцати, так что ни у Рафа, ни у ее родителей нареканий к поведению девушки не было.       — Умничка! Контрольная вечеринка прошла успешно, теперь ты можешь гулять до одиннадцати ночи, но строго по субботам! — поприветствовал ее призрак, как только она ввалилась в комнату.       — Угумс… — буркнула та, на ходу стягивая неудобные туфли и рухнула на кровать, засыпая на лету.       Рафаэль на всякий случай принюхался, но алкоголем от девчонки не пахло. Да уж, трезвым просто так полночи по городу не поскачешь, вот мелкая и умаялась. Еще немного полюбовавшись пускающей слюни на подушку бунтаркой, призрак с чистой совестью шагнул в стену. Ему еще Майки проведать надо, а то у младшего опять детство в жопе заиграло, а пятнадцатилетняя племянница на практике показала себя более сознательной, чем тридцатипятилетний мастер ниндзюцу. Вот что бы они без него делали?

***

22 года. Рождество

      В маленьком уютном домике, щедро украшенном гирляндами, оленями и плюшевыми снеговиками не было абсолютно ничего необычного — он ничем не отличался от десятков точно таких же аккуратных домов, ловко втиснувшись в их тянущуюся вдоль улицы шеренгу. Самый обычный дом… Только плотные занавески на окнах отчего-то были закрыты, будто хозяева не хотели лишний раз показываться на глаза любопытным соседям.       А тем временем за тяжелыми портьерами творились настоящие чудеса.       — Левее, левее давай!       — Да нет же, правее!       — А я говорю — левее!       — Народ! Это же всего лишь рождественский ангел! Он вообще посередине висит, чего вы к нему прицепились? — закатила глаза девушка, расставляя на столике кружки с какао. — Заканчивайте уже, и давайте посмотрим что-нибудь праздничное.       — «Гринч — похититель Рождества»? — тут же загорелся идеей Микеланджело.       — «Фред Клаус, брат Санты»? — предложил покачнувшийся на стремянке Леонардо.       — «Один дома»? — только Донателло взял кружку с какао, не спеша отпивать, но с удовольствием грея руки.       — Это разве относится к рождественским фильмам? — усомнилась Шедоу. Она не была знатоком старого кино, хоть в свое время и пересмотрела все классические ужастики.       Дяди тут же прекратили спорить и оглянулись на нее едва ли не с ужасом. Мудрые воины, мастера ниндзюцу, давно уже превзошедшие своего сэнсея, взрослые мужики, в конце-то концов! Но до сих пор ведут себя, как великовозрастные дети…       — Конечно! — веско произнес Микеланджело, вкладывая в одно слово больше значения, чем Донателло в свою первую диссертацию.       Шедоу только фыркнула в свою кружку, заметив, как Леонардо развернул игрушечного ангела на верхушке лицом к камину и слез со стремянки, тем самым ставя точку в глупой дискуссии. Хотя это даже хорошо, что они все еще могли так дурачиться. С тех пор, как не стало Мастера Сплинтера… Рождество с Джонсами оставалось единственным праздником, который они проводили все вместе. Братьям было уже за сорок, они давно не жили вместе, но потеря отца все равно стала для них тяжелым ударом. Сплинтер ушел во сне, в своей постели, оставив сыновей жить собственной жизнью. На столе рядом с остывшим телом они нашли записку, в которой старый Мастер просил родных не переживать за него, ведь его было кому встретить в посмертии, и наказал развеять его прах в деревне Чихая, в Японии.       Джонсам тоже пришлось нелегко, а для Шедоу Мастер Сплинтер и вовсе заменил родного деда… Она первая узнала о случившемся, еще до того, как обнаружили тело. Рафаэль пришел к ней утром и, ничего не объясняя, попросил сходить к отцу вместе с родителями. Но ему и не нужно было ничего говорить — девушка прочла все это по его жестам, полупрозрачной фигуре и стеклянным глазам... Шедоу все равно не сдержала слез на прощальной церемонии, пусть и знала, что Сплинтер в надежных руках.       