tales

В Техасе Мори покупает себе совершенно дурацкую — по мнению Фукузавы — шляпу — на настоящего ковбоя он похож в ней еще меньше, чем рисунок Элизы, но девочки-студентки на улицах оборачиваются и глупо хихикают — когда они так шептались глядя на самого Фукузаву, Мори утащил его с того места, возмущенно шипя что-то вроде «да они вам во внучки годятся». Для внучек сам Мори еще слишком молод, но Фукузава все равно уводит его оттуда, возможно, сжимая ладонь на его запястье сильнее, чем требовалось, — но когда они доходят до отеля, Мори выглядит поразительно довольным. В Оклахоме они приобретают небольшой грузовичок, а Фукузава выторговывает себе право на занятия в автошколе — потому что он совершенно точно не хочет знать, откуда у Мори права. Пока он учится водить, кабина и кузов начинают приобретать жилой вид — в бардачке обосновываются леденцы и цветные карандаши, по полу оказываются разбросаны подушки и медицинские журналы, к зеркалу Мори цепляет брелок — то, что тот в виде очаровательного рыжего кота, заставляет Фукузаву простить ему все остальное. В Канзасе они встречают торнадо — точнее, наблюдают за ним издалека, и Фукузаве требуется вся его выдержка, чтобы не поддаться на уговоры подъехать ближе — Мори хорошо умеет делать жалобное лицо и получать то, что он хочет. Иногда Фукузава действительно думает, что он единственный человек в мире, чье «нет» Мори готов стерпеть, пусть даже будет обижаться еще дня два. В качестве извинений он покупает им — и Мори, и Элизе — мороженное на следующей остановке. Клубничное оказывается слишком сладким, фисташковое почему-то имеет отчетливый мятный привкус — и весь следующий день Фукузава старательно делает вид, что не помнит, откуда он об этом узнал. В Миссури они пишут письмо в Йокогаму — по хорошему надо бы написать два отдельных письма, но на это у них терпения не хватает: заглядывают друг другу через плечо, отбирают ручку, комментируют записи другого — письмо выходит на двадцать семь страниц не считая поскриптума и иллюстраций Элизы, и, в конце концов, как говорит Мори, даже если мафия и агентство успели разругаться с того момента, как их главы сменились, им надо будет снова заключить перемирие — хотя бы пока они это все не прочитают. В Кентукки их находит ответное письмо — правда, оно больше напоминает посылку, и работница почты косится на них с подозрением — Рампо жалуется на скуку и интересуется, не случаются ли в Америке преступления позабавней, оба черных дуэта пишут вперемешку, заканчивая за друг друга слова и предложения, так что почти невозможно понять, кто конкретно это написал, строчки Куникиды ровные и уверенные, аккуратные иероглифы Кёки переплетаются с изящным почерком Коё, Ёсано один раз оговаривается и называет Мори «адмиралом вселенной» (а может, делает это нарочно) — в общем, если судить по этому, у их организаций все прекрасно. В Индиане (а еще точне в Саут-Бенд) они случайно — по крайней мере, так утверждает Мори, — устраивают переворот в контролирующей город группировке и оттого уезжают оттуда ночью, второпях; это дает им тему для взаимных подколов на целую неделю, от «сколько волка не корми…» до «similis simili gaudet», но Фукузава, как бы его не забавляло происходящее, обещает себе, что больше подобного не допустит. Разумеется, обещание он нарушает, но, впрочем, ничуть не жалеет об этом: Мори, пусть даже только притворяющийся, что чувствует себя виноватым, замечательно умеет извиняться. — Куда мы поедем дальше? — спрашивает его Мори в Огайо, лениво растекшись по сиденью справа и сооружая имровизированный веер из подвернувшейся под руку рекламной листовки, Элиза спит сзади, устроив голову на свернутом хаори; Фукузава поднимает глаза от карты и совершенно не уверен, как сказать, что ему на самом деле все равно — любое место хорошо, если им позволено его разделить. — Не знаю, — это не совсем верный ответ, и он тут же исправляется: — Куда захочешь. Можем направиться в Нью-Йорк, нанести ответный визит Фицджеральду. Мори смотрит на него пару секунд, чуток растерянно, а потом, видно представив выражение лица этого шумного американца, когда они заявятся к нему в гости одновременно, — запрокидывает голову и тихо смеется.