Прежде всего вейла

Чемпионат мира проходил довольно поздно, в августе, и билеты на финал оказались достаточно дорогими. Северус, чтобы уклониться от участия в мероприятии, долженствующем последовать после матча, сослался на проблемы на профессорском посту, приближающееся поступление новых учеников и невероятную нехватку денежных средств. В свою очередь Люциус во время семейного обеда в Мэноре проявил сдержанную радость перед вопросительно посмотревшими на него Нарциссой и Драко. Он даже повторил, позволив голосу окраситься нотами триумфа: – Ты наконец-то сможешь увидеть защитников Чистоты Крови в деле, Драко! – Это меня заранее радует, отец, – отозвался его сын, широко улыбаясь под одобрительным взглядом матери. – Жаль, что Беллы тут нет, она была бы просто счастлива от того, как ее племянник гордится породой, чистокровностью и происхождением, – колко сказала Нарцисса. – Если она когда-нибудь выйдет из Азкабана, ей придется научиться сдерживать свою импульсивность, – отозвался Люциус. Драко знал о Пожирателях Смерти, в том числе и о Волдеморте и своей тете Беллатрикс. Люциус начал разъяснения довольно рано, когда его сыну было около восьми лет, и к настоящему времени Драко прекрасно понимал тонкость игры отца. Он уже давно не путался. В Логове Люциус был для него папой, а сам мальчик прекрасно понимал, что не стоит делить людей по происхождению, не стоит презирать грязнокровок и полукровок, не стоит превозносить чистокровок. – Все просто, Драко, – отмечал Люциус, – если ты станешь судить людей не по их делам, а по чистоте их крови, то что ты станешь делать, если твой партнер окажется нечистокровным? Или даже, хотя я искренне не желаю тебе этого, вообще магглом? Да, мне больше нравится общаться с чистокровными – просто потому, что мы воспитаны на одних и тех же жизненных ценностях, у нас одинаковое понимание реалий магического мира, и поэтому у нас достаточно точек соприкосновения для поддержания светского разговора. Но советую помнить – твой партнер может и не быть воспитанным в нашей среде, так что для тебя же лучше, чтобы тебя не смутила вероятность рождения его среди магглов! Драко откровенно скривился от этой возможности, но отбрасывать такую вероятность не стал. Он был весьма благодарен своему папе, всегда дававшему время обдумать обсуждаемые вопросы и готовому принять его выбор, даже если в результате мальчик обоснованно приходил к иному мнению. Напротив, в Мэноре ему нельзя было иметь мнения, не совпадающего с отцовским или материнским. Нельзя было даже пытаться опровергать сказанное отцом. Как он только не спятил? Да просто папа подсказал ему одну маленькую хитрость – в Мэноре они давали представление, с самого утра, как только нога опускалась на пол с постели и до момента, когда приходила пора ложиться спать. Они играли истинных Малфоев, и, чтобы роль выглядела достоверно, Люциус в свое время заставил Драко прочесть все существующие библиографии их семьи. А с девятилетнего возраста Драко начал получать от Люциуса утомительные, но очень поучительные задания для эссе. Темы этих работ были разнообразны, но имели одну цель – заставить Драко письменно изложить на пергаменте «правильный» стиль поведения Малфоя для всеобщего обозрения в сравнении с нормальным поведением остальных людей. Чтобы побудить сына к идеальному выполнению заданий, Люциус практиковал эдакие миленькие наказания вроде чтения усыпляющих книг по истории магии с последующим штурмовым опросом, лишения метлы на несколько дней, и даже запрещения на посещение Логова, что для подростка стало самым худшим из наказаний. Как только Драко сумел правильно применять обе манеры поведения в разных местах, Люциус стал понемногу ослаблять заклинания, наложенные на