Цель оправдывает средства

***

      Дальше все как на автопилоте... Она абсолютно ничего у него не спросила, да и разговаривать, признаться, с ним не хотела. Как "маленькое приведение" девушка вышла из кабинета в сопровождении Павла Арнаутова, указывающего путь на второй этаж дома, где ей предстояло, по все видимости, жить. Ольга дошла до спальни, повернулась, молча закрыла за собой дверь, в потемках села на край широченной кровати, схватилась за голову и истерично зарыдала, сползая на пол. В голове был один вопрос: "Ну почему именно с ней всегда происходит все это дерьмо?". Уснула под утро, уже светало. Спала девушка очень чутко, и услышала шаги в комнате. В свете последних событий расслабляться так было вообще опасно для жизни. Глаза распахнулись сами собой, и, она даже поежилась от такого резкого пробуждения. Шилов отдернул шторы, не спеша присел на край кровати, не отрывая от нее взгляда, произнес: - Доброе утро, Ольга! Собирайся, нам пора ехать. Позавтракаешь в городе. У тебя пятнадцать минут, я жду внизу. Ответ его не интересовал, он просто встал и вышел из комнаты. Ольга моргнула несколько раз и даже ущипнула себя за руку, чтобы окончательно убедиться, что это не дурной сон. К сожалению, не сон...

***

      Прошло минут, наверное, двадцать, и вот она уже спускается по лестнице. Ее достаточно длинные локоны находились скорее в творческом беспорядке, чем были уложены, а образ составляли бежевые лакированные лодочки, голубые облегающие брюки и простая синяя шифоновая блузка без рукавов. В своей спальне она все это и обнаружила, в гардеробной, забитой до отказа одеждой, обувью, сумками и прочим. И все-то подобрано по размеру, по цвету и даже со вкусом. "Похоже, что нет того, чего бы он обо мне не знал. Вот только я о нем знаю чуть больше, чем ничего," - промелькнуло у Ольги в голове. Девушка, не увидев никого в гостиной, вышла на крыльцо дома. Дверь черного тонированного Mercedes была открыта, и не сложно было догадаться, куда ей идти. Оказавшись в салоне машины, первое, что она ощутила это запах кожи и его парфюма. Паша сидел за рулем, и Ольга вежливо с ним поздоровалась. Шилов даже не посмотрел в ее сторону, в его руках был планшет и взгляд был устремлен в экран. Через некоторое время Роман Георгиевич соизволил, так сказать, обратить внимание на без пяти минут свою жену, но она, уютно устроившись, сидела с закрытыми глазами и скрещенными на груди руками. Он аккуратно дотронулся до ее плеча, она вздрогнула и открыла глаза, недоуменно глядя на него. - Еще одна небольшая формальность, - произнес этот властный мужчина, передавая Ольге бархатный футляр, размером со среднюю книгу. - Выбери любое, на свой вкус. Открыв "заветный ларчик", изумлению Маршевой не было предела, там были кольца с бриллиантами разных форм и размеров. - А где Ваше? - поинтересовалась девушка. В ответ Шилов показал ей правую руку, на безымянном пальце которой уже было надето обручальное кольцо. - Снимите. Пожалуйста, - ее просьба вызвала недоумение, но он подчинился. Ольга внимательно посмотрела на его кольцо, и взяла из футляра относительно похожую, простую в своем совершенстве модель, только в женском исполнении, две дорожки - белое и красное золото, и бриллиантик весом карата 1,5 на вскидку. - Ну вот и все, - она положила оба кольца на подлокотник между ними. Шилов повернулся к ней в пол оборота, взял за руку, молча надел кольцо, которое, к слову, идеально подошло, и запечатлел поцелуй не ее кисти, а со своим обручальным кольцом он управился самостоятельно. Девушке было как-то не по себе от таких приступов нежности. В ЗАГСе они были минут наверное пять от силы, просто поставили подписи, без лишних вопросов и традиционных моментов. Документы забрал юрист Романа, присутствовавший вместе с ними. Подведя Ольгу к машине, без лишних сантиментов Шилов коротко и ясно проговорил: - Сейчас ты вернешься домой, Паша тебе все покажет, со всеми познакомит. Одним словом осваивайся. Он всегда и везде будет с тобой, ты его "объект". Вечером у нас ужин с моими друзьями, будь, пожалуйста, готова к семи. Затем бережно провел тыльной стороной ладони по ее щеке, отчего девушка внутренне вся съежилась, и, убрав руку, быстрым шагом направился к черному Land Cruiser, сел и укатил в неизвестном направлении. Только в сидя в машине она осознала, что все это была показуха, их фотографировали.

