Сезон милосердия

Она вскрикивает, из её груди доносится резкий, рваный стон, и Доктор застывает. Ривер все еще спит, но её лицо исказилось от боли. Доктор колеблется, неуверенный и смущенный, наблюдая за порывистыми движениями, выступившими капельками пота на её лбу и руками, сжатыми в кулаки. Её сознание резко и во всеуслышание проецирует картинки его сознанию, и Доктор должен сконцентрироваться, чтобы заблокировать их, не подпуская к себе. Он незамедлительно возвращается к ней, нежно прикасается к её плечу и легко встряхивает. — Ривер, — шепчет он. – Ривер, проснись. Она кричит, и Доктор усиливает хватку. — Ривер! Её тело выгибается и вздрагивает от его прикосновения. Она почти вопит, вылетающие слова резки и полны ужаса: Доктор никогда не слышал, чтобы наречие Лесов звучало так пугающе. Он впадает в панику. Доктор выкрикивает команду, и ТАРДИС прибавляет света. Руки женщины резко поднимаются, и отпихивают его, грубо и оборонительно. — Ривер, это я, это я, это Доктор. Ривер! Ривер, ты слышишь меня? – говорит он, спотыкаясь на собственных словах, перебирая все, что приходит на ум, повторяя её имя снова и снова, пытаясь перехватить её руки и защититься от сыплющихся на него ударов. — Ривер, пожалуйста! — Нет! Женщина резко выкручивается, повалив его на пол. Её пистолет появляется как будто бы из ниоткуда, направленный на него с поразительной точностью. Её глаза широко открыты, Ривер тяжело дышит и смотрит на него долгие и трудные несколько секунд. Затем выдыхает: — Доктор. — Я надеюсь, что он на предохранителе, — слегка ворчит Доктор, его глаза темны, а во взгляде таится вопрос. Он осторожно потирает затылок, в остальном же оставаясь спокойным. — Ты уже можешь опустить его, — мягко говорит он. Взгляд Ривер метнулся к пистолету в руках, а затем обратно к мужчине. Она тяжело сглотнула. Тело женщины била дрожь, в то время, как она пыталась выровнять дыхание. Медленно и осторожно она опустила дуло пистолета. Её хватка на рукояти холодного металла все еще была сильна, а палец навис над курком. — С тобой все в порядке? – наконец спросила она. Доктор принимает это за сигнал к тому, чтобы встать, продвигаясь медленно, но целенаправленно под взглядом Ривер, не делая резких движений, чтобы не спугнуть ее. — Всего лишь шишка, — усмехнулся он, надеясь спровоцировать её на ответ, легкую насмешку, или даже небольшое ощущение беспокойства. Но Ривер всего лишь кивает, резко поворачивается, и пистолет исчезает в складках её одежды так же быстро, как и появился. — Ривер. — Не надо, — отрезает она. – Мне не нужна твоя жалость. Он качает головой: — Это не жалость. Она все еще стоит, повернувшись к нему спиной: её трясет от неконтролируемой ярости, и внезапно все обретает смысл, все те ночи, что они провели без сна, смеясь до утра, вся усталость и оправдания, все мелочи, что не складывались в одну картину. Все те разы, когда он успевал задремать, а проснувшись, находил её наблюдающей за ним, прикасающейся к нему, перебирающей пряди его волос, оставаясь в осторожном, бесшумном бдении. Он просто глупец, о, порой он такой глупец и так ненавидит себя за это. — Ты не хотела, чтобы я увидел это, — тихо говорит Доктор. – Вот почему ты никогда не спишь, когда мы вместе. Женщина пребывает в том же безмолвном состоянии, и он не уверен, причина ли в том, что она не хочет говорить или не может. Внезапно он отчаянно желает быть лучше. Лучше в этом. Лучшим для неё. Настолько, чтобы его самого было вполне достаточно, для того, чтобы заставить все это исчезнуть. Настолько, чтобы он мог все изменить по мановению руки и с помощью одного путешествия в будке. Чтобы было что-нибудь — что угодно – во всем времени и пространстве, могущее залатать раны её сердца. — Ривер. Доктор кладет руку ей на плечо, и она тяжело вздрагивает. Он отступает назад, бормоча извинения. — Нет, я… — начинает женщина, разворачиваясь к нему лицом, с широко раскрытыми глазами и доверчивым взглядом. Он никогда не видел Ривер такой, словно потерявшей дар речи. Ни разу. Никогда раньше. — Ты знаешь, что не обязана меня защищать, — шепчет он виновато. Ривер оттолкнула его, заслонив своим телом. Пуля оцарапала ей руку и разорвала ткань одежды, а он даже не поблагодарил её за все это. Доктор пытается замаскировать это чувство вины, но она все понимает, и крепко сжимает его руку. — Да. Да, я знаю. Так твердо. Так определенно. И он влюбляется в нее еще больше, еще сильнее. Невероятная женщина. — Ривер… В его голове в один момент проносится так много мыслей, так много банальностей, соболезнований и бессмыслицы. Он не сможет принизить её и все то, через что она прошла, даже попытавшись. Он знает, что она ждет, чтобы он заполнил эту тишину. Чтобы Доктор всегда был тем, кого она ожидает увидеть, а не его более молодой версией. Но тишина все еще висит между ними, он не находит нужных слов, и Ривер понимающе улыбается, проскальзывая мимо него к двери. Но он не может, только не снова, не в этот раз. Он следует за ней, переходя на бег. --- Перед самым концом она встречает Ковариан только раз. Она наблюдает издали, палец на спусковом крючке. Далековато, но попадет. Это было бы так просто, здесь и сейчас, но Ривер еще не готова. С остальными не было так сложно, что-то вроде исправления ошибок прошлого, её ошибок и их. Здесь другое. Это месть, тот путь, которого она давным-давно поклялась избегать. Ковариан – ничто без своей армии, своего Бога и удачи, и Ривер знает, что может разрубить этот запутанный узел, в который превратилась ее жизнь, одним ударом. Но она хочет большего. Такое пьянящее чувство, комок в горле, но Ривер не может стряхнуть с себя это ощущение. Она посвятила свою жизнь – свою вторую жизнь, настоящую жизнь – искуплению греха, о котором она смутно помнит. Но теперь Ривер знает обо всем: о каждом знаке, который она считала не больше, чем совпадением. О каждом шраме, который приписывала своей собственной неосторожности. О каждом неуловимом воспоминании. О каждом моменте жизни, который она ощущала, но не могла припомнить. В отдалении, Ковариан поднимает взгляд и смотрит прямо на неё, и Ривер отходит обратно в тень. Это неправильно. Это неблагородно. Она может слышать Доктора, её Доктора. Его голос словно успокаивающая благодать под её кожей, и она знает, что он никогда не простит её. Но в первый и единственный раз Ривер на это наплевать.