память сына. И когда мальчику исполнилось четырнадцать, он уже мог обойтись простым Фиделиусом для всего касающегося Логова, что позволяло оставаться в уверенности – Драко не сможет разгласить ничего об этом месте ни по недосмотру, ни хвастая, ни под воздействием Веритасерума. Прочтя вышесказанное, не стоит кривиться – Драко ангелочком с нимбом все же не был, и в четырнадцать лет, как и любой подросток, восставал против родителей, что иногда доводило Люциуса до белого каления. Тем более что под основным ударом подросткового бунта оказывался именно он. А Нарцисса тогда иронично интересовалась: – Уверены ли вы, Люциус, что не хотите, чтобы я наказала Драко? И оба знали, что она хотела этим заявить: если бы она взялась за наказания сына, то воспользовалась бы магией и, естественно, не Риктусемпрой! Потому-то именно Люциусу приходилось улаживать конфликты, и он отнюдь не всегда был доволен нравом Драко! Семейство Малфоев прибыло на стадион точно за три четверти часа до начала матча. Их встретил Людо Бэгмен собственной персоной, Люциус чопорно поздоровался с ним. По пути к своим местам они столкнулись с представителями рода Уизли и Поттером. Драко не вмешивался в их высмеивание, довольный происходящим. В течение самого матча ни один из Малфоев не проявлял излишнего восторга, но потом, после игры, в уютной роскошной палатке, предоставленной Министерством, Люциус и Драко согласились, что действия болгарского ловца были невероятно прекрасны. Беседа их длилась до двух часов ночи, и тогда Люциус поднялся, тихо спросив Драко: – Ты же знаешь, что сейчас делать? – Да, отец, я останусь в лесу, пока все не успокоится, а потом вернусь к палатке. – Так иди же, – велел Люциус, краем глаза заметив, как на лице у Нарциссы появилось странно жадное выражение. Эта... торопилась начать то, что она назвала празднеством. Драко с беспокойством проследил, как его отец и мать надели мантии с капюшонами. Но, стоило признать, он больше беспокоился за отца, чем за мать. И так было всегда, в течение всей жизни, которую он мог вспомнить. Мать тоже вела свою двойную жизнь – казавшаяся внимательной в обществе, она полностью устранялась от участия в жизни сына дома. Однажды, когда ему только исполнилось пять лет, он даже захныкал перед ней: – Мать, почему вы нежны ко мне, только если вокруг нас другие люди? – Почему я должна дома возиться с крикливым ребенком? Наличие детей считается в обществе приличным и подобающим, только поэтому вы родились! А теперь вернитесь в свою комнату, если, конечно, не желаете попробовать воспитание с помощью моей палочки! В тот же вечер, сразу после ужина, Люциус поднялся в комнату Драко, и, увидев тоску сына, быстро забрал его в Логово. Одинокого маленького мальчика, не понимающего, почему мать отказала ему в любви и ласке, которые были так нужны, пришлось долго успокаивать. Тот день только укрепил любовь Драко к отцу, но так же заставил мальчика окончательно понять, что он никогда не сможет положиться на мать. И потому в эту ночь он безмолвно терзал себя в лесу, до боли сжимая волшебную палочку в ладони. Люциус объяснил ему основную цель своих действий – сейчас следовало по-настоящему убедить всех бывших Пожирателей, что он не предатель. Мальчик изобразил самую высокомерную и снисходительную гримасу, какую только смог, когда услышал, как кто-то бежит через заросли. Пара язвительных фраз, которыми он обменялся с Поттером, Грэйнджер и Уизли, бальзамом пролились ему на сердце. Но несколькими минутами позже он тревожно кусал себе губы, глядя на огромную Черную Метку, появившуюся в небе. Когда смятение стихло, он медленно вернулся к палатке, предназначенной для его родителей и его самого, и тихо вошел внутрь. Люциус, стоящий у