Принятие

Он оставил его губы, чтобы медленно покрыть доверчиво открытую шею цепочкой поцелуев. Его возлюбленный застонал от наслаждения... Дав себе волю, он шаловливым языком начал рисовать на его левом плече влажные линии, почти складывающиеся в причудливый орнамент, а затем дул на них, охлаждая. Его жертва, его возлюбленный, уже дрожал, наслаждаясь этой изысканной пыткой жаром и прохладой. А он решил насладиться этим телом, просто взывающим к сладострастию. Он исследовал этот безволосый торс, завоевывая его прикосновениями губ и рук, упиваясь неконтролируемыми стонами и тем, что именно он вызывал их. Его рука чувственно огладила бедро возлюбленного. Тот выгнулся в бесстыдном призыве сильнее опалить жаром желания, требуя еще более пылких ласк. И он не стал медлить. Подхватив ноги возлюбленного под колени, он раздвинул их, дав себе свободный доступ к страстно желаемой цели. Он запечатлел на увлажнившемся багровом кончике пениса нежный поцелуй. – Прошу тебя... – раздалась в ответ хрипловатая просьба. И он не стал дожидаться иного знака, взяв член возлюбленного в рот так глубоко, как только мог. Услышав задыхающийся стон, он поднял глаза и встретил затуманенный страстью взгляд своего возлюбленного. И он продолжил, вызывая новые, еще более чувственные стоны... Почувствовав, что его возлюбленный близок к границе, с которой только и останется, что рухнуть в пучину наслаждения, он остановился. – Нет, прошу тебя... Не останавливайся, не оставляй меня так... – Я запланировал кое-что поинтереснее, душа моя... И он снова опустил голову между ног своего любовника для еще более интимного поцелуя... прямо в сомкнутый бутон... Вскоре к танцу языка присоединились и пальцы. Желание его все возрастало, и он чуть приподнялся на локтях, наблюдая, как от его ласк голова его возлюбленного мечется по подушке, наслаждаясь его гортанными стонами... Он уже был на пределе. Прижав бедра любимого к постели, он быстрым движением переместился и навис над ним, а затем, не отрывая глаз от распахнувшихся очей возлюбленного, в которых читалась мольба и страсть, он глубоко вошел в жаждущее тело. Он заметил, как его любимый прикусил губу, стараясь если не удержать, так хотя бы заглушить крик удовольствия. Он замер, и его ненаглядный выгнулся, пытаясь заставить начать движения, а затем обнял руками и ногами, стремясь хоть так показать свое желание и жажду. Слившись в страстном поцелуе, они начали старый, как мир, танец страсти. С каждым движением он нежно шептал слова любви. Вскоре стоны превратились в страстные крики. Они оба уже хотели много большего... Выйдя из жаркого тела, он нежно перевернул своего возлюбленного, ставя его на колени. И тот не стал противиться, подчинился его желанию. Таким, на коленях и прижавшись грудью к постели, его возлюбленный выглядел невероятно соблазнительно, и его оттопыренный зад так и влек к себе. И без того не остывшее желание, нахлынуло новой обжигающей волной, и он, обхватив стройные бедра, снова погрузился в раскаленную глубину, сразу набирая безудержный темп. Тихие возгласы очень быстро превратились в страстный вопль. Его собственное дыхание, перемежаемое хриплыми стонами, больше напоминало рычание. Они оба уже были готовы рухнуть в пучину блаженства. Еще одно движение, и он почувствовал, как тело его любимого затрепетало, напряглось... И оргазм любимого заставил сорваться туда же и его самого... Он тяжело опустился на вспотевшего возлюбленного, нежно лизнул его шею, затем прикусил мочку левого уха. Его ненаглядный повернул голову, потянулся к его губам и запечатлел на них страстный поцелуй. После они, прижавшись друг к другу как можно теснее, тихо шептали «Люблю тебя», до тех пор, пока Морфей не принял их в