***

      Ресторан, у которого остановилась ее машина, вид имел вполне презентабельный. Павел открыл дверь, подал руку и проводил Ольгу внутрь заведения, к столику за которым ее уже ждали, и удалился. Облегающее атласное серое платье-футляр с разрезом на стройной фигуре Ольги выглядело великолепно, волосы были выпрямлены и струились по спине и плечам, босоножки "три ремешка" делали заметным красный педикюр. Шилов не мог не оценить, но виду не подал, и чинно представил ее как свою жену семейной паре своих "друзей и наставников", как он выразился. Компанией надо заметить они были приятной и интересной, вечер с ними летел со скоростью света. Не смотря на это, Маршева не собиралась оставаться и дальше чувствовать себя статусным аксессуаром. Она извинилась и сказала, что отлучиться "припудрить носик", а сама не заметно нашлась как выйти через черный ход. Девушка подошла к черному Mercedes, который ожидал ее, но стоял поодаль и его не было видно в окно ресторана, и попросила Павла выйти. Далее она холодно и четко проговорила: - Вы ведь должны исполнять все мои распоряжения, так? - Арнаутов кивнул, и девушка продолжила. - Сейчас я сяду в машину, уеду отсюда и не вы, не ваши люди не будут меня преследовать. Через три минуты, Вы подойдете к Роману Георгиевичу скажите дословно: "Жена передала, что будет ждать дома в своей постели не позже двенадцати". Это все. А теперь дайте мне ключи от машины. Политика их компании была железобетонная и не позволяла ему нарушить условия ее охраны. Он мог только смотреть вслед резво удаляющемуся автомобилю, и в приложении на телефоне по спутнику отслеживать ее маршрут. Павел зашел в ресторан ровно через три минуты, и быстро направился к столику Шилова и его гостей, которых и сам отлично знал. Тепло со всеми поздоровался, извинился, и попросил "украсть "генерала" на секундочку. Арнаутов несколько эмоционально, даже для себя, рассказывал все только что произошедшие. Собеседник его внимательно слушал, а потом, когда гневный рассказ был закончен, просто от души рассмеялся. - Паша езжай домой, отдохни, - сказал все еще улыбающийся Шилов. - Ты ж не виноват, что у меня жена такая интеллектуалка, а утро вечера всегда мудренее. И отпусти всех, кроме моего водителя, дальше я сам.

***

      Попрощавшись с Владимиром Петровичем и его добродушной супругой, Шилов сел в свой черный затонированный Land Cruiser, и, глядя в телефон, продиктовал водителю адрес. Это был адрес ее квартиры, он и так знал. Mercedes был запаркован у подъезда. Роман Георгиевич докурил, сказал водителю подождать, а сам двинулся "навстречу приключениям". Дверь в подъезд была открыта, номер квартиры он помнил. Удивительно, даже не спрашивая кто, она открыла после третьего звонка. Девушка только что вышла из душа, и, прислонившись к стене без открытого выражения каких-либо эмоций смотрела на него. Все бы ничего, вот только на ней было одно лишь полотенце. Сложно описать какой ураган смешанных чувств, вполне нормальных для взрослого здорового мужика, еще и не совсем трезвого, пронесся в голове Шилова, да и не только в голове. "Щас бы еще коньячка да в постельку" - подумал наш Казанова. Он подошел к ней близко, даже слишком. Маршева только наблюдала, но для ощущения безопасности выставила перед собой руки, которые он почти мгновенно прижал по обе стороны от нее, и произнес хрипло: "Ты умна. Урок усвоен". От него приятно пахло ночным воздухом, парфюмом и сигаретами. Воздух вокруг этих двоих едва не искрился от напряжения, рядом с ним, как на вулкане. Он прижал ее к стене всем телом. Сейчас Шилову было плевать на ее попытки отгородиться от него, страстные собственнические поцелуи, которые он оставлял на ее шее и ключице, интересовали его куда больше, даже несмотря на то, что Ольга всячески старалась извернуться. Она замерла, тяжело дыша, когда его правая рука прошлась по ее бедру до талии, и табун мурашек проскакал по ее телу, которое грозило стать ватным и безвольным. Слава богу, что полотенце было еще на ней! Напрашивалось продолжение начатого где-нибудь на просторах спальни, все к нему и шло, но она не хотела сдаваться вот так. - Отпусти, - ее сиплый голос разрушил всю "магию" момента. Шилов вроде даже очнулся от наваждения и отступил на шаг от неё. Одной рукой Ольга оттолкнула его, а второй, придерживая полотенце, направилась в глубь квартиры, чтобы одеться. Роман Георгиевич вышел на улицу охладиться, закурил и криво усмехнулся мысли "о прекрасной первой брачной ночи". Маршева появилась через минут пять, молча, не дожидаясь ни мужа, ни водителя села в машину. Домой приехали относительно быстро. Наспех бросив короткое "спокойной ночи" Ольга умчалась в свою спальню.

***

       Ольга проснулась рано, было всего семь, стараясь не вспоминать о вчерашнем, завязала волосы в высокий хвост, с удовольствием приняла душ, надела уютный спортивный костюм. Спустилась вниз и сразу пошла на кухню, где уже вовсю шло приготовление завтрака. - Доброе утро, Тамара Матвеевна! А где у нас можно телевизор посмотреть и зарядку поделать? - с теплой улыбкой, как-то совсем по-девчачьи, спросила Ольга. - Ой! Доброе! Пойдем, у нас комната отдыха есть, там тебе будет комфортно. Ты кофе будешь или чай? - хлопотала хозяюшка, приобняв девушку, и после отрицательного мотания головой, проводила ее по первому этажу до месте назначения, попутно сетуя на то, какая она тоненькая и щупленькая. Роман Георгиевич спустился, как и обычно, к восьми. Тамара Матвеевна уже встречала его чашкой кофе и докладом, что Ольга Александровна физкультурой решила заняться в комнате отдыха. Шилов сперва заглянул, а потом, тихонько проскользнув и оперевшись на косяк двери, наблюдал за своей уже женой, хотя мысль о том, что она больше по поведению почему-то тянет на дочь, не отпускала его уже который день. Картина представилась, конечно, маслом. Перед телевизором, увлеченно слушая на английском новости по BBC, она сидела на ковре, растянувшись в поперечный шпагат. Фантазия готова была уже нести его скорым поездом в дали дальние. Она не видела и не слышала никого, погруженная в свои мысли. - Прости... Вчера я был немного груб, погорячился, - с некоторым едва уловимым сожалением проговорил Роман Георгиевич, хотя вины за собой, собственно, и не чувствовал. Она повернулась на звук его голоса, потом выключила телевизор и подошла к нему вплотную, как бы пытаясь протиснуться между ним и дверью, иронично спросила: - Мне, наверное, уже надо начинать привыкать, да? И не дожидаясь ответа, ушла.