Дети звездного ветра

      Вечер приходит кровавыми всполохами заката на ледяном небе и холодными порывами ноябрьского ветра. Детективы вновь бредут по узким улочкам города. Бруклин — это не самое лучшее место, но не такое опасное, как Браунсвиль, в котором им уже довелось побывать. Айрис ёжится, поднимая воротник тёплого шерстяного пальто, и прячет руки в карманