Пути Богов

Ключ шумно провернулся в дверном замке, и Чанёль услышал, как вскоре на кухне загремели кастрюли. В последние дни Бэкхён долго задерживался в издательстве: по его книге готовили сценарий для фильма, и он не желал, чтобы сценаристы выкрутили всё по своему видению. — Не ешь холодным. — Чёрт, я тебя разбудил, — запивая кусок пиццы соком, пробубнил Бэкхён. Чанёль подошёл к нему со спины и крепко обнял. Он зарылся носом в короткие волосы и вдохнул их аромат. Почему-то ему сделалось так одиноко и захотелось тепла чужого тела. Он лишь догадывался, что это была вина Сехуна. Тота. Конечно, он знал, что где-то в этом мире есть и другие. Но не ждал, что так близко. И это осознание навевало ненужные воспоминания. — Что-то случилось? Ты выглядишь подавленным, — удивительно, как точно Бэкхён всегда мог определить его внутреннее состояние. — Нет, — Чанёль улыбнулся и потянул его из кухни. Они быстро оказались в постели, и Бэкхён не успел опомнится, как уже был избавлен от одежды. Кожа Чанёля источала древесный аромат, и это сводило с ума. Но сегодня он не был настойчивым, он нежно ласкал его кожу живота, словно боялся опустить руку ниже. — С тобой определённо что-то не так, — сказал Бэкхён, вновь принимая нежный поцелуй губ. — Я просто хочу, чтобы ты знал, как я люблю тебя. — Но я и так… Договорить он не смог. Его губы смяли в жёстком поцелуе, словно Чанёль сдерживал себя от грубости. В его карих глазах плясали красные огоньки, и Бэкхён сейчас находил в них удивительную мощь и силу, какой не замечал прежде. Этот человек всегда был ненасытным любовником. Иногда Бэкхёну казалась, что его боялись потерять. Он не мог понять природу этого страха, но и спросить Чанёля не решался. Сейчас руки его ласкали всё тело, и Бэкхён не пытался сдержать стонов. Чанёль был так нежен и деликатен, что тот едва не упустил момент, когда возлюбленный вошёл в него. Ощущения были так остры, что кровь стучала в висках. Когда же всё кончилось, единственное, чего хотелось Бэкхёну, это просто закрыть глаза и провалиться в сон.

❂❂❂

Хор сидел на горячем песке, а за его спиной угрожающе возвышались скалы. Широкая полоса реки лежала совсем рядом, но половодье не могло сделать эту землю плодородной. Она казалась юному богу мёртвой, и даже дышать здесь было тяжело. Священный диск солнца катился к закату, и в его алых лучах ладья Сета, казалось, плыла по небесной реке. Схенти из белого льна обтягивало ноги фараона, грудь его украшала пектораль с рядами сердоликовых скарабеев, а на пальцах сверкали перстни с картушами. Бог пустыни и хаоса медленно приближался. В руке его покачивалось длинное копьё, а на голове угрожал свирепым оскалом шакалий шлем. — Ты посмел бросить мне вызов, сын Исиды! — едва ступив на берег, начал Сет, — Этим копьём я каждую ночь поражал Апопа вместе с Ра. На что ты надеешься? Все боги боятся меня, никто не осмелился выйти против ужасного Сета. — Твоя правда, ты великий воин, — ответил Хор, поднимаясь с земли, — но я был рождён, чтобы отомстить за своего отца. И я не отступлю! Взмахнув скимитаром, он бросился на Сета. Однако его это едва ли могло застать врасплох. Он играючи отбивал яростные атаки юноши, его смертоносный танец был спокоен, словно кобра перед броском. Хор не мог коснуться его даже кончиком лезвия. Этот бой был бессмысленным: юный бог был силён, но он проигрывал Сету в мастерстве. Он думал лишь об острие его копья, позабыв, что враг его мог подчинять себе и пески. Хватило небольшого вихря, чтобы сбить его с ног. Острие копья упёрлось прямо в горло Хору. Ногой Сет выбил из его руки оружие. Пески всё ещё кружили вокруг фараона, и отсюда, с земли, он казался самим воплощением силы, и на миг в голове юного бога проскочила мысль, что таким и должен быть владыка Двух Земель. Если бы в сердце Сета не было столько тьмы. — Я бы мог убить тебя, птенец. Но ты так похож на своего отца… — Что за гнусные намёки изрекает твой грязный рот! — Я любил его. Мы все любили его, и в ответ он любил нас всех. Но каждый из нас желал быть единственным. Лишь это спасло Нефтиду* от моего великого гнева! Хор не хотел слышать этих слов. Всю жизнь его учили, что Сет ненавидел отца и желал его трон, что он ужаснейший из богов. Каждый раз перед сном Исида повторяла, что он должен убить врага его отца. Но был ли он врагом? Мог ли враг вспоминать о нём с такой нежностью и печалью на лице? — Когда отец передал трон Осирису, я уступил, ушёл на службу к Ра, чтобы ничто не угрожало его власти. Когда он женился на Исиде, потому что люди Та-Кемет нуждались в царице, я молчал. Когда люди просили от него чуда, я укрощал пески, чтобы на месте пустыни цвели его сады. Но они были ненасытны! Они требовали от него новых чудес! — Сет перешёл на крик, и Хор почувствовал, как давление на копьё увеличилось. — Если бы он был счастлив… Но в глазах Осириса была лишь пустота, его силы медленно иссякали. Я был единственным, кто видел это! Я убил его, потому что эти людишки были недостойны такого царя! Он улыбался, когда умирал… Но как всё извратила Исида! Что нашептала тебе эта змея? Как сильна та ненависть, что она растила в тебе каждый день? О, бедный Хор, несчастное дитя, что рождено лишь ради мести. Позволь же мне дать тебе повод ненавидеть меня по собственному желанию! Сет ловко убрал копьё за спину и склонился над ним, а затем Хор почувствовал раздирающую боль.