Тихо вздохнув, она одернула свитер и посмотрела в окно. Тонкий слой снега затянул газон сверкающим покрывалом, и на его фоне асфальтовая дорога зловеще чернела между белыми лужайками. Скоро из супермаркета должны были вернуться родители с Джоном, ее женихом. Шедоу нервничала, как никогда раньше — это был самый важный день в ее жизни, даже важнее свадьбы, потому что из церкви никто не бежит с криками «Монстры!» и не предлагает стереть память несчастному жениху «так, на всякий случай». Конечно, такого еще ни разу не было, но девушка и парней в дом никогда не водила… Джон вообще был первым, кого она решила познакомить с семьей. Со ВСЕЙ семьей.       Микеланджело заметил ее настроение и немедленно принялся разряжать обстановку.       — Да ладно тебе, все пройдет замечательно, вот увидишь! — приободрил ее мутант.       — Это же твой жених, ты должна верить в своего избранника, — умиротворенно улыбнулся ей Леонардо. — Или ты думаешь, что он не сможет адекватно на нас отреагировать? Ты же его предупредила?       «Ага, — кисло улыбнулась девушка. — Смотря, что считать адекватным. Нормальные люди вот обычно сбегают с воплями, а у Джона даже ни у кого в семье татуировок нет… Предупредишь о ТАКОМ, ага. Вот и гадай, как он, б**дь, отреагирует!»       — Конечно, — вздохнула она, присаживаясь на диван. — Или что он вам не понравится…       — Насчет этого можешь не переживать, — покачал головой Донателло, все еще баюкая в ладонях кружку. — Очень достойный молодой человек, умный, целеустремленный…       — Симпатичный, — поддакнул Майки.       — В отличие от прошлых твоих увлечений, — кивнул Леонардо, и до Шедоу вдруг дошло, о чем они говорят.       — Вы опять следили за моим парнем?!       — Нет, что ты! Мы следили за тобой и заметили его совершенно случайно! — вскинул руки весельчак, подмигивая братьям.       — Только не это… — девушка спрятала лицо в ладонях.       — Я всего лишь проверил, нет ли у него приводов в полицию, — невозмутимо вставил Донателло, пряча усмешку за кружкой с какао. — И совершенно случайно взломал его страничку в Инстаграмме. Разве я мог позволить себе влезать в ваши отношения, ты же так хорошо получаешься на фотографиях...       «На его фоне» — осталось непроизнесенным, но повисло в воздухе непрозрачной иронией. Начав работать в человеческой лаборатории, дядя Дон научился делать комплименты, неотличимые от оскорблений, в совершенстве.       — И он, в отличие от того же Микеланджело, по крайней мере, умеет очищать историю браузера, — добил тот, с удовольствием наблюдая, как у младшего какао пошло носом.       — Донни! Я же просил!.. — возмущенно воскликнул ниндзя, поглядывая на развеселившуюся племянницу и отводящего смеющиеся глаза Лидера.       — Все твои поисковые запросы останутся между нами, брат, я же обещал, — серьезно возразил Донателло и, тонко улыбнувшись, добавил: — Но умалчивать сам факт их наличия уговора не было.       Шедоу расхохоталась, на миг даже забыв о своей обиде. И после этого дядю Майки называют Шутником — ага, как же!       — То, что вам наконец-то понравился мой парень, конечно, здорово, но не отменяет того факта, что вы ПОКЛЯЛИСЬ БОЛЬШЕ НЕ ЛЕЗТЬ В МОЮ ЛИЧНУЮ ЖИЗНЬ! — девушка не позволила себя отвлечь и теперь призывала мутантов к ответу.       Леонардо смотрел на нее с легким укором, Микеланджело сосредоточенно делал вид, что вытирает какао с футболки (да, ради знакомства с ее будущим мужем они даже соизволили напялить «человеческие тряпки»), и только Донателло оставался совершенно невозмутимым… Но вот вступать в дискуссию с ним Шедоу как раз-таки не хотелось. Хотя, разве у нее был выбор?       — Хочешь сказать, мы вели себя как-то неправильно, волнуясь о единственной племяннице? — вкрадчиво уточнил тот, отставляя опустевшую кружку.       — Ну, ты не можешь отрицать, что иногда вы перегибали палку!       — И когда же? — удивленно приподнял брови ученый. Теперь уже его братья с наслаждением наблюдали за перепалкой. Даже, кажется, делали какие-то ставки… Или готовились помочь с аргументами.       — Всегда! У меня парень появился только в двадцать лет, а ведь я даже не уродина! — вспыхнула девушка, упрямо скрещивая руки на груди. — Вы забраковали всех мальчиков, которые мне нравились! Уж не знаю, кого вы хотели видеть рядом со мной, но на сопливого принца в очках-телескопах, который даже дышать на меня боится, я бы точно не согласилась! А когда парень красиво ухаживает, не торопит и иногда дрочит на мой светлый образ — это вполне нормально!       — Боже, Шедоу! — Леонардо прикрыл глаза рукой, но даже не пытался скрыть усмешку. Все же девушка взяла от своего покойного тезки куда больше имени. Он тоже не стеснялся говорить правду в лицо, и дело было не только и не столько в сложном характере. Девушка горела изнутри так же, как и его брат когда-то, но огонь этот не был омрачен тяжелой судьбой и безрадостным будущим… И за это он ее, возможно, самую малость ненавидел.       Майки уже икал от смеха, требуя камеру и попкорн, а Донателло принялся невозмутимо загибать пальцы.       — Майкл крутил роман сразу с тремя девочками, Зак мучил кошек, Билл пытался заставить ревновать лучшего друга, в которого был влюблен, а Мигель…       — Ладно-ладно, можешь не продолжать, — устало выдохнула она, недовольно поморщившись. После некоторых аргументов продолжать дебаты уже не тянуло.       — Ну, раз ты настаиваешь… — пожал плечами мутант, пожалев девочку.       Микеланджело, в отличие от брата, тактом не отличался и был только рад лишний раз пнуть поверженного врага по мягкому месту.        — Подожди, а как звали того парня, который травкой приторговывал? — продолжал веселиться мастер ниндзюцу. — Ну тот, который еще тебе под окном стихи читал? Не Ромео точно…       — Дональд, его звали Дональд, — подсказал Леонардо, который просто не мог пропустить обсуждение такого колоритного персонажа.       — Точно!       — Заткнитесь, пожалуйста, оба! — почти взмолилась она. Шедоу прекрасно знала, что за этим последует.       — Твои глаза синИ, как лед амфетамина,       Сухой соломой вьется прядь волос,       Ты сладострастна как Мария Магдалина,       Еще не омывавшая Иисуса стоп.       Твой левый хук запомнят глаз и печень,       Но я мечтаю только о касанье рук,       Под саундтреки (из «Пилы», конечно)       Пойдем на Хэллоуин пугать твоих подруг, — упав на одно колено, с чувством продекламировал Микеланджело, вогнав девушку в краску.       — Эй, а дальше? — посмеиваясь, спросил Леонардо, тоже запомнивший незадачливого ухажера племянницы.       — А дальше я не помню, — смутился «артист», за что его тут же в шутку освистали. — Эй, я и сам уже сто раз пожалел, что не записал это на камеру!       — Просто кое-кто был слишком занят тем, что корчился на дереве, пытаясь смеяться беззвучно, ниндзя недоделанный, — не преминул съязвить Донателло. — Я еще никогда не встречал настолько «изящной» любовной лирики.       — О да, для того, чтобы употребить в балладе рифму «шваль-шмаль» и исполнить ее под окнами девушки, когда родители дома, нужен особый талант…       — И уверенность в собственном бессмертии, — добавил Майки.       — Да ладно, Кейси сам ржал так, что у него бы рука не поднялась на паренька!       — Зато поднялось ружье, когда он понял, что собрался рифмовать со «звездой» этот Шекспир доморощенный…       Игра «засмущай племяшку, пока она не взорвется» могла продолжаться еще очень долго, но их прервал звонок в дверь. Красная как рак Шедоу тут же бросилась открывать, пытаясь остудить горячие щеки похолодевшими ладонями. На пороге стояли довольные мистер и миссис Джонс, нагруженные покупками, и нервно улыбающийся жених, умудрившийся побледнеть даже на морозе.       «Самый важный день» — напомнила себе девушка, помогая матери разбирать пакеты с едой.       — Мам, что вы ему наговорили? На нем же лица нет! — шепотом спросила Шедоу, обеспокоенно оглядываясь на дверной проем, где скрылись мужчины.       — Не переживай, детка, мы сказали ему все то же самое, что обычно говорят в таких случаях родители, — успокаивающе улыбнулась дочери Эйприл, доставая из пакета виски. Одну, две, три бутылки — зятю все же еще только предстояло налаживать отношения с семейством Хамато. — Кейси угрожал отстрелить Джону яйца, если он тебя обидит, а я — засудить или спрятать тело в зависимости от тяжести преступления.       — МАМА!       — Ха-ха, я же шучу… Хотя насчет твоего отца я ни в чем не уверена — мы все же разминулись в отделе с макаронами, и они с Джоном несколько минут разговаривали «по-мужски», — покачала головой женщина, доставая к спиртному закуску. — А по поводу твоих дядей… Я просто сказала, что в нашей семье слово «монстр» метафорой не является.       Входить в гостиную, где уже собрались самые дорогие для нее люди, Шедоу было откровенно страшно, и она малодушно спряталась за спиной матери. Скоро она выйдет замуж и сама станет сначала «миссис», а потом «ма» и прятаться будет уже не солидно, а пока… Пока — можно.       Джон сидел у камина в полнейшей прострации, переводя взгляд с одного мутанта на другого. Увидев эту картину, Шедоу нервно хихикнула. Выглядело все это действительно довольно комично, особенно, если знать предысторию. Леонардо был одет в классическое кимоно, так как уже долгие годы жил в Японии, Майки нацепил на себя откровенно рэперские шмотки, а Донателло и вовсе пришел в униформе, заявив, что лабораторного халата и легких хлопковых брюк достаточно для того чтобы прилично выглядеть и не маяться дурью, подбирая то, что оденешь всего раз в жизни. Судя по умиротворенно настроенному Кейси, знакомство прошло успешно, и парень, отделавшийся легким испугом, был окончательно принят в семью.       — О! А вот и наши прекрасные леди! — отвлекся от разговора с будущим зятем Микеланджело, подмигнув Шедоу, давая понять, что самое страшное уже позади и обошлось без потерь.       Через пару часов отойдя на кухню за новой порцией закусок, девушка устало вздохнула и мысленно позвала единственного, кто мог поддержать ее в водовороте стремительно затягивающего пресловутого «семейного счастья».       — Йоу, мелкая! У тебя сегодня важный день, я думал, мне лучше исчезнуть и не лезть под руку с комментариями, — Рафаэль стоял в самом темном углу кухни, ласково ухмыляясь уголком губ, и смотрел на девушку с плохо скрываемым одобрением. — Но раз уж я здесь, то принимай поздравления!       — Привет, Раф, — улыбнулась Шедоу, облегченно вздыхая. Призрак не появлялся вот уже два года, и она думала, что теперь, когда у его семьи все хорошо, он обрел покой… Но спрашивать об этом она не хотела. — Ни за что не поверю, что ты только что пришел. Признавайся, где ты прятался все это время?       — Нигде не прятался, представляешь, — наиграно оскорбился Рафаэль, подходя ближе и присаживаясь рядом на подоконник. — Я наконец-то освоил режим невидимости.       — Аллилуйя, и четверти века не прошло, а ты уже сдал все призрачные «нормативы»! — подколола она дядю.       — Не язви, а то зачитаю балладу Дональда целиком, — пригрозил он, весело оскалившись.       — Нет! Ты не можешь знать ее наизусть! — застонала Шедоу. Только не это!       — Еще как могу, все же это я помог ее автору раскрыть свой талант, — паскудно ухмыльнулся мутант. — Я присутствовал при ее создании, и ты думаешь, я не мог запомнить свое детище?       — ТВОЕ ДЕТИЩЕ? Подожди… Как ты мог помочь Дональду «раскрыть талант», ты же невидимый!       — Ну, как показала практика, для наркоманов я вполне реален, а До-До в поисках вдохновения почти всю свою заначку извел, я удивлен, как он сам не задымился! — охотно пояснил призрак. — Так что в тот день я подрабатывал не только ангелом-хранителем, но и музой, и совсем немного купидоном.       — То-то я про него сейчас даже вспоминать не хочу!       — Да ладно, я же не говорил, что был хорошим купидоном, — отмахнулся Рафаэль, пытаясь рассмотреть, что происходит в гостиной, не вставая с подоконника. — Чего звала-то? Помощь нужна, или как?       — Ну, — девушка смущенно потерла кончик носа. — Я, честно говоря, так и не поняла, почему твои братья одобрили Джона. Он славный парень, милый и добрый, но вообще не боец. То есть, он сможет меня защитить, если что, но сам в драку ввязываться не будет, — начав оправдывать своего жениха, Шедоу сама запуталась и закончила невпопад. — Я люблю его, правда, но ведь этого недостаточно, чтобы пройти фейсконтроль даже у Микеланджело… Почему тогда?..       — Ты до сих пор не поняла? — перебил ее Раф. — Сколько вы уже вместе? Года два?       — Два с половиной…       — Ахахаха! — призрак посмотрел на нее и вдруг захохотал, хлопнув в ладоши. — Серьезно? За два года не догадалась? Правда, что ли? Да это же элементарно! Джон хороший парень, тут я с тобой согласен, но это не главное, нет… Если ты любишь его, то можешь считать, что так сошлись звезды… Но вообще твоего жениха утвердили из-за фамилии.       — Что? — опешила Шедоу, уставившись на дядю широко распахнутыми глазами.       — Что слышала! Черт, да даже если вы вдруг разойдетесь, Майки что угодно сделает, чтобы поорать на свадьбе: «Джон Джонсон и Шедоу Джонс, объявляю вас мужем и женой! Можете обменяться фамилиями — все равно никто ничего не заметит!» Ахахаха!       И остаток вечера прошел как в тумане. Объяснение было откровенно дурацким, как и сама шуточка, и девушка просто забыла об этом, наслаждаясь семейной идиллией, или чем-то очень на нее похожим…       Самое обидное, что Рафаэль оказался прав. Они сыграли свадьбу весной, по традиции позвав всех людей и нелюдей на фамильную ферму Джонсов. Было ОЧЕНЬ много шуточек про имена. Кажется, Микеланджело даже слово в слово повторил приведенную Рафом для примера фразу. Хуже всего было то, что и сам Джон пытался юморить по этому поводу.       — Ну что, милая, вот ты наконец стала не мисс Джонс, а миссис Джонсон! Звучит потрясающе, не правда ли?       Как она все-таки чертовски любит свою семью!

***

85 лет

      Палисадник миссис Джонсон был прекрасен: ухоженные клумбы, тщательно подстриженный газон летом и элегантная небрежность «дикого английского сада» осенью сменяли друг друга незаметно и абсолютно естественно. На любые вопросы соседок-садоводов миссис Джонсон обычно лишь загадочно улыбалась, но ответ был прост настолько, что никто даже не задумывался о самой его возможности. Где-то в конце августа старушке просто надоедало ковыряться в земле, и она всецело отдавала себя таким же интересным, но менее трудозатратным хобби. И вот сейчас, сидя на скрытой еще не облетевшими кустами шиповника скамейке, она предавалась блаженному ничегонеделанью, прикрываясь от домашних вязанием.       Из легкой дремоты ее вырвало ощущение чужого взгляда.       — О, Рафаэль, как же я рада тебя видеть! — сухонькая улыбчивая старушка радостно помахала появившемуся в саду призраку. — Никак пришел забрать мои старые кости?       — Что ты, мелкая, тебе еще жить и жить! Еще правнуков понянчить успеешь, вот увидишь, — покачал головой черепаха. — Мне пора. Я пришел попрощаться.       — Вот как… — печально вздохнула старушка, зябко кутаясь в шаль. Она успела похоронить деда, родителей и мужа, но отчего-то прощаться с тем, кто умер еще до ее рождения, было слишком сложно. — Я думала, ты уйдешь только вместе с братьями.       — Так и есть, — тяжело вздохнул призрак, щурясь на мягкое осеннее солнце. — Лео скоро уйдет, и я буду тем, кто проведет его за грань. Как только я зайду туда, то уже не смогу ответить тебе, даже если выберусь. Я должен был уйти уже очень, очень давно…       Миссис Джонсон не смогла сдержать слезы, как ни старалась, и пара соленых капель все же упала на разложенную на коленях пряжу. Рафаэль присел на корточки возле скамейки и, взяв ее иссохшие, покрытые пигментными пятнами руки в свои, невесомо поцеловал хрупкие пальцы.       — Не плачь, малышка, все будет хорошо. У тебя впереди еще десять замечательных лет, не смей провести их, оплакивая мертвецов, — поднявшись на ноги, он поцеловал девочку — да, для него она навсегда останется девочкой — в лоб и растворился в тенях. За все эти годы Рафаэль так и не научился нормально прощаться.       — Эгоистичный засранец, — улыбнулась старушка, промакивая глаза платочком. Она тоже ненавидела расставания и не дожидалась ответа на свое «прощай». — До свиданья, дядя Раф. До встречи на той стороне...