свои объятия... * * * Он проснулся вспотевшим, его сердце просто колотилось, он был невероятно изумлен произошедшим только что. Все казалось таким реальным... Но это лишь сон, сон, которому никогда не суждено сбыться... Он задрожал. Натянув на себя отброшенное было одеяло, он свернулся под ним в маленький комочек. Безо всякой причины он заплакал. Хотя почему без причины? Она все же была... Он понимал, что ему никогда не суждено испытать чего-то подобного приснившемуся, никогда между ними не будет ничего, настолько нежного и страстного... И почему-то от осознания этого становилось горько и тоскливо, и болело в груди, почти как утром, вот только тогда была пустота... Наверное, такого не случится никогда – ОН слишком холоден для этого... Парень закрыл глаза, но заснуть у него не получилось. * * * Хотя это был только второй завтрак за столом Гриффиндора, Драко уже с трудом выносил этих шумных существ, общающихся на довольно ограниченное число тем: «Квиддич», «Проделки», «Секс», «Еда»... И не потому, что затронутые темы его самого не интересовали, а потому, что нечего быть такими ограниченными в желаниях, довольствуясь только едой, сном и играми! Он медленно цедил свой чай, ожидая прилета почтовых сов с «Пророком»... Он уже сумел расшифровать загадку своего отца. ГШС5 – это явно Гарри Поттер, хотя значение буквы «Ш» вызывало сомнение. Остальные буквы расшифровывались просто: «Г» это явно «Гриффиндорский», ну, или «Гриффиндорец»(6) и «С» – «Спаситель», хотя явно подразумевалось «Сволочь»(7). Но вот расшифровывая «Ш», он колебался между двумя версиями – «Шрамоголовый» и «Шандарахнутый»(8)... Он хорошенько обдумал обе версии и в конце концов решил, что правильнее будет так: Гриффиндорский Шрамоголовый Спаситель(9). «Да, отец, прекрасный выбор!» Его раздумья прервали влетевшие в Большой Зал совы. О, «Пророк»! Драко ликовал, заранее предвкушая новое сообщение от родителей. И что же они ему написали? «ГШС1 и ГШС2 готовы оказать любую необходимую моральную поддержку своему великолепному ГШС3. Если этого недостаточно, то он может обратиться за помощью к ГШС4, который поставит ГШС5 на место!» Ха, никакого сомнения в том, кто такой ГШС4! Совершенно понятно, и кто он такой, и в чем смысл послания. Вот только смеяться нельзя. Он осторожно огляделся: Поттер... хммм... медитировал над своей тарелкой; Уизел зачем-то соединял бутерброд с бутербродом, разговаривая с Лонгботтомом; Грэйнджер, маленькими глоточками пившая чай, просматривала «Пророк», как и он сам. Все было в полном порядке! Возможно, Драко не испытывал такого спокойствия, если бы заметил, что Гермиона Грэйнджер не просто бегло просматривала газету, а целенаправленно искала то, что заинтересовало слизеринца в объявлениях... * * * Студенты один за другим поднимались по лестнице, ведущей в класс Прорицаний. Гарри уже давно не нравилось на этих занятиях. И какую ему сегодня предскажут смерть? Он устроился рядом со скептически настроенной Гермионой, насмешливым Роном и бесстрастным Малфоем. – Здравствуйте, мои дорогие, мне очень жаль, что приходится так начинать учебный год, но... нам придется пережить трагическое событие, которое пока никто не видит... кроме меня одной! – с гордостью заявила Сивилла Трелони. Гарри сжался. Вот так он и знал! Она опять о нем! – Мистер Малфой... Мне так жаль вас... Гарри удивился, но все же облегчение от того, что сейчас в центре внимания оказался не он, намного превосходило удивление. А вот Малфою чужой интерес нравился, это точно. Эта старая сова сейчас начнет оплакивать его жизнь и рассыпаться в сожалееееениях из-за несправедлииииивости судьбы! Сам же Драко выпрямился. Наконец хоть кто-то, за исключением его родителей, пусть даже помешанная