❂❂❂

Бэкхён вскочил с кровати, зажимая рукой левый глаз. Его крик разбудил Чанёля, который немедля заключил его в свои объятия, и лишь в кольце тёплых рук стало понятно, что никакой боли не было и в помине. Однако ещё секунду назад она казалась такой реальной. — Прости… — шептал Чанёль куда-то ему в затылок, но Бэкхён не мог разобрать слов, он никак не мог избавиться от кошмара. — Эти сны пугают меня, — наконец признал он. Чанёль не смог ответить ему. Он мог думать сейчас лишь о том, как ненавидел Сехуна. За окном завыл ветер, и гнев его слегка стих. Он поцеловал Бэкхёна и увлёк его обратно в постель. Впервые Бэкхён не хотел засыпать. Он понимал, что ему снилось и кем был он сам в этих снах. Но он совершенно не представлял, что всё это могло значить.

❂❂❂

Хор стоял под навесом в главном зале храма. Великая Девятка ожидала появления Владыки Всего Сущего. Однако сам юный бог ждал другого. И когда Сет появился в проёме арки, то не скрывая самодовольную улыбку, направился прямо к нему, под настороженным взглядом Исиды. — Слышал, что ты смог вернуть отца и свой глаз. Тот воистину непревзойдённый маг! Даже силы Ра не так безграничны. — Что тебе нужно, отродье крокодила?! Сет незаметно толкнул его за колонну и навис над Хором так, что ему некуда было бежать. — Ответь мне, Хор, золотоглазый бог, о ком ты думаешь по ночам? Кем заняты все твои мысли? — казалось, этот шёпот мог подчинить любого. — Лишь месть мной движет! — Осирис возродился и простил меня, — в алых глазах виднелась насмешка, и это злило сына Исиды. — Но не я! Я никогда тебя не прощу… Отец не пожелал остаться здесь, он вернулся в Дуат. — Что лишь подтверждает мои слова. Мой брат устал от людей, — он хотел сказать что-то ещё, но внезапно все замолчали. — Пусть будет честным Суд. На троне появился Ра. Старик в длинном платье мало походил на великого бога, и всё же Девятка почтенно склонила головы. — Справедливость — великая сила, — начал Ра, и казалось, всё в мире замерло, внимая его гласу, — так пусть же Суд решит спор этих юношей. Хор и Сет стояли прямо перед троном, остальные же боги скрывались от солнца под навесом. Тефнут лениво обмахивалась метёлкой, отгоняя надоедливых мух. Она не желала быть здесь — Сет всегда казался ей опасным, но её муж был слишком воодушевлён этим делом. Однако Нубийская кошка чувствовала, что этот спор не решится одним лишь Судом, и от того ей становилось скучно. — Так пусть же справедливость воссияет в свете твоего Величия. О Ра, отдай же сан Осириса Хору! — воскликнул Шу. — Это миллион раз истинно, — подхватил Тот, и боги Девятки согласно закивали. Окинув всех взглядом, Исида осталась довольна настроем богов. Никто не желал Сета, сидящего на троне. И тогда она заговорила: — Да возрадуется же мой возлюбленный муж Осирис! Трон достался его сыну, пусть ликует люд, пусть ветра… — Как быстро вы всё рассудили, — прервал Исиду Ра, — моё мнение, величайшего из богов, осмелились не спросить, словно и не сижу я на золотом троне Ладьи! Хор — незаконный сын Осириса, ибо рождён был после смерти фараона. И он слишком юн, сан владыки