Сезон милосердия

На это уходят месяцы, но, в конце концов, Доктору удается отыскать её посреди Анимы Персис. Это должно было быть очевидным, сейчас же здесь он обводит взглядом открывшуюся картину: бесплодную и выжженную планету, уничтоженную Войной, населенную лишь призраками, и последнего воина, копающего себе могилу. Её образ так не вяжется с окружающей обстановкой. Кожа слишком яркая, волосы слишком тщательно уложены – здесь нет ни ветра, ни дождя, ни тепла. Кто-то другой, возможно, и заслужил все это, но он совершенно точно знает, что она – нет. - Ривер, - мягко произносит он, сохраняя дистанцию. Женщина даже не обернулась: - Уходи. Доктор слабо улыбается и качает головой: - Я не собираюсь этого делать. Ривер раздраженно хмурится и впивается в него взглядом раненого животного. - Тебе нигде не нужно сейчас быть? Планеты спасать, пропащих девиц из беды выручать? Ее речь полна презрения, но в ней слышны проблески правды, уважения и трепета, и Доктор пожимает плечами, отвечая на вопрос Ривер дерзкой улыбкой: - Кто сказал, что я не занимаюсь этим прямо сейчас? Ривер, насупившись, пристально смотрит – страдание никогда не было ей к лицу – и рассеяно пинает кости, лежащие у её ног. Призраки трясутся и закручиваются вихрем, но она не замечает их. - Что тебе нужно? Доктор удивленно приподнимает обе брови, на что получает в ответ сердитый взгляд. - Ты не стал бы отслеживать меня по всей галактике только для того, чтобы позлорадствовать – это не твой стиль. Доктор согласно кивает и делает пару шагов ей навстречу: - Злорадство остается тем, кому есть чем гордиться. - Ты выиграл войну. - Не было никакой войны, Ривер, - шепчет он. – Только то, что натворила Ковариан. Она вздрагивает от звуков знакомого имени, её пальцы сводит судорогой. - Та еще история, не правда ли? – с горечью резюмирует Ривер. Она молода, так молода и так потеряна – всего лишь тень той женщины, которую он знает, той женщины, которой Ривер когда-то станет. Линии её лица резче, скулы выделены жестче, и Доктору почти кажется, что было бы гораздо легче, если бы у Ривер было другое лицо. Лицо, которое он не так хорошо знает, которого никогда не касался и не целовал так много раз. Эта Ривер не доверяет ему, не любит его, едва знает, и вот где она сейчас - на разрушенной планете для разрушенной души, пытающейся отыскать искупление в мертвых останках. - Лучшая из всех, - отвечает Доктор, и она поднимает на него взгляд, в котором читается одновременно и удивление, и отвращение. Доктор резко отступает, сумбурно размахивая руками перед своим лицом. - Не эта её часть, - поправляется он. – Как и не часть, связанная с похищением ребенка, оружием и сражениями. Это все отвратительно, все эти ужасные, ужасные вещи, которые… - он тяжело вздыхает, - никогда больше не случатся, только не с тобой. Как и ни с кем другим. - Что же тогда произойдет? - Мы, - просто отвечает Доктор. – Ты и я. - Я не уйду, - отрезает она. – Я не вернусь туда. - Я и не хочу, чтобы ты возвращалась туда. Ривер фыркает: - С тобой я тоже не пойду. Это ранит, но Доктор пытается скрыть это, пожимая плечами. - Хорошо, - соглашается он, запуская руку в карман. Доктор достает из кармана ключ – Ривер узнает ключ от ТАРДИС – и с размаху кидает его так далеко, как только может. Она наблюдает за тем, как ключ описывает дугу, кружится в воздухе и исчезает за отвесной скалой. - Зачем ты это сделал? Доктор усмехается – это еще ранняя стадия их отношений, он все еще может удивить её – и садится на длинное, плоское надгробье. - Я тоже никуда не пойду. Ривер беззвучно открывает и закрывает рот несколько раз, переводя взгляд с него на овраг и обратно. - Я годами пыталась убить тебя, - напоминает она Доктору, и он пытается не засмеяться. - Ты годами пыталась не убить меня, - парирует он. – В этом и есть разница. Доктор понимающе смотрит на Ривер: - Если бы ты и вправду хотела этого, то тебе не было бы так трудно это сделать. Ривер отворачивается и скользит взглядом по кладбищу, наблюдая за призраками, сливающимися с поверхностью и всплывающими над ней. - Я знаю, что ты не доверяешь мне, - тихо начинает Доктор. – Во всяком случае, пока еще. Но однажды ты сможешь. Если захочешь. Она усмехается: - Что же здесь веселого? – и не замечает, как Доктор вздрагивает: доверие, которое он так лелеял, еще не зародилось. Его еще не существует. Внезапно Ривер оборачивается, поколебавшись, и взволнованно требует: - Почему? - Потому что я дал обещание, - отвечает Доктор, неуклюже поднявшись и отряхнув штаны от пыли. Он подходит к ней ближе. - Давным-давно, женщине, которую почти не знал. Я дал обещание, что мы с ней еще побегаем, настолько далеко, быстро и долго, как только сможем. Его голос дрожит, и Доктор сопротивляется желанию ухватиться за её руки, дотронуться до её лица. - Потому что я верю тебе, Ривер Сонг, даже если ты не веришь мне. Ривер замирает, неподвижно и неуверенно. Он предлагает ей шанс, первый шанс, верный шанс, и Ривер пробирает до костей от осознания риска, который её ждет - всего того, что может с ней случится, того, как она может измениться. - Есть кое-что… - резко начинает она, и Доктор задерживает дыхание. – Есть кое-что, чего я не помню. Я знаю, что я сделала это, но я не могу… Вспышки света, песчаные пляжи. Существо, стоящее над ней, в лучах ослепительного солнца. Надписи на стенах. - Ривер? – Доктор нежно касается её руки. Она удивленно моргает и отдергивает руку. - Однажды все это приобретет смысл, - обещает он. - Откуда тебе знать? Доктор усмехается: - Спойлеры. Ривер сдерживает ожесточенный рык, злость застревает в горле. - Если ты что-то от меня скрываешь… - предупреждающе грозит она, но Доктор всего лишь качает головой. - Эту историю нельзя рассказать, Ривер. Её надо прожить. И, да, мы её проживем. Ты и я. Ривер хмурится, её разум заново проигрывает все аспекты, все истории и все слова, все, что она знает об этом мужчине. И ничего, ни одного факта, ни одной истории, сказки или урока не достаточно, чтобы убедить её в том, что он врет. Что это какая-то жестокая шутка на её счет. Она не доверяет ему, не полностью, но Доктор все еще здесь и все еще ждет. - Почему? – снова спрашивает Ривер. – Почему я? Почему тебя это так волнует? - Меня всегда все волнует, - отвечает Доктор. Затем добавляет: - Мы движемся задом наперед. Твое будущее – это мое прошлое. - И что? – требовательно вопрошает Ривер. – Теперь я должна пойти с тобой, повинуясь какому-нибудь пространственно-временному закону? - Нет, - бормочет он. – Нет, не совсем. Время может быть переписано, почти всегда. Я знаю лишь только о том, что произошло, но не о том, что будет. Время не может контролировать свободную волю. Ривер изумленно моргает: - В этом нет никакого смысла. Доктор улыбается : - Ну, разве это не замечательно? Быстрая вспышка, почти что улыбка, легкий проблеск света мелькает в её глазах. То, что он знает так хорошо, хранит в своей памяти с нежностью и любит так сильно. - Ты и я, Ривер. Все время и пространство, - он протягивает ей руку. – Что скажешь? Она колеблется, оттягивая момент. - Ты закинул ключ за скалу, - напоминает ему она, но ответом ей становится всего лишь улыбка. - Он мне не нужен. Ривер с сомнением смотрит на его протянутую руку. Эхо слов звучит в её голове, предостережения, угрозы и шепоты, ужасные истории о