Дети звездного ветра

      В квартире детектива тишина причудливо переплетается со всполохами огней за окном. Мягкий свет льётся сверху, недостаточно яркий, чтобы раздражать уставшие глаза, но вполне комфортный, чтобы различать малейшие детали в изменении мимики собеседника. Однако разговор не клеится. Айрис почти бесшумно помешивает сахар в своей чашке с чаем, и только редкое позвякивание ложки о стекло выдает её напряжение. Волк свернулся клубочком у её ног, то и дело дёргая зубами ткань брюк. Он-то и был виновником не сложившегося диалога. Каждый раз, когда речь заходила о его хозяйке, зверь начинал беспокойно бегать из стороны в сторону и едва слышно подвывать, так что, не выдержав этих звуков, Шон предпочёл замолчать. И теперь хозяин квартиры лишь устало смотрит в окно, потирая переносицу. Всё происходящее находится за гранью его понимания, не укладывается в голове и грозит выплеснуться волнами нервного срыва. Тяжёлый месяц, наполненный бесплодными поисками убийцы, и мгновенное решение, что преподносит им ведьма, выбивают из колеи. Да еще и капитан тонко намекнул, что это дело не в их компетенции и лучше бы копам избавиться от него подобру-поздорову, но отчего-то серый зверь пришел именно к ним. Детектив Ли переводит взгляд на свою напарницу, в который раз поражаясь тому, как столь миниатюрная и хрупкая на вид женщина сумела доказать своё право защищать закон.       — Итак, что мы имеем? — Ли делает несколько быстрых шагов в направлении кресла и почти в него падает.       — Пропавшую ведьму, сумасшедшего «списочного», промышляющего убийством себе подобных, и волка, который обмусоливает мою штанину, — бесстрастно перечисляет Айрис и переводит взгляд вниз. Зверь лишь на мгновение отрывается от своего занятия, зыркает на женщину и с видом оскорблённой невинности продолжает трепать зубами ткань.       — Хорошо, — детектив кивает, — сейчас мы можем пойти несколькими путями: передать дело коллегам, — серый сильно дергает одежду женщины, привлекая к себе внимание, и угрожающе ворчит, — или же заняться им самостоятельно на свой страх и риск. Что думаешь?       — Угроза быть вышвырнутой на мороз из полиции и любопытное дело, до которого мне не было бы возможности добраться самостоятельно, или тихая, спокойная, но безумно скучная жизнь? — Айрис делает паузу. — Не бойся, — она наклоняется и треплет зверя по холке, — найдём мы твою хозяйку.       Мужчина хмыкает и удовлетворенно кивает, хотя напряжение, не покидавшее его тела с того момента, как довелось встретиться с Лизой Харпер, только усиливается. Но он обещает себе, что докопается до сути, чего бы это ему ни стоило.       — Ну, я пойду? — предложение звучит больше как вопрос, когда напарница детектива поднимается со своего места и аккуратно пристраивает чашку на журнальном столике. — Эй, волк, ты со мной?       Зверь, встрепенувшись, мгновенно подскакивает на лапы и преграждает женщине путь. Он не рычит и даже не скалит зубы, но вся его поза выдает решимость стоять до конца.       — Вот так номер, — Айрис склоняет голову, отчего рыжие кудряшки ворохом рассыпаются по плечам, — это мне нельзя уходить, что ли?       Волк кивает.       — Ты что-то знаешь?       Опять кивок.       — Опасность? — Айрис вздыхает и нервно смеется. — Я, чёрт побери, разговариваю с волком. Откуда мне вообще знать, что ты не тупое животное?       Серый закатывает глаза, презрительно фыркает и отворачивается от неё. Ни дать ни взять обиделся. Зверь сидит так несколько мгновений, а потом, тряхнув головой, плетётся к детективу. Тычется ему мордой в ладони, привлекая внимание, и идёт к женщине. Обходит её кругом, падает на спину, изображая предсмертные конвульсии. Он очень эффектно высовывает язык, повизгивает и дрыгает лапами. Настолько, что пребывающий в недоумении Шон прерывает:       — Я понял, хватит! Айрис, — он со вздохом обращается к напарнице, — останешься у меня ночевать? Похоже, наш новый друг решил, что тебе угрожает смертельная опасность. Я бы не хотел ему верить, но сам дьявол этих «списочных» знает. Так что лучше побудь эту ночь тут. Постелю себе на диване.       — Лучше мне, — тут же откликается рыжеволосая женщина, переводя взгляд со зверя на мужчину. — Ну, я же мельче, — поясняет она, — и, в отличие от тебя, на коротком диванчике расположусь с большим комфортом.       Шон Ли поднимается со своего места и, поманив за собой, отправляется вглубь жилища: дать свежее постельное бельё, полотенце и футболку, чтобы напарница смогла приготовиться ко сну. Они уже не видят, как довольно облизывается волк. Он знает, что так будет правильно.

***

      Лиза резко открывает глаза, так, будто сон с неё сдернули, как тяжёлое покрывало. Несколько минут она лежит, бессмысленно разглядывая белый потолок, натыкается взглядом на длинную тонкую трещину и прослеживает её до самого окна. Сквозь плотно задёрнутые шторы пробивается лишь неясное марево, отчего девушка делает вывод, что день выдался изумительно солнечным. Ведьма ёрзает в кровати и, небрежно откинув одеяло, садится. Бежевый комок ткани замирает внизу, а сама Лиз отрешённо разглядывает светло-голубые пижамные шортики и такого же цвета майку. Она точно помнит, что засыпала на диване одетая. А значит, кто-то — девушка даже знает кто — сейчас лишится некоторых выступающих частей тела. Головы, например.       Ведьма осторожно поднимается на ноги, её всё ещё немного покачивает, когда ступни утопают в мягком ворсе ковра. Она на пробу делает несколько неуверенных шагов. Потом, уже смелее, осматривает комнату, осторожно продвигаясь вперёд. Так, словно идёт по минному полю, рискуя взорваться. Но спальня милостиво избавляет Лизу от неприятных сюрпризов, за исключением полного отсутствия нормальной одежды. То, что обнаружилось в шкафу, считать таковой девушка отказывается. Поэтому она лишь глубоко вздыхает и решает, что на стеснительность у неё нет ни сил, ни возможностей.       Уже спускаясь по лестнице, Лиз чувствует восхитительный запах бекона и кофе, что разносится по всему дому. Ведьма и не замечает, как в несколько скачков преодолевает оставшиеся ступени и влетает на кухню. Она останавливается и неловко замирает, ухватившись рукой за косяк: Ловчий стоит у плиты в одних штанах, и открывшийся вид на смуглое тело заставляет ведьму непроизвольно сглотнуть. Мужчина оборачивается, и они на мгновение встречаются взглядами, а после Ловчий удивленно приподнимает бровь:       — Одежда в шкафу. Можешь брать, — уточняет он.       Лиз быстро приходит в себя, тряхнув головой, и нагло занимает место за столом.       — Я такое не ношу, — заявляет она.       — Теперь носишь, — спокойно отвечает мужчина.       Ведьма фыркает и закатывает глаза.       — Нет. И ты меня не заставишь.       — Посмотрим, — он пожимает плечами, — выбор у тебя небольшой. Или так, или голой.       Лиза внимательно на него смотрит, словно над чем-то раздумывая, а потом молча встаёт, стягивает майку и швыряет ею в Ловчего.       — Тогда голой, — она опять плюхается на стул и, не стараясь прикрыться, неотрывно смотрит на своего собеседника. — Ты и так всё видел.       Ловчий замирает, восхищённо глядя на девушку, и ей трудно понять, что именно спровоцировало такую реакцию. Но он, негромко смеясь, выходит из кухни и через несколько минут возвращается со свертком в руках.       — Надеюсь, это подойдет тебе, привереда, — он протягивает принесённые вещи Лиз. Та неспешно разворачивает сверток, оказавшийся футболкой и точно такими же штанами, как на мужчине. Когда ведьма приводит себя в порядок, Ловчий ставит перед ней тарелку с яичницей и стакан вишнёвого сока, а затем и сам присаживается напротив. Некоторое время после кажется, что оба полностью сосредоточены на завтраке, пока мужчина не поднимает голову и не сообщает:       — Это было провокационно.       Лиза только кривит губы в усмешке и поднимает правую руку. На пальцах играют синие огоньки.       — Повторим? — ехидно спрашивает она.

***

      Начать они решают с квартиры. Просто потому, что идти им особо и некуда: всё, что они знают про Лизу Харпер, — это адрес и характер способностей.       Стандартная многоэтажка встречает их молчаливой, бурой кирпичной кладкой и расшатанным поручнем в подъезде. На трёх из пяти лестничных пролётов не хватает ламп, а в воздухе чувствуется запах кошачьей мочи и восточных приправ. Волк то и дело фыркает, мотая головой, словно хочет стряхнуть с кончика носа что-то неуловимое. Айрис кривится, а Шон просто молча идёт рядом, не забывая осматривать каждый проход. Наконец, серый проскальзывет в один из коридоров и останавливается возле двери, ничем не отличающейся от других, с золотым номером двести тридцать пять вверху. Зверь несколько раз царапает лапой белую краску, как самый настоящий пёс, который просит, чтобы его впустили.       — Мне поискать владельца? — полушёпотом предлагает Айрис, уже бывшая в этом месте ранее, но детектив обрывает её взмахом руки и вытаскивает на свет небольшой конверт из кожи. Внутри — несколько отмычек.       — О, — Айрис улыбается и отворачивается, — если меня спросят, я ничего не видела. Эй, Серый, — она переводит взгляд на волка, — ты ведь тоже никому ничего не скажешь?       Зверь понятливо мотает головой и тоже скалится в подобии улыбки. За спиной у женщины несколько раз щёлкает замок и раздаётся характерный скрип. Она разворачивается на пятках и встречается с насмешливым взглядом Шона, который, придерживая одной рукой дверь, приглашает войти.       В квартире было… В квартире было. Именно такое определение смогла дать состоянию помещения Айрис. Нет грязи или мусора, но осыпающаяся штукатурка и трещины в стенах делают это место чертовски унылой депрессивной дырой.       — У неё что, денег не было? — женщина проводит рукой по старому выцветшему покрывалу. — Не работала нигде, что ли?       — А где ей работать? — Шон Ли осторожно перебирает снимки, неловко засунутые между книг на полке. — Не все хотят держать у себя работника с особыми потребностями. И речь сейчас идет не о пандусе для инвалидной коляски.       Он проводит пальцами по фотографии, на которой Лиза выглядит не намного моложе, чем сейчас. Но его внимание привлекает подчёркнуто цветущий вид девушки: сияющие глаза, пышущие жаром и здоровьем розовые щёки, загар, оттеняемый чёрными волосами. Это изображение никак не походит на то болезненное и изможденное существо, что приводила напарница в участок.       Волк легко подталкивает его головой. Дальше и дальше, внутрь жилища, туда, где стоит стол с сильно потрёпанной временем поверхностью, и где кучей свалены бумаги. Мужчина тянется к одной из них, аккуратно подцепляет затянутыми в латекс пальцами и недоуменно глядит на скачущие строчки: весь лист испещрён непонятными значками, но их расположение явно указывает на то, что это слова. Он прячет записку, в будущем желая показать её лингвисту, или, быть может, отправить на дешифровку.       — А непростая она штучка.       Айрис не оборачивается, только пожимает плечами. Ей не дает покоя давящее чувство нереальности происходящего. Как во сне, когда ты летишь над землей, широко раскинув руки. Всё происходит так же, как и наяву, но ты знаешь, что не умеешь летать. Сейчас, вот сейчас, потеряешь высоту, начнёшь падать, а перед самым касанием подскочишь на кровати с дико колотящимся сердцем.       Серый глухо ворчит. Эти люди не замечают самого главного, а время на исходе. Ему хочется их поторопить, натолкнуть на след, но, увы, всё, что он может, — лишь указывать направление и оберегать. Волчья глотка и четыре лапы плохо способствуют взаимопониманию.

***

      Небо почти сливается цветом с асфальтом, и лишь грозные громады домов отделяют их друг от друга. Солнце, так ярко светившее с самого утра, спряталось за тучи, принесшие с собой холод и шквальный ветер. Айрис кутается в форменную куртку, то и дело оглядывается по сторонам и зябко поводит плечами. Они в этом чёртовом городе блуждают уже, кажется, целую вечность. Но волк ведёт их уверенно, не останавливаясь и ни на что не отвлекаясь. Бежит впереди серой стрелой, и лишь иногда неприятно постукивают его когти. Детектив Ли идёт, непроизвольно втягивая голову в плечи: ему неуютно. Браунсвилль — совсем не тот район, куда стоит соваться двум полицейским.       К счастью, они пока никого не встретили: то ли волк так выбирает маршрут, то ли местные жители предпочитают лишний раз не выходить на улицу — не ясно.       На обочинах то и дело встречаются брошенные машины без номеров. Шон уверен, что будь у копов желание соваться в эту богом проклятую дыру, они бы за пару часов сделали месячный план розыска угнанных автомобилей. Впрочем, разумные люди сюда не лезут. Вот и стоят эти машинки памятниками самим себе.       Впереди уже чётко вырисовывается покинутая громада «Проспект Плаза». Четыре дома зияют чёрными провалами окон, и Айрис на мгновение кажется, что они способны поймать её, затянуть внутрь, поглотить.       — Что, ты думаешь, она могла тут делать? — женщина заговаривает первая, негромко, так, чтобы только избавиться от мерзкого ощущения. Ей даже не важно, ответит ли напарник. Ей просто не хочется молчать.       Детектив Ли пожимает плечами и проверяет, насколько легко выходит из кобуры пистолет. Результат его удовлетворяет, поэтому мужчина перестаёт так сильно хмуриться и прибавляет шагу: волк почти бежит, в нетерпении дергая ушами. Они оставляют позади себя баскетбольное поле, и зверь опрометью бросается в кусты, вытаскивая на свет пропитавшийся влагой и грязью кроссовок. Осторожно ставит его рядом с мужчиной и скрывается в зарослях снова, лишь для того, чтобы появиться через несколько минут с ещё одним в зубах.       — Превосходно, — Айрис хмурится, разглядывая испорченную дождем обувь, — и как нам это должно помочь?       Зверь недовольно ворчит и подталкивает свою находку к ногам людей. Смотрит пристально, но, не получив желаемой реакции, скалит зубы. Эти люди начинают его раздражать, да к тому же внутри неприятно тянет пустота, которую раньше заполняла Лиза.       — Слушай, серый, — детектив Ли присаживается на корточки, чтобы смотреть волку в глаза — они янтарными углями выделяются на тёмной серой шерсти, — я не понимаю. И Айрис, — он кивает на свою спутницу, — тоже ничего не понимает. Мы обычные люди, а потому к этим твоим штучкам не привычны. Так что соизволь изъясняться точнее.       Волку хочется укусить мужчину за нос. Но вместо этого он ставит кроссовки рядом, а потом снова берёт их в зубы. Ставит. Поднимает. В очередной раз опускает на асфальт и подталкивает к детективу. Тот только вздыхает и аккуратно складывает вещи в пакет для улик.       Зверь совсем по-человечески фыркает и, задев мужчину, бежит по направлению к дому.

***

      — Знаешь, — Лиза со всего маху плюхается в кресло и вытаскивает из кармана сигареты, — я уверена, что лично с этим типом не знакома.       Ловчий недовольно ворчит насчёт запаха и поднимает голову от ноутбука, обращая своё внимание на бесцеремонно прервавшую его ведьму.       — С чего ты взяла? Как свидетельствуют все криминальные сводки, жертва в большинстве случаев знает своего убийцу.       — О, так теперь — жертва? — она лукаво прищуривается и душит смешок. Мужчина закатывает глаза и, кажется, считает до десяти.       — Не придирайся к словам, — выдыхает он. — Так с чего ты взяла?       — Я знаю не такой большой круг Иных. Ну, затесалась же в вашу весёлую компанию совсем недавно, — она выдыхает струйку сизого дыма. — Есть ещё часть, которых я чувствую. Так вот, за последних могу поручиться: там точно никто не замешан.       — А остальные?       Девушка вздыхает.       — Слишком слабые. Со мной им не тягаться.       — Может, убийца был не один? — мужчина склоняет голову и внимательно смотрит на свою собеседницу. Его одежда заставляет ведьму казаться более хрупкой, чем она есть на самом деле. Так что сейчас Лиза больше напоминает подростка, а не взрослую женщину.       — Может, и не один, — Лиз задумчиво растягивает слова. — Тогда найти их будет немного проще. Я могу связаться с кем-то из своих… — она замолкает, а потом просто заканчивает: — С кем-то из своих.       — Пока не стоит, — Ловчий качает головой, — поищу по доступным мне каналам.       Она закатывает глаза.       — Это такой намёк на «Лиза, не лезь — опасно»?       — Это намёк на «Лиза, ты меня достала», — Ловчий кривит губы в усмешке и бесцеремонно указывает пальцем на сигареты. — И выкинь, наконец, эту дрянь.       Ведьма корчит рожу, всем своим видом выказывая пренебрежение к требованию хозяина дома и демонстративно поджигает ещё одну сигарету.       — Я не шутил насчёт последнего раза, — хмуро бурчит мужчина.       — То был последний перед смертью раз, — доверительно сообщает ему ведьма, — а поскольку смерти не случилось, то я могу продолжать травить себя дальше с чистой совестью.       — Это мы ещё посмотрим, — с вызовом бросает Ловчий.       Лиза кивает и улыбается. Посмотрим.

***

      На крыше дома они ожидаемо ничего не находят. Не то чтобы детектив вообще на что-то надеялся, когда зверь потащил его внутрь старого здания. Дождь смыл все следы, и только серый метался туда-сюда у самого края и протяжно выл. Почему-то Ли был уверен, что их проводник что-то видел: его поведение походило на действия служебных собак, отыскавших наркотики. Но, увы, люди не могут предложить волку ничего. Для них крыша так и остаётся совершенно пустой площадкой, где резвится пронизывающий до костей ветер.       Впрочем, отсутствие продвижения в следствии сейчас не главная проблема. Шон уже давно заметил, что неприятного вида парни пасут их несколько кварталов. Рука детектива лежит на верной беретте, а глаза внимательно ощупывают каждую подворотню. Ему очень хочется выйти из этого проклятого богом района живым и желательно невредимым.       Когда к банде присоединяются еще несколько человек, Ли принимает решение бежать.       Им удаётся проскочить несколько домов и юркнуть в неприметный проход, когда детективы упираются в тупик. Айрис даже пытается пошутить про дешёвые сериалы, но слова застревают в горле, проглоченные вместе с холодным воздухом.       На них, зияя чёрными дырами, смотрят десять стволов. Шон безотчётным движением прикрывает напарницу, почти запихивая ту себе за спину, а вот волк без тени страха движется вперёд. И с каждым шагом очертания зверя меняются резко, угловато. Словно он странная, непропорционально сложенная кукла на шарнирах. Зверь растёт на глазах, и, когда достигает размеров небольшой легковушки, раздаются выстрелы. Серый оскаливается и демонстративно отряхивается, разбрасывая вокруг себя смятые кусочки металла. От его грозного ворчания трясутся последние уцелевшие окна, а под лапами растрескивается старый асфальт. Нападающие отступают на несколько шагов, не веря своим глазам.       — Сраные копы! — раздаётся ещё один хлопок, но волк разворачивается, чтобы прикрыть людей своим телом. А потом резко прыгает вперёд, в несколько скачков добираясь до бандитов. Те бросаются врассыпную, поскальзываясь на мокром асфальте и роняя оружие. Через несколько мгновений улица пустеет, а зверь возвращается к своим спутникам, так же нескладно меняя размер. У ног детективов сидит обычный серый волк.       — Идём, — Ли берёт Айрис за руку. Та не сопротивляется, и её тонкая маленькая ладонь тонет в руке мужчины.       Серый устало трусит следом, прижав уши к голове и опустив хвост: он чувствует, что тонкая невидимая нить, связывавшая его с Лизой, только что порвалась окончательно, больно щёлкнув зарвавшегося зверя по носу.

***

      Ловчему кажется, что благоговейная тишина, не заполненная трепом его нежданной гостьи, продлилась считанные мгновения, когда ведьма внезапно пронзительно вскрикивает и хватается за бок. Она успевает свалиться на пол прежде, чем Ловчий оказывается рядом. Он подхватывает Лизу на руки и с ужасом обнаруживает на своих ладонях кровь. Одним резким движением Ловчий срывает со своей гостьи футболку и проводит руками по голой коже, неверяще глядя на красные разводы. Ведьма дышит с трудом: несколько судорожных вздохов, отрывистых, неглубоких, и пауза. Снова вдохи. Он надавливает пальцами там, где должна быть рана, но не находит ничего, кроме наливающейся синим цветом гематомы. Ещё одна чуть выше, горячая, по сравнению с остальной кожей. Несколько таких же лилово-синих пятен расцвечивают плечо.       Лиза уже не хрипит, лишь недоуменно смотрит на мужчину, чьи руки находятся в непосредственной близости от её груди.       — А это ты сейчас что делаешь? — интересуется она так спокойно, будто бы и не собиралась умирать несколько мгновений назад.       Ловчий рассерженно рычит и грубо отталкивает ведьму от себя.       — Жизнь твою никчемную снова спасаю, — бросает в сердцах он.       Лиза смеривает мужчину долгим внимательным взглядом и криво улыбается:       — Не нуждаюсь.       Она поднимается и чуть пошатываясь бредет в ванную. И только сейчас Ловчий замечает, что в доме стало заметно холоднее, будто кто-то выключил отопительную батарею. Мужчина даже проверяет: ручка термостата установлена на двадцать градусов тепла, как и несколько часов назад.       Ванная комната наполнена густыми клубами пара, а кран открыт до конца. Горячая вода хлещет по голой коже, но Лизе всё равно холодно. Ведьма едва сдерживает бьющую её тело дрожь. Красные разводы извивающимися змеями утекают в слив. Она опускает руку в воду, и они тут же окружают её, подобно стае стервятников.       Синяки болят. Покрывают тело уродливыми символами её силы.       Взятую взаймы жизнь приходится отрабатывать. Пальцы касаются первой отметины. Надавливают. В этом есть особое мазохистское удовольствие: делать себе больно, проходясь по совсем ещё свежим повреждениям. Напоминать своему — не своему — телу, что оно всё ещё живо.       Пока ещё живо.       Лиза поднимается на ноги и смотрит на грязную воду, закручивающуюся маленькой воронкой. Переводит взгляд на зеркало: волосы побелели почти полностью, лишь кое-где разбавленные мазками угля. Она улыбается, и стекло в мгновение ока покрывается инеем. Ведьма вздыхает: древняя стужа пробирается под кожу, ворочается там, щеря в оскале большие клыки.       У отражения голубые глаза.