Сезон милосердия

--- Хочу еще раз напомнить, что фик - AU после серии "Хороший человек идет на войну", так что эта глава отличается от оригинальной истории. --- - Все в порядке, — говорит он. – Я знаю, кто ты. Она поднимает свое оружие. Два выстрела эхом разносятся над поверхностью озера, и Доктор спотыкается и падает. Эми кричит в отдалении. Астронавт неподвижно смотрит. Доктор ждет боли, но она не приходит. Он видит, как Эми вырывается из рук Рори, и в этот же момент тело ребенка искажает дрожь. Пистолет с приглушенным стуком падает к его ногам. — Нет, — выдыхает он. Мелоди падает и он резко наклоняется вперед, подхватив её и осторожно опустив на песок. — Мелоди. Мелоди, ты слышишь меня? Эми бросается на песок рядом с ним, отчаянно вцепившись в его руку, пытаясь оттащить его, крича и требуя ответов, но все, что Доктор может видеть – бледное лицо по ту сторону стекла. Внезапно он резко поднимает глаза вверх, пристально вглядываясь в побережье. Доктор начинает рыться в карманах в поисках отвертки и встает, сканируя область, в самом центре разгоревшейся суматохи. — Откуда это… — он неожиданно оборачивается. Эми стоит довольно близко, Рори склонился над астронавтом, пытаясь вытащить девочку из скафандра. Ривер же стоит рядом с ним, в её руке пистолет, взгляд резкий и жесткий, она стоит перед ним, уже установив опасность и определив, откуда она исходит, и Доктор знает, что Ривер готова без промедления встать между ним и неизвестностью. Он резко хватает её за плечи, Ривер удивленно моргает в ответ. — Что ты наделала?! – требует он ответа. Она открывает рот в попытке возразить, но Доктор уже отходит, бормоча про себя: «Нет, еще нет, не ты, но как же…». Он кружит по пляжу, щурясь в даль, но видит только лодку, машину Кантона и одеяло для пикника. — Доктор? Голос Ривер нарушает его сосредоточенность, но Доктор даже не смотрит на неё. Она все узнает. Ривер всегда все знает. — Ривер, возвращайся в ТАРДИС, — резко командует он. – Перемести её сюда. — Доктор, что происходит? – требовательно спрашивает Эми, встав между ним и Ривер, переводя взгляд с них на астронавта. — Рори, не дай ей умереть, — отчаянно просит Доктор, когда Ривер обрывает его: — Она пыталась убить тебя! Так близко к нему, на её лице смешалась ярость со страхом и с таким пониманием. — Она всего лишь маленькая девочка! Ривер глядит то на него, то на девочку, но в её глазах нет узнавания. Для неё все это так же странно, как и для остальных, но Ривер умнее и старше их. Она поворачивается к Доктору лицом, ровным, но ломким голосом резюмируя: — Ты знал, — обвиняюще говорит Ривер, и Эми резко поворачивает голову в её сторону. — Ты знал, что она придет сюда, ты знал, что все это произойдет. То, что она попытается убить тебя. — Доктор? – по-детски обиженно не понимает Эми. – Это правда? Он разочарованно отмахивается от них. — У нас нет на это времени. Ривер, ТАРДИС… — Только скажи мне, что ты не знал. Ривер так неподвижна, так скована, каждое движение ее мышц идеально отточено и выверено. Доктор знает, что все это маска, но выражение горя на её лице почти невыносимо, и он отводит взгляд. Ривер усмехается, со стуком швырнув свой пистолет обратно в кобуру и передав Рори свое ручное устройство. — Я найду ТАРДИС, — резко бросает она, и почти вылетает на берег. Доктор смотрит ей вслед в течение секунды, затем поворачивается и падает на колени рядом с девочкой. — Рори? Тот кивает, растерянно, но послушно, указывая на маленький компьютер: — Она жива, но едва-едва. Мы должны вытащить её из скафандра, чтобы я мог её осмотреть. Доктор вздыхает, а Эми крепко хватает его за руку. — Доктор, что происходит? — Время, — растерянно отвечает он. – Время переписывается, благодаря чужому вмешательству. Он говорит это так серьезно, что Эми выпрямляется, отстранившись. — Но разве это не хорошо? Ривер права, эта девочка собиралась убить тебя! — Все не так просто, — бормочет Доктор, сконцентрировав взгляд на бледном лице Мелоди. — Доктор, — начинает Эми, но мягкий шум ТАРДИС спасает его от любых вопросов. Ривер открывает