смертях и страданиях, ужасный вой синей будки, мерцающей за его спиной. Её пугает и сама будка и то, что она может в ней найти. Медленно, очень-очень медленно, она поднимает руку. Она медлит, сердце Ривер сражается с её разумом, будущее Ривер наблюдает за ней со всех сторон. Она знает, что не должна этого делать: это слишком опасно для них обоих, слишком неуловимо. Но когда она, наконец, встречает взгляд Доктора, то видит в этих глазах кое-что, чего ей никто раньше не мог предложить. Надежду. Она берет его за руку. - Ты точно сумасшедший, - говорит Ривер, пока Доктор тащит её к Тардис. Он останавливается перед дверьми и, широко улыбнувшись, щелкает пальцами. Двери распахиваются, Ривер ошеломленно оглядывается, а Доктор лучится от восторга. - Ривер Сонг, - говорит он. - Ты даже не представляешь насколько. --- Воздух трещит от электричества и статики, а затем наступает тишина. Ковариан оглядывается вокруг, обозревая поверхность планеты, целиком созданной из звука. Ядро держится за счет вибраций, и земля под ногами пульсирует дрожащим басом, воздух же наполнен высокими нотами, пол звенит тенором. Кровь стучит в висках Ковариан, от звучания нот пробегают мурашки по её спине. Планета абсолютно пуста, не считая звуков, витающих в воздухе и бесконечных решеток. Она всегда знала, как это все произойдет. Знала, что её смерть появится в своем истинном обличье. Но это, это место, это наказание… Планета барабанит вокруг неё, устойчивым, головокружительным гулом, дисканты и басы отшатываются от своего собственного эха. Она завершила свое дело. Ушла. У неё ни осталось слов, ни огня, ни страсти – то оружие, которое она вырастила, та девочка, которую она уничтожила, подобрала Ковариан и вышвырнула, не издав ни звука. И вот все, что от неё осталось - шипение молний и выцветающий силуэт. Спустя минуты, даже воздух не помнит о том, что она была здесь. И Ковариан остается одна. --- - Я всегда считала это странным, - произносит Ривер, слишком уставшая и опустошенная для того, чтобы говорить, не то чтобы даже думать рядом с ним. – Печальный, одинокий мужчина, наделенный такой большой властью и обделенный милосердием. Мужчина, уничтожающий миры, обрывающий жизни и стирающий с лица вселенной эти жизни во всех концах пространства и времени. Жестокий, жестокий мужчина, развращенный своим бессмертием. Она улыбается ему, но в этой улыбке нет никакой радости, только боль, и Доктор едва успевает остановить руку, которая отчаянно тянется к Ривер. - В этом никогда не было и капли смысла, - шепчет она, и Доктор тяжело сглатывает. - Что же было не так? - Такой одинокий мужчина, одинокий, как никто другой, и на протяжении стольких лет, не мог желать большего для себя, чем друга. - Ривер… - Ты лгал мне. Доктор торжественно кивает: - Да. - Ты знал. Ты знал это раньше меня, до того как я все вспомнила. Все, чем я стала. Все это время ты… Ривер зажмуривает глаза, слезы блестят на её ресницах. Доктор смотрит на Ривер и ждет, когда они прольются из ее глаз. - Как… - пытается спросить она, но её голос ломается. Ривер смотрит на него с такой печалью, с такой болью, тянувшейся годы и годы. Тишина. Металлический ящик. Астронавт на дне озера. Все внезапно обрело свой смысл, все вернулось на свои места. Она, не отрываясь, глядит на него, окончательно сломавшаяся, и Доктор не может понять, как, в один момент испытав это горе, сквозь шум в её голове, Ривер находит в себе силы задать ему вопрос, погруженная в бездну отчаяния и чувства вины. - Как ты вообще можешь меня любить? Её слезы сбегают по щекам, а его плечи опускаются, и Доктор целует Ривер, потому что в первый раз не знает, что еще можно сделать.