магического окна, в котором сияло звездами небо, уже ожидал его. Развернувшись, мужчина приказал: – Расскажи мне все, что видел, слышал и делал со времени своего ухода! Драко удивил этот приказ, но он послушно заговорил, описав все, рассказав о встрече с гриффиндорцами, вспомнив каждое слово разговора, каждое выражение лица. Отец позволял ему рассказывать так, как получалось, но заставлял возвращаться к уже сказанному, когда это требовалось. И мальчик знал, что каждое его слово внимательно оценивается. Когда Драко завершил речь, Люциус нервно повернулся к окну и устало велел: – Теперь можешь ложиться спать. – Отец... – начал было Драко, но его грубо прервали: – В постель, Драко! Мальчик напрягся, но препираться прекратил. Подобный тон отца свидетельствовал, что дальнейшего разговора не будет. И объяснений до отправки в Хогвартс он тоже не получит. В свою очередь Северус в напряжении дождался окончания ночи после финального матча чемпионата мира. Ровно в девять утра он пришел в кабинет к директору, как тот и велел, чтобы узнать, что же там случилось. Дамблдор выглядел мрачно, читая какой-то пергамент. Когда Северус вошел, директор даже не поднял голову, сказав: – Подождите минуточку, Северус. Для Северуса это время оказалось одним из самых долгих в жизни. Наконец Дамблдор вздохнул, отложил пергамент и начал рассказывать Северусу о ночных событиях. И в конце сказал: – Короче говоря, авроры были слишком заняты магглами и очевидцами, чтобы задержать хотя бы одного возмутителя спокойствия, и Черная Метка появилась в небе... Что вы об этом думаете, Северус? – Другие тоже чувствовали покалывания в метке, но больше ничего не указывает, что Темный Лорд мог вернуться. – Вы наведете справки, Северус? – Сегодня же вечером. Кое-кто будет просто счастлив рассказать мне о своих подвигах... – Меня все это беспокоит, Северус. Особенно если вспомнить о Тремудром Турнире, который я должен курировать! К счастью, в этом году нам будет помогать Аластор! Северус внутренне скривился. Он был не в самых лучших отношениях с бывшим аврором, потому что тот никогда не мог поймать Северуса на горячем, то есть в мантии и маске Пожирателя на месте преступления, но при этом остался в полной уверенности в своей правоте. Вечером лицо Северуса огорченно вытянулось – по словам Люциуса положение было хуже, чем казалось. Был по меньшей мере один Пожиратель Смерти, не присоединившийся к основной группе, и именно он выпустил Черную Метку. Вот только почему он применил палочку Поттера? И как этот мальчишка снова попал в самый центр очередного хаоса? – Мне это уже осточертело! – ругался Северус. – Как можно выполнить желание Альбуса, сохранив мальчишке жизнь, если он не прекращает влезать во всевозможные опасные дела?! – Он все еще не взялся за ум? – спросил Люциус. – Даже с появлением Черной Метки? – А как по-твоему? Насколько я его знаю, это надолго, уверяю. Одно хорошо: он не сможет принять участие в Турнире, потому что Дамблдор установил ограничение возраста участников – семнадцать лет! Потому что этот мальчишка способен влезть во что угодно, только бы его снова заметили! – Что же, давай оставим эту тему, – предложил Люциус. – Лучше подумаем, кто мог запустить Метку... Методом исключения они вычислили имена Петтигрю, Каркарова и МакНейра, сожалеющего, что не сумел принять участие в представлении на Чемпионате мира. Возможность участия директора Дурмштанга Северус собирался прояснить, когда тот явится в Хогвартс для участия в Турнире. * * * Вечером тридцать первого октября, когда Кубок Огня, уже назначивший трех чемпионов школ-участниц, загорелся в четвертый раз, желудок Северуса прямо-таки скрутило. И когда Дамблдор озвучил имя Поттера, в мужчине поднялась волна чистой, незамутненной ненависти к этому мальчишке. Мерлин и Салазар! Этот мелкий недоумок что, совсем спятил?! Неужели Грэйнджер не рассказала ему, что Турнир – не пара пустяков, а преодоление смертельных трудностей на каждом шагу? Он едва сдержал свое раздражение, увидев Поттера, с ангельским видом отвечавшего на вопросы Дамблдора. Вот оно как! Мальчишка даже не собирается признаваться, как сумел обмануть Кубок! Да если бы только Дамблдор разрешил добавить всего три капли Веритасерума в его тыквенный сок!.. Спокойно отправив чемпионов в их спальни, директор собрал весь преподавательский коллектив. – Дорогие коллеги, – мрачно начал он, – как вы уже знаете, участие юного Гарри в Турнире поставило перед нами очень нелегкую задачу. Прежде всего, должен вам сказать, что полностью верю его словам, что он этого не хотел. С этими словами директор пристально посмотрел на Северуса, получив в ответ презрительную гримасу. Пусть себе Альбус верит, а он даже и не собирается! – Стало быть, – продолжил их начальник, – у нас появилась серьезная проблема безопасности Хогвартса. Нужно найти, как в замок мог проникнуть посторонний человек. Затем я проведу завтра кое-какие проверки Кубка, чтобы понять, какие могли быть использованы заклинания, но я опасаюсь, что Аластор прав – только очень сильное заклинание могло заставить Кубок решить, что в Турнире должны участвовать не три школы и что Гарри – единственный представитель четвертой... Снова началось! Этот сорванец СНОВА заставил его делать обходы замка, бесполезно тратя время перед приездом представителей остальных школ! О, это конечно же рассмешит Люциуса, и явно больше, чем день, когда Драко превратили... Как бы то ни было, его сын не был настолько безумен, чтобы попытаться бросить лист с чужим именем в этот Кубок! Нет уж! До такого мальчик бы не опустился – он бы потратил весь год и даже больше, чтобы отомстить иначе. Нет, это сделало то самое дьявольское отродье, именно он, Поттер, положил записку со своим именем в этот проклятый Кубок! А тут еще, как будто бы произошедшего мало, метка за эти недели вроде бы потемнела. Следующий день принес кое-что веселое в жизнь – кажется, Поттер и Уизли рассорились! И пусть никто не смеет сказать, что Северус станет просто наблюдать за Поттером! Нет, нет и нет! Он станет БДИТЕЛЬНО следить за этим мальчишкой, стараясь заставить его смутиться из-за участия в этом проклятом Турнире, а так же помочь ему выжить, даже против его собственного желания... И этот бдительный надзор поневоле позволит заметить даже самые мелкие подробности жизни этого ученика, и прикинуть возможности дальнейшего их использования. А вот что может оказаться для Поттера унизительным, как это применить? Да нет же, нет... Тем не менее Северус почувствовал обеспокоенность Дамблдора, узнавшего, что прибыли драконы для первого испытания. Его коллега, ведущая Трансфигурацию, вся побледнела под насмешливым взглядом декана Слизерина. Мужчина, посмотрев на зверей, был готов смеяться – Поттер как есть опозорится, чему Северус только обрадовался бы. Конечно же не нужно, чтобы этот оболтус слишком пострадал, но... в конце концов он сам влип! Во вторник, 24 ноября он весьма позабавился побелевшим лицом Поттера. А он что думал легко будет? Что сможет выпутаться, избежать испытания? Что статьи Скитер в «Ежедневном Пророке» пощадят его, избавят от унижений, помогут? После обеда Северус последовал к месту первого испытания, чтобы все же убедиться, что все слизеринцы в порядке и находятся там, заняв передние ряды, чтобы еще больше унизить Поттера. И ему очень понравилось, что мальчишке выпала наиболее опасная из драконов – молодая венгерская хвосторога, готовая ожесточенно защищать свою кладку... Безусловно, юнец