дверь, Доктор жестом подзывает Рори, и они вдвоем неловко поднимают астронавта и заносят его внутрь. Ривер делает шаг вперед, чтобы помочь, но Доктор отрезает: — Не надо! Ривер удивленно поднимает бровь в ответ на его восклицание, её рука в нерешительности остановилась над рукой девочки. Доктор качает головой: — Поверь мне, Ривер, пожалуйста. Не надо. Она кивает, медленно отступая вглубь. Эми смотрит со стороны, как мужчины осторожно кладут ребенка на пол. Вместе, Рори и Доктор, стаскивают шлем с её головы, из груди Рори вырывается удивленный вздох. — Она еще так юна! – изумляется он. «Едва ли», — думает Доктор, но вместо этого говорит: — Вон. Рори поднимает глаза: — Что? — Все вы, — отвечает Доктор, сосредоточившись на скафандре. – Вон. Вон из ТАРДИС, сию секунду. — Доктор… — Особенно ты, Ривер, — отрезает Доктор. Это не правильно, понимает он, обвинять её в том, чего она еще не сделала, в том, что как Доктор только предполагает, она сделала. Но сейчас Ривер здесь, пришла так же, как и всегда приходит – приходила – и будет приходить; все смешалось и перепуталось, и взгляд Доктора, обращенный на неё, непоколебим. — Серьезно, все вы, ступайте прочь. Возвращайтесь в ресторан. — Доктор, ты не можешь просто вот так оставить нас здесь, — сказала Эми. Рори рвется помочь Доктору, но тот отталкивает его и быстро, неловко встает, будто весь состоящий из вихря стремительных конечностей и беспокойства. Ривер: — Позволь нам помочь. — Вы уже сделали достаточно! – кричит Доктор. Эми чуть отступает назад, но Ривер стоит, не шелохнувшись, не сделав ни одного движения. — Я не уйду. Глаза Доктора опасно сужаются. — Ривер… — предупреждающе начинает он, но Ривер никак не реагирует. Это противостояние, в котором, как он давно знает, он никогда не выиграет, и Доктор тяжело вздыхает. — Эми, Рори, оставьте нас на минутку. — Но девочка… — Она будет в порядке, Рори, я позабочусь о ней. Ступайте. Ни один из них так и не сдвинулся с места, и Доктор понизил голос. — Серьезно. Ступайте. Эми в смятении смотрит на него, пока Рори нежно выводит её, закрывая за собой дверь. Снаружи он может расслышать их приглушенный спор, который перекрывается резким голосом Ривер: — Ты хоть понимаешь, как сильно ты её сейчас обидел? Доктор кивает, пристыженно, и сокращает расстояние между ними в несколько шагов. Он не прикоснулся к ней, слишком боялся, вместо этого его руки всего лишь нервно подрагивали, не решаясь на большее. — Доктор, — спокойно и мягко начинает Ривер. – Что происходит? — Я не могу тебе сказать. — Наши временные линии… — Я солгал. Он склоняет свою голову. — Мне так жаль, Ривер. Я солгал. Сейчас я старше, намного старше. Наши встречи во времени не линейны. Ривер тяжело сглатывает: — Зачем ты это сделал? — Я должен был. Если бы был другой способ, я бы… Его глаза устремляются к девочке, к Мелоди, к парадоксу, лежащему перед ним. — Доктор. Он резко хватает Ривер за руки и прижимается лбом к её лбу. — Пожалуйста, Ривер. Пожалуйста, поверь мне. Ты нужна мне. Я встречу тебя в ресторане, где-то через час, более молодая версия меня. Нам придется кое-куда отправиться, и ты… ты будешь нужна мне там больше, чем здесь. — Космос, 1969-ый. — Верно. Её взгляд метнулся к астронавту. — Ты сказал, что время было переписано. Доктор медленно кивает, а его большие пальцы нежно скользят по мягкой коже её ладоней. — Этого не должно было произойти. Ривер переводит свой взгляд обратно на него, яркий и открытый. — Я рада, что это произошло. Доктор резко вздыхает, но она не замечает этого. Ривер целует его в щеку и отстраняется. — Я позабочусь о них, — обещает она, на полпути к двери. Доктор все еще стоит там же, примерзнув к месту. — Я знаю, что так и будет. Дверь за спиной Ривер неслышно закрывается, и Доктор долго смотрит ей вслед. Затем, в один момент возвращается все: его ярость, его смущение, его ужас, и Доктор пробирается к панели управления, ударяя по кнопкам и оттягивая рычаги гораздо жестче, чем это необходимо. — Найди её, — командует он синей будке. – Найди её сейчас же. --- Они так