Сезон милосердия

Ходят слухи, но Ковариан отвергает их. Мелоди Понд им, возможно, стоит опасаться, но Ривер Сонг находится под замком, под надежной охраной, тщательно контролируется. Она слаба, заражена, под влиянием манипулятора временной воронки стала довольно уступчивой. Она исполнила свое предназначение, о котором даже и не знала. И никогда не узнает. Полковник Мэнтон пытается возразить: — Что, если мы ошиблись? Что, если мы тренировали её слишком хорошо? Ковариан смеется, воздух дрожит, а морпехи вытягиваются по стойке смирно. — Вам нечего бояться, Полковник Мэнтон, — ухмыляется она, подчеркивая этим его слабость. – Ривер Сонг слишком похожа на Доктора, а Мелоди Понд никогда не вспомнит о том, что мы сделали. Что она сделала. — А если вспомнит? – снова возражает Полковник, на что Ковариан только усмехается. — Тогда пускай приходит. --- У неё нет имени. Это не кажется ей странным: здесь ни у кого нет имени. Они рассказывают ей сказки и приносят пищу, учат, как обращаться с ножом, слишком большим и тяжелым для её маленьких ручек. Они учат её всему. Фильмы, записи и изображения сыпятся сплошным потоком день за днем. Крики за криками. Женщина с красными волосами, кроваво-красными. Она не знает слов «пожалуйста», «спасибо» или «прости» — такому её не учат. Только одно имя она знает, и оно сопровождается гулом двигателей и криком. Доктор. На её языке оно означает «Убийца». --- Больница охраняется огнями, войсками и Тишиной. Охранники стоят у каждой двери, неживые и мрачные. Камеры никогда её не засекут, солдаты никогда её не услышат. Её не существует нигде кроме одной комнаты, маленькой и скупо обставленной, спрятанной и забытой самим забвением. Солдаты не помнят, что они охраняют. Если бы помнили – ни за что не стали бы охранять. Она тихо закрывает за собой дверь, замирая в тени. Человек на постели не шелохнулся. Он лежит лицом к окну, что-то бормоча, кожа блестит от пота, а его руки сжимают, разжимают, сжимают и снова разжимают простыни. Она сверяет свои часы. Время пришло. Он не реагирует на шаги женщины и на прогибающуюся кровать, когда она присаживается рядом. Мужчина медленно поворачивается, его глаза пусты, губы повторяют давно произнесенные слова. Он хмурится, пытаясь распознать её, пытаясь вспомнить. — Кто ты? – спрашивает он. Звук его голоса ломается на гласных, и она достает из своей сумки походный ящик. Он смотрит на неё испуганно, и широко раскрыв глаза, а она нежно улыбается ему. — Все в порядке, — успокаивает она. Его губы раскрываются в беззвучном удивлении, во вспышке осознания: — Мелоди? Она наклоняет бутылку к его губам и помогает ему сделать глоток. Он кашляет, его горло сухое и жесткое, а Ривер осторожно похлопывает его по спине, прежде чем он опускается обратно на подушки. — Т-тебя не долж-жно быть з-здесь, — бормочет он. Пальцы мужчины сжались вокруг её. – Т-ты должна беж-жать. — Я убежала, — шепчет она. – Я сделала это. Он слабо кивает: — Хорошо. Не в силах отвести взгляд, Ривер видит, как исчезает удовлетворение в его глазах. — Кто… — начинает он, но замолкает, поворачиваясь к окну. За окном по-прежнему дождь, здесь всегда льет дождь. Её горло сжимается. — Так много, — бормочет мужчина. Она успокаивающе поглаживает тыльную сторону его ладони. — Так много… всего упущено. Ушло. Все еще льет дождь. Он поворачивается назад, хмуро глядя на неё: — 1966 год. Сейчас 1966 год. Ривер кивает – такая легкая ложь: — Да, так и есть. Он вздыхает с облегчением. Черный и серый сочатся сквозь окно. Тени резко и жалко проступают на его лице, его кости слабы, ломкие и тонкие волосы матово блестят в темноте. Ей хочется попросить прощения. — Ты меня помнишь? – спрашивает вместо этого Ривер. Его взгляд падает на их руки, и мужчина хмурится. Затем взгляд возвращается к её лицу, что-то ища, но это продолжается совсем недолго. — Ты рассказывал мне истории, — шепчет она. – Запретные истории. Сказки. Принцессы, драконы и рыцари в сияющих доспехах. — Мелоди, — произносит он. Узнавание возвращается, и он хватает её за руки, крепко их сжимая. — Ты выросла, — шепчет он, трепет, гордость и страх слышны в его шепоте. – Свободна? — Работаю над этим, — отвечает она. Мужчина кивает, но железная хватка ослабевает, и он закрывает глаза. Когда он открывает их вновь, он снова в беспамятстве. То включается, то выключается, как мерцающий свет в темноте. — Сара? – отчаянно вопрошает он, с мимолетной надеждой в голосе. Она отрицательно качает головой: — Это Мелоди. — Мелоди. Он широко улыбается и тянется, чтобы прикоснуться к её щеке. Его рука трясется, кожа грубая и горячая, а в глазах сверкают слезы. — Я держал тебя в заточении, — отрывисто говорит он. — Это была не твоя вина. Включен и выключен. Назад и вперед. — Так много всего… упущено. Глаза Ривер наполняются слезами, но она сдерживает их. — Ты хочешь, чтобы все это закончилось? – наконец спрашивает она, грубо, прямо и содрогаясь. Она должна быть сильнее этого. Он смотрит на неё в замешательстве: — Закончилось? – бормочет он. – Закончилось… так много дней… Внезапно мужчина порывается ей навстречу, лихорадочно оглядываясь по сторонам: — Мелоди? Где Мелоди? — Я здесь, — шепчет она. – Я здесь. Он берет её лицо в свои ладони, едва в состоянии сдерживаться: — Убедись, что она в безопасности, — твердо говорит он. – Убедись, что… Он моргает и отстраненно смотрит на неё. — Закончилось, — тихо говорит он, и она мягко опускает его обратно на кровать. – Да… Закончилось. Капли дождя бьют в окно, напоминая гротескную симфонию. Её руки уверенны и тверды. Игла проскальзывает под его кожу, и Ривер видит, как оранжевая жидкость течет под давлением её большого пальца. — Все кончено, — шепчет она, нежно проводя пальцами по его руке. – Теперь ты можешь уснуть. — Уснуть, — эхом повторяет он, пока его веки медленно смежаются. – Мелоди… — шепчет он. Она сжимает его руку. – Мелоди была сама себе рыцарь. Ривер не плачет, но держит его за руку, пока хватка мужчины не слабеет, и глаза полностью не закрываются. Она остается на мгновение дольше, чем должна. Сверяет свои часы: Время. — Спокойной ночи, — бормочет она, поднявшись и запечатлев поцелуй на его лбу. – Сладких снов. --- Костюм почти убивает её. Страх делает все остальное.