теперь, перед лицом драконов, бахвалился меньше. Не мог же он ожидать, что драконица вручит ему яйцо из лап в руки? Мужчина слегка насупился, когда увидел призванную гриффиндорцем метлу. Интересно, кто подал ему подобную идею? Со своими скудными знаниями в Чарах мальчишка никак не мог надеяться убрать драконицу от яиц, но вот на метле он был быстрее, и явно сможет отманить зверюгу от гнезда. Даже жалко, если честно, унижения он, скорее всего, не почувствует, но с другой стороны Помфри не понадобится сшивать его из кусочков! И нечего думать, что Северус восхищался полетом Поттера! Нет, он не увернулся от пламени, просто драконица попалась косая! И нет уж, он не доказал своей сообразительности, вызывающе пролетев почти у ноздрей драконицы, выманивая ее – хотя это и оказалось для зверя последней каплей. И это просто случайность, что как раз когда драконица дернулась за ним, мальчишка пролетал рядом с яйцами! И да, он раздраженно скривился, глядя на результат – одинаковый с Крамом. За миновавшие четыре года это уже превратилось в дурную привычку – Северус снова был вынужден остаться в Хогвартсе на время каникул – нужно было обеспечить безопасность учащихся во время Рождественского бала. И вдобавок к прочим неприятностям пришлось еще терпеть трусость Игоря Каркарова, заметившего, что его метка снова чернеет. Об этом Северус не менее часто беседовал с Дамблдором, но ни тот, ни другой не имел ни малейшего представления, что же мог замыслить Волдеморт. В одном только Северус уверился – Черную Метку на финале чемпионата мира выпустил не этот запуганный директор Дурмштанга. Утром дня, на который было назначено второе испытание, Северус заметил, что Поттер снова последним из участников должен был приступить к выполнению задачи. Он был далековато, чтобы понять, что сделал мальчишка перед прыжком в воду, но колебаться тот не стал. И началось долгое ожидание, ведь зрители не знали, что происходило под толщей воды. Истерящая француженка появилась первой и в одиночку. А вот Поттер приплыл последним, намного позже установленного времени, но он притащил двоих – своего друга Рона и младшую сестру своей конкурентки. Северус нахмурился, узнав, что Поттер справился с заданием, используя жаборосли. Где, черт его побери, он их достал?! Быстрая проверка своих запасов в этот же вечер заставила его вздохнуть – наглец осмелился влезть сюда! Но зельевар даже не подумал рассказать об этом Дамблдору. Все равно доказательств не было, а директор по-прежнему был излишне снисходительным к Мальчику-Который-Выжил! В течение недель, прошедших до начала третьего испытания, основным источником беспокойства стала метка. А перед вхождением чемпионов в лабиринте она почернела почти вся, став почти такого цвета, как до исчезновения Волдеморта. Дамблдора это встревожило, однако сейчас старика больше беспокоило третье испытание Поттера. Чемпионы уже ушли, когда Северус выдал себя, не скрываясь прижав ладонь к левому предплечью. Его призывал Темный Лорд. Мужчина болезненно сглотнул, стараясь удерживать на лице бесстрастную маску. В это же самое время в Мэноре Люциус сильно побледнел. Он на миг закрыл глаза, беря себя в руки, а потом пошел за своими запылившимися плащом и маской. Его не беспокоил внешний вид этих вещей, так что он просто сообщил новости Нарциссе и аппарировал на зов Лорда. Он не мог поступить иначе – его второму партнеру по-прежнему все еще не исполнилось шестнадцати! И он не мог подвергнуть жизнь Северуса риску. Первое, что бросилось ему в глаза – призвавший его. Мерлин! Четырнадцать лет вне тела совсем его не красили! Но как же он получил это тело? Взгляд по сторонам дал понять, что они оказались на кладбище. Но какой же ритуал провел