систематичны. Совершенны в своем осуществлении. Один удар, запланированный более чем на сто лет вперед. Каждый шаг. Каждый вздох. Изгибы, повороты, перемотки, чтобы запутать и задержать. Они неутомимы. Они исключительно точны. Они не совершают ошибок. Когда они падут, это произойдет не по их вине, за одним исключением- Они попытались. --- Даже когда она была маленькой, её преследовали кошмары. Серые лица, белые стены, запах кожи. Гул ТАРДИС действовал на неё словно спусковой крючок, и ей понадобились месяцы, чтобы к нему привыкнуть, месяцы, прежде чем она сможет коснуться стен, прежде чем отважиться остаться в комнате одна. Порой они словно арки, их временные линии — конец перекликается с началом, а начало повторяет конец. Первый раз, когда Ривер рассказала ему о своих снах, был последним разом, когда он обнимал её в ночь. В середине этого пути есть дни, о которых он не знает, не уверен в том, где они находятся, но возвращаясь к началу всего, Доктор не может остаться в стороне или даже попробовать сделать это. Много времени пройдет до того, как Ривер откроется ему, прежде чем расскажет о тех вещах, которые не помнит, о тех словах, которые никогда не сможет забыть. Так много ночей она не спит, блуждая по залам. Доктор знает, что однажды Ривер дорастет до того, чтобы полюбить ТАРДИС, будет говорить с ней и прикасаться к ней, и относиться к ней гораздо лучше, чем он когда-либо. — Она – часть тебя, — сказал ей Доктор однажды ночью, уговаривая её положить руку на консоль. Ривер делает это нерешительно, осторожно, и ТАРДИС замирает, словно затаив дыхание. — Однажды у нас была возможность поговорить, у старушки и у меня. Она рассказала нам о тебе. Единственная вода в лесу. Он улыбнулся воспоминаниям. — Я путешествовал со столь многими на протяжении веков, но только одного человека когда-либо обучал управлять ТАРДИС. — Кого? Доктор порывисто провел пальцем по ее щеке и улыбнулся: — Тебя. --- Под конец Ривер отнимает пять жизней. Две из необходимости – ученый и полковник, руководитель и хранитель. Всего две, потому что они сильны и умны, и если даже все раскроется, они запомнят, и Время сможет измениться. Потому что она не может не оборвать изношенные нити их жизней. Третью она забирает из чувства милосердия. Он так стар, слишком устал, слишком далек от того, чтобы вспомнить свое имя, жизнь или предназначение. Они держали его в плену, маленького, робкого человека с бабочкой на шее, теплыми руками и надписями на ладонях: Убирайся. Уходи сейчас же. Но он так и не сделал этого. Он так и не ушел, даже когда вспомнил. Он читал ей сказки, целовал в лоб, укладывал спать, уговаривал не бояться Тишины, грома и темноты. Ривер держала его за руку, и смотрела, как он умирает, сожалея лишь о том, что ей понадобилось так много времени, чтобы освободить его. Чтобы понять. Четвертую жизнь Ривер отнимает, потому что может. Потому что у неё нет слов. Потому что, даже если время все перепишет, она все ещё будет здесь, преследуя её – женщина с серебряным глазом, все кошмары Ривер в одном взгляде. Она поклялась Доктору, так много воспоминаний назад, что никогда не убьет за это, никогда не отнимет жизнь, потому что может или хочет, или потому что это покажется ей приемлемым. — Мы не судьи, — сказал он ей однажды, когда еще кожа Ривер была такой светлой, а руки такими неуверенными. – Мы не можем решать: подарить жизнь или положить ей конец. Ривер помнит эти слова, печаль в его глазах, даже тогда, когда исчезает в облаке дыма, тенора пульсируют под её кожей еще долго после того, как пропадает ощущение статики. Противоречивые уроки, басни и рассказы мелькают за её закрытыми веками, бессчетное количество богов и людей, клириков и воров. Последняя жизнь, которую она забрала, не была запланированной или умышленной. Словно сквозь слой пыли на старой фотографии, она видит движения и место, но выражения лиц размыты временем и чувством вины, его извинение разрывает её сердца. Ривер отбирает пять жизней, минует пять судов, так что теперь, после конца всего, она может вернуть лишь одну назад.