преподавательница Прорицаний, осознал ужас ситуации, в которую он попал! – О, бедный мой мальчик! Как же мне тяжело знать, что вам суждено подвергнуться той же судьбе, что и вашему возлюбленному партнеру! Вас искалечат, сожгут, а затем утопят! Какое мужество вы проявите, когда согласитесь последовать за ним даже в смерти! Каков романтичный конец для двух невероятно влюбленных молодых людей! – напыщенно провозгласила преподавательница Прорицаний. Студенты рассмеялись. Вот только не все. Гарри сильно разозлился, что его в очередной раз не миновало предсказание гибели. А вот Драко оцепенел от ужаса. Он пытался убедить себя, что сейчас спит, и ему снится кошмар. Ведь ни одна ненормальная перед представителями всех факультетов не могла заявить ему, что он последует на мучительную смерть из-за любви к своему наихудшему врагу! Наверняка стоит проверить, не сидит ли он перед всеми голым... Занятие продолжалось, и развеселившиеся студенты, за исключением Гермионы, следившей за слизеринцем, не обращали внимания ни на надувшегося Гарри, ни на застывшего Драко! * * * Кабинет Прорицаний Драко покинул с самым настоящим облегчением. Да, так его еще не оскорбляли... Юноша вздохнул. Впереди его ждали еще Уход за Магическими Существами, История Магии и Арифмантика. Очень долгий день! Если исключить бурные поздравления молодым супругам, Хагрид на этом уроке угодил всем, даже слизеринцам. Полувеликан все же смог откорректировать проведение своего занятия, и все с радостью встретили обучение, как правильно и безопасно обнаруживать необычных существ. Так что на обед учащиеся отправились со счастливым воодушевлением. Гермиона наблюдала за новобрачными. Но единственная общность, обнаруженная в них, заключалась в обоюдном отсутствии аппетита. Этим двоим невероятно трудно было бы найти общий язык. А еще она никак не могла их понять. Согласно прочитанному ею, однажды образовавшаяся связь между вейлой и ее партнером вызывала взаимное притяжение, позволявшее обоим сблизиться, лучше узнать друг друга... Магия не ошибалась, выбирая партнера вейле... Но с Гарри все и всегда не так. Может быть, судьба все-таки ошиблась? Нет, невозможно! Или связь неправильно наложили? Изменили, к примеру, порядок слов или этапов? Но сложно представить, чтобы Дамблдор или же Малфой, прекрасно подкованные в магических традициях и ритуалах, ошиблись в настолько значимом деянии... И все-таки что-то тут не так... Сейчас она еще не знала, что именно, но... Она непременно разберется, а сейчас все же стоит заняться уроками... * * * – Скажите мне, что за садист поставил Историю Магии сразу после обеда? – жалобно проныл Рон уже через пару секунд после того, как заговорил профессор Биннс. – Наверняка кто-то очень умный, решивший, что мы с удовольствием воспользуемся предоставленным временем для послеобеденного сна, – с насмешкой ответил Гарри. И действительно, многие учащиеся уже оставили надежду прослушать лекцию и заснули, продолжая удерживать перо в руке для создания видимости работы. Другие, более стойкие, еще продолжали неравную борьбу с монотонным усыпляющим голосом призрака, стараясь не заснуть под информацию о ...дцатой гоблинской войне. Только Гермиона и Драко, которые сидели перед Гарри и Роном, успешно конспектировали слова призрачного преподавателя. – Замолчите, мальчики. Мне хотелось бы спокойно послушать лекцию... – немедленно отозвалась прилежная ученица. – Но Миона, этот призрак хуже снотворного! Я уверен, он в свое время умер от тоски, – попытался защититься рыжик. – Хватит ерунду молоть, Рон. Тут нет ничего скучного. Жаль только, что тебя это совсем не интересует. – Знаешь, я согласен с Роном, – вмешался Гарри. – Все-таки он прав. Возможно, занятие и