господин, чтобы получить хотя бы такое мерзкое тело? А на одном из надгробий лежал Поттер... Что? Поттер?! Но как тут оказался этот чертов мальчишка?! Он же сейчас должен был проходить третье испытание в Хогвартсе! А Северус? Ведь именно его приставили следить за мальчишкой! А директор? Почему он не уследил за своим протеже?! Времени на размышления явственно не хватало – подошел его черед становиться на колени и целовать край мантии вернувшегося господина. А затем он занял свое место в кругу Пожирателей Смерти. Разумеется, их господин не поздравлять их за отсутствие энтузиазма в его поисках после исчезновения собирался. Люциус напрягся, когда на Эйвери наложили Круциатус, будучи уверенным, что очередной получит сам, и если не прямо сейчас, то позже, когда признает перед господином, что его второму партнеру по-прежнему не исполнилось шестнадцати! Не позволяя прорваться панике, Малфой проследил за тем, как Хвост получил новую руку взамен утраченной, а сам приготовился к новому унижению перед Темным Лордом. Он крепко сжал зубы, когда услышал, как Волдеморт говорит об отсутствующих Пожирателях Смерти. Вот только сказанное им могло касаться как Северуса, так и Каркарова. И Люциус очень хотел бы знать, кого из них, Каркарова или Северуса, господин посчитал тем, кто покинул его навсегда, а значит приговорил к смерти... Что?! Один из Пожирателей окопался в Хогвартсе, и из-за него Поттер оказался тут?! Каркаров! Эта склизкая змеюка! Показалось недостаточным предать Северуса в прошлом, и теперь он лижет сапоги Лорда!!! Что же, чтобы просто не умереть от ужаса, Люциус решил все выяснить. Так что выступив вперед, он поинтересовался, надеясь, что тон его достаточно угодлив: – Господин, мы жаждем узнать... умоляем вас рассказать нам... как вы добились этого... этого чуда... Как вам удалось вернуться к нам?.. К счастью этот вопрос пришелся по нраву господину, который сразу же взялся за пространное объяснение, из чего Люциус выделил главное – кровная защита, которую наложила мать Поттера на сына, теперь также оказалась и на Лорде. Как же это плохо... Пожиратели сжали кольцо вокруг Поттера, когда по приказу Лорда Хвост отвязал мальчика и отдал ему палочку. Но как же, черт побери, Люциус мог помочь этому юнцу выжить, когда вокруг столько Пожирателей?! И при том прямо на глазах у Лорда! Как?! Ну хоть бы одна идейка появилась! Мужчина видел, как кричал и корчился под Круциатусом мальчишка, но так и не сломался. И Люциуса даже восхитили способности сопротивляться, делать все наперекор, даже наперекор всем действиям темного мага. О Мерлин! Да он способен сопротивляться воздействию Империуса, наложенному самим Лордом! И рефлексы у мальчишки невероятные – он увернулся от очередного Круциатуса! И... и он оказался настолько ненормальным, что сумел воспользоваться, причем успешно, против Авады Экспеллиармусом! Да что здесь происходит?! Почему Лорд и Поттер взлетели, а их волшебные палочки оказались соединены золотой нитью? И почему они оба снова опустились на землю неподалеку? Люциус вытащил свою палочку, когда вокруг обоих бойцов сформировался купол золотистой паутины. И он прекрасно услышал зарождающуюся панику в голосе Лорда, когда тот крикнул им: – Ничего не предпринимать! Люциус не знал, не видел, что происходило под куполом, слышалось только ни о чем не говорящее прерывистое дыхание Лорда. Конечно, если Поттер прибьет его Экспеллиармусом – и нечего смеяться, со способностями мальчишки, НИЧЕГО не делавшего как другие, все возможно, – понадобится защитить его от прочих Пожирателей Смерти, потому что ни он, ни Северус все еще не знали, почему этого вредителя надо уберечь... Когда купол взорвался, Люциус удивился, и только через секунду понял, что мальчишка бросился бежать. Он просто-напросто убегал. Господин не победил. Лорд проорал свой Ступефай, а Люциус начал чаровать заклинания, которые, как это ни странно, непонятным образом не попадали в Поттера, зато широкие взмахи палочкой умудрялись мешать и действиям прочих Пожирателей Смерти, но так, что те даже и не поняли, что все сделано специально. Поттер подхватил тело второго подростка, и не окажись Люциус в таком опасном положении, а так же не будь он истинным Малфоем, он бы от чистого сердца расхохотался над изумленным выражением, появившемся на лице Лорда, когда Поттер применил Акцио к какой-то вещи, которая оказалась порталом. И мальчишка просто исчез у всех из-под носа... Темный Лорд, побежденный Экспеллиармусом и Акцио! Да, этот мальчишка вне всяких норм и правил! А в Хогвартсе Северус успел рассказать Дамблдору о появившейся у них огромной проблеме, когда послышался шум сработавшего портала. Он вскочил, однако директор оказался быстрее, первым устремившись к растянувшимся на земле телам. – Гарри! – он прислушался. – Гарри! Через несколько секунд Северус увидел, что Поттер схватил Дамблдора за запястье, и услышал тихий шепот: – Он умер... Диггори умер... Когда директор помог Гарри подняться, Северус заметил, что Грюм быстро шагнул к ним, а затем потащил Поттера в замок. Видел он, как Дамблдор ругался с Фаджем, неистовавшем от смерти Седрика. Лицо Северуса окаменело, когда он увидел, как Амос Диггори упал на тело своего сына. Он знал на примере Люциуса, как беззаветно может отец любить своего сына, и понимал, как больно его потерять. В толпе он увидел и Драко, не отводившего взгляда, осознающего больше, чем остальные. Сейчас и здесь они не играли никаких ролей, не было Малфоя-младшего и профессора Снейпа, остались только Драко и Северус. Да, мальчик знал истинное «я» Северуса, но мужчина строгим взглядом напомнил о месте и времени, повелевая вернуть истинно малфоевские повадки, – сейчас нельзя было терять маски. – А где Гарри? – внезапно обеспокоившись воскликнул Дамблдор. И когда все вдруг вздрогнули и заозирались по сторонам, Северус выступил вперед со словами: – Я видел, что он с Грюмом пошел в замок. Я думал, вы знали... Директор чуть не пронзил его взглядом, побледнел и резко бросил: – Минерва, Северус, за мной, быстро! Он потащил их к классу, в котором преподавалась ЗоТИ, и всю дорогу цедил сквозь зубы: – Да что такое с Аластором?! Это не похоже на него, уверен, это не он! Он ни за что не увел бы от меня Гарри, тем более в такое время! Никогда! – и тут же добавил чуть громче: – Минерва, Северус, я хочу, чтобы вы были готовы ко всему. Либо человек, которого мы приняли за Аластора, самозванец, либо его околдовали. Как бы там ни было, важнее всего сохранить Гарри жизнь, понятно? Северус качнул головой, но не ответил ничего, просто взял в руку свою волшебную палочку. Минерва же беспрестанно бормотала себе под нос «нет» и «это невозможно», однако когда они почти добрались до кабинета-цели, взяла себя в руки, становясь тем самым профессором, которую все они знали – серьезное лицо, твердо державшая палочку рука, позиция, с которой можно начать многие боевые заклинания. – Северус, дверь! – прошептал Дамблдор. Зельевар, недолго думая, взорвал дверь. И в самый момент взрыва Дамблдор рявкнул: – Ступефай! Северус прекрасно видел отражения в Проявителе Врагов Грюма – нужно будет позже сказать об этом Альбусу. Мужчина остался спокойным, когда директор потребовал предоставить ему самое сильное зелье правды, из бывших в запасе, не удивило и требование так же привести эльфа Винки. А когда Дамблдор приказал Минерве привести в его кабинет большого черного пса, тоже не позволил никакому выражению появиться на лице. Но этот гнусный Блэк здесь! Что поделаешь... И Северус поспешил в свое подземелье. Когда он вернулся с пузырьком Веритасерума и увидел мужчину, лежащего на полу, то не смог сдержать удивленный возглас: – Крауч! Барти Крауч! Судя по признанию под воздействием зелья, Крауч-младший оказался воистину фанатично предан Темному Лорду, и он гордился сотворенным им! Из этого рассказа все узнали, как в небе после чемпионата мира по квиддичу появилась Черная Метка. Северус слушал, старательно поддерживая бесстрастное выражение лица. И когда рассказ Крауча закончился, Северус подчинился просьбе Дамблдора позвать медиведьму для настоящего Грюма. Та незамедлительно явилась и забрала бывшего аврора в больничное крыло. И в результате рядом с вызывающе держащимся, несмотря на свое положение, Краучем остались только МакГонагалл и Северус. – А что было сказано насчет него? – Альбус хотел, чтобы мы сообщили Фаджу о настоящем виновнике этой трагедии. – Давайте, Минерва, я останусь охранять его, – зловеще произнес Северус. Он вытащил палочку, но его коллега заколебалась. – Северус, я ... – Не беспокойтесь, он даже не шелохнется. Профессор МакГонагалл оставила дверь открытой, и зельевар даже не двинулся ее закрыть. – Ну и? – горделиво поинтересовался Крауч. – Ты теперь бросишься в бега, предатель? Или спрячешься тут, как трус? Северус все же прикрыл дверь и наложил на нее заклинание оповещения, прежде чем холодно прошипеть: – Господин не станет сомневаться в моей верности, когда я отправлюсь к нему. И что бы ты ни думал, я ему верен! Но не раньше чем обеспечу себе прикрытие тут! Я не стану рисковать годами усилий, направленными на завоевание доверия этого помешанного старикана ради нескольких минут спешки. В отличие от тебя я не тороплюсь! Если бы ты поступал так же в прошлом, то на тебя не пали бы подозрения! – Я – верный слуга нашего господина! – заявил Крауч в ответ. – Верный, но слишком импульсивный, чтобы успешно действовать! Чтобы суметь довести начатое до конца! – По-твоему, действую не успешно? Это я помог вернуться нашему Лорду! Северус не успел ответить, потому что к двери уже подходили Минерва и Фадж. Чувствовалось так же присутствие дементора, и потому Северус поспешил укрепить свою ментальную защиту. Стоило только открыться двери, как эта тварь бросилась к Краучу и выпила его душу. Минерва закричала, не сумев сдержать гримасу отвращения. А ведь теперь Крауч не сможет подтвердить возвращение Волдеморта!!! Коллега была возмущена и выплескивала свою ярость, не особенно выбирая выражения, при этом она потащила их всех в больничное крыло. Северус же размышлял об Ордене. И когда они нашли Дамблдора, Северус сам начал рассказывать о случившемся, потому что декан Гриффиндора слишком вышла из себя, чтобы членораздельно говорить. Начались споры о возможности возвращения Волдеморта, и Северус вздрогнул, услышав слова Поттера, признавшегося, что узнал Люциуса среди Пожирателей, собравшихся на призыв воскресшего Лорда. Мужчина просто не смог сдержаться. Только бы его партнер не слишком пострадал... Кроме имени Малфоя мальчик назвал еще нескольких узнанных им Пожирателей Смерти. Мерлин! Да этому мальчишке в очередной раз настолько повезло! Он там все же выжил! Но уверенность Фаджа в невозможности оживления Волдеморта не поколебалась даже после того, как Северус предъявил свою метку, отчетливо выделяющуюся на коже. Зельевар твердил, что прекрасно почувствовал призыв Лорда, но этот мерзкий Министр не хотел ничего слышать, что прекрасно поняли как Северус, так и Дамблдор. И это было еще одной причиной, по которой Северус не колеблясь ответил согласием, когда Дамблдор поинтересовался, готов ли он снова взяться за прежнее дело. Да, он был готов снова шпионить.