для него непомерная ноша. Пусть Сет владеет троном. Сет едва заметно улыбнулся. Боги Девятки остались недовольны словами Ра и начали требовать, чтобы сан владыки достался Хору. Спор не желал стихать, но Великий бог оставался при своём. Сет знал, что старик чувствовал вину за то, что всю жизнь Геб был лишь с Осирисом, что дитя чужого семени тот готовил на место после себя и безразлично отпустил Сета на службу в Ладье. — Вели, о Ра, Хору сразится со мной, и тогда сильнейший будет прав, — глубоко поклонившись, сказал Сет. Воспоминания о последней битве всплыли в памяти Хора, и он вздрогнул всем телом. Даже сейчас, в спокойном состоянии, было видно, как тугие мышцы перекатывались под загорелой кожей Сета. Впервые юный бог не был уверен в своей победе. И увидев ли тень на его лице или по собственному разумению, вмешался Тот: — Правосудие должно быть выше силы! Как можно отдать трон Сету, когда жив сын Осириса. — Несправедливо! — Исида склонилась перед троном Ра, — Неужели сын мой будет так обманут, золотое дитя, что рождено править? Вмешательство этой женщины пошатнуло спокойствие Сета. Видеть её лицо было невыносимо. Во всём этом балагане Хор и в самом деле казался потерянным мальчишкой. Зачем ему этот трон — думал Сет. Упрямец частенько занимал его мысли долгими вечерами. И согласился он на этот Суд, чтобы увидеть юного бога. Но в глазах его была прежняя ненависть. И впервые Сету было не всё равно. — Я стою впереди Ладьи Вечности и ежедневно поражаю врагов Ра! — перекрывая чужие крики, раздался голос бога пустынь и хаоса, — Нет равного мне в силе. Но если трон отдадите Хору, то пусть и моё место в Ладье займет птенец Исиды. Все боги замолкли, шумный шёпот разлетелся по храму: «Он прав!» И только Исида не желала сдаваться, она с вызовом смотрела на Сета, готовая вцепиться в него, словно соколица. Он же не скрывал своей улыбки и наслаждался её беспомощностью. — И пока эта женщина будет здесь лить свой яд, я отказываюсь от Суда. И убью любого, кто захочет меня остановить. Сет оставил богов в полном молчании. Но едва он успел покинуть храм, как его нагнал Хор. Он выглядел растерянным и утомившимся. Глаза его впервые не выражали ненависти, поэтому Сет позволил увести себя в тень деревьев. — Твоё место в Ладье… Ты говорил серьёзно? — неуверенно спросил Хор. — Боишься, что не справишься? — Не в этом дело. Место в Ладье ты заслужил по праву, — искренний ответ юного бога позабавил Сета, и гнев его слегка утих. — Ты добр к своему врагу? Воистину прекрасный юноша, — прошептал он на ухо Хору, — меня никогда не привлекало тело Осириса, но ты… Сет в мгновение успел остановить неловкий удар Хора. Теперь глаза его вновь пылали яростью, а щёки — едва заметным смущением. От дерзких слов фараона он впал в ступор, поэтому пропустил момент, когда выкрашенные оранжевой хной губы Сета коснулись его собственных. Лишь на краткий миг. И уже в следующий миг на месте заклятого врага остался только вихрь песка. Хор коснулся своих губ и на кончиках пальцев проявились следы от хны. Вино. Ему немедленно нужно было вино, чтобы забыть этот миг.