интересно, но вот голос профессора усыпит даже больного хронической бессонницей. Знаешь, эту идею наверняка стоит подкинуть колдомедикам, специализирующимся на сомнологии. – Я даже уверен, – добавил Рон, – что при его жизни, когда он при бессоннице считал овец, первыми засыпали именно овцы. Это замечание заставило гриффиндорское трио рассмеяться, а Драко стиснул губы поплотнее, чтобы не выдать себя смешком. Гермиона искоса глянула на слизеринца. Может быть... Мысли она так и не закончила, потому что профессор Биннс внезапно стал говорить быстрее, а девушке хотелось записать все... * * * Выйдя из кабинета Истории, Драко направился в сторону кабинета Арифмантики, когда его остановили. – Ты куда собрался, Малфой? – На Арифмантику... Гарри. – Ты должен ходить на те же предметы, что и я, а у меня этого нет. – Но это же одна из основ для высшего образования. Я не хочу бросать ее, тем более, когда остался последний год. – Да, но у меня квиддичная тренировка, и я не собираюсь пропускать ее, чтобы пойти с тобой на занятие, которого у меня даже в расписании нет! Кроме того, нам нужно будет поговорить и об этом так называемом высшем образовании! Драко побледнел. Гарри понял, что он опять перегнул палку, снова потеряв терпение перед своим вейлой. Но как же Малфой раздражал его! И вообще, он же должен был ему подчиняться, тем более что никакого особенного приказа ему Гарри не отдал, а даже пытался помочь, позволяя вейле находиться рядом. Ему же это самому нужно! Так почему этот мерзкий слизеринец все должен встречать в штыки?! Их разговор, становившийся все более раздраженным и громким, уже начал привлекать внимание, и проходящие мимо ученики стали посматривать на них с нездоровым интересом. – Что здесь происходит? – прервал их спор знакомый голос. – Профессор Лэбиус, как вы вовремя появились, – тут же ответил Драко невероятно вежливым голосом. – Я хотел отправиться на урок Арифмантики, которой занимаюсь уже пять лет, а Поттер решил мне помешать. Он считает, что я должен отправиться с ним, на тренировку по квиддичу. Я не могу с ним спорить о том, что занятия все же важнее развлечений... Можно ли попросить вас высказать свое мнение? Гарри просто побелел от ярости. Мерзкий мелкий белобрысый хорек ухитрился повернуть все в свою пользу, и при этом даже не упомянул, что ему просто необходимо, чтобы Гарри находился поблизости! – Гарри... Вы же спокойно можете отпустить мистера Малфоя на занятие, оно ведь продлится только час. А затем он вас найдет на квиддичном поле... Мисс Грэйнджер с удовольствием позаботится о его благополучии во время вашей кратковременной разлуки. Вы согласны, мисс? Гермиона вздрогнула и быстро ответила: – Конечно... профессор Лэбиус. – Вы согласны? – Да, пусть идет, профессор... – неохотно ответил Гарри, натянуто улыбаясь. – Вот и разобрались! А теперь давайте-ка все идите туда, куда вам нужно! Рон и Гарри отправились на квиддичное поле. Драко, довольный маленькой победой, пошел к классу профессора Вектор. И только Гермиона застыла на месте. Ее глаза сузились, когда она в напряженном размышлении не отрывала взгляда от уходящего профессора Лэбиуса. Он называл их всех по фамилиям, за исключением Гарри... И Гарри уж слишком легко уступил... * * * Парты в кабинете Арифмантики располагались подобно скамьям в римском амфитеатре. Гермиона села на несколько рядов выше слизеринца, который, стоило ему только занять место, уткнулся в книгу. А девушка размышляла. За последние дни произошло столько тревожащего, что стоило разложить все это по полочкам. Нужно узнать больше о новом преподавателе ЗоТИ, Крисе Лэбиусе, попытаться понять, почему между Гарри и Малфоем не установилась нормальная вейловская связь... Но сначала надо разобраться с «Пророком». Гриффиндорка взяла пергамент, на котором уже выписала те объявления, которые она считала самыми подозрительными. «ГШС1 и ГШС2 со всей любовью желают доброго дня своему ГШС3!» «ГШС1 и ГШС2 желают удачного начала занятий своему ГШС3 и надеются, что ему удастся нейтрализовать действия ГШС5». «ГШС1 и ГШС2 готовы оказать любую необходимую моральную поддержку своему великолепному ГШС3. Если этого недостаточно, то он может обратиться за помощью к ГШС4, который поставит ГШС5 на место!» Хронология переписки вполне определенно указывала, что послания предназначены для кого-то из учащихся в Хогвартсе. Но вот содержание сообщений... Разве можно представить напыщенных Малфоев, отправляющими такие нежные послания своему наследнику? Девушка внимательно посмотрела на продолжающего читать слизеринца. Хотя, если подумать, все родители любят своих детей, даже жестокие и безучастные... То, что Малфои являются приверженцами Того-Чье-Имя-Не-Должны-Произносить, ничего не могло изменить в их семейных взаимоотношениях. И кроме того, Драко же их единственный сын... И если эти сообщения действительно предназначены для слизеринца, то он конечно же и есть ГШС3, а ГШС1 и ГШС2 – его родители. Но что же означают эти сокращения? Можно было бы предположить, что «С» обозначает «Слизеринец»(10), вот только тогда это не подходит для ГШС5, которым явно должен быть Гарри... Но может быть буквы меняли значение в зависимости от того, кто подразумевался? А кто такой ГШС4? * * * Рон завис на метле рядом со своим другом. – Гарри, ты уверен, что он не раскроет нашей стратегии слизеринцам? – Я же сказал тебе, Рон, он не имеет права говорить со своими бывшими товарищами. – И ты в это веришь? А он может послать записку или письмо? – Не думаю, что его сейчас волнует квиддич. Кроме того, он почти всегда у меня перед глазами, как по-твоему он сможет пообщаться с кем-то из них? Ричи Кут, загонщик, делавший кульбиты неподалеку, вмешался в разговор. – А все равно мы лучше всех! Даже если им и выдадут нашу стратегию, они все равно с треском проиграют! Гриффиндорцы посмеялись над ужимками своего товарища по команде. А тот, переждав смех, заговорил снова: – Да вы только гляньте, сколько на трибунах собралось поклонников только чтобы посмотреть на тренировку! Все квиддичисты как по команде уставились вниз. Там, на трибунах, устроились первокурсники и с обожанием наблюдали за летунами. Гарри вздохнул. – Жаль, что им нельзя играть только из-за того, что они первогодки! – Но ты-то играл! Так что, можно сказать, особого запрета нет. Однако это достаточно травматичное занятие, и потому им оно запрещено... Скорее всего, это правильно, – отозвался Рон. – С каких это пор в тебе проснулся голос благоразумия, Рон? – рассмеялся Гарри. – С тех самых, как я на собственной шкуре осознал все опасности. Да, я завидовал тебе на первом курсе, когда ты попал в команду, а мне пришлось ждать... Но сейчас, смотря на них и вспоминая... Неужели мы тоже были такими маленькими, когда пришли на первый курс? Или же первогодки с каждым годом становятся все меньше? – Рон, думаю, все дело в том, что ты вырос. Ты же сейчас ростом почти метр девяносто, – со смехом сообщил ему Гарри. – А ведь из них можно создать мини-команды... Гарри посмотрел на друга, потом бросил внимательный взгляд на первогодок. – Почему бы и нет? ____________________ 6. Gryffondor – Гриффиндор, гриффиндорец 7. «Gryffondor sous-entendu Stupide» – «Спаситель», подразумевался «Тупица». 8. «Binoclard» et «Balafré» – «Очкарик» и «Шрамоголовый» (правильно переводится как «изуродованный шрамом, изрубцованный» 9. Gryffondor Sauveur Balafré – Гриффиндорский Шрамоголовый Спаситель. 10. Serpentard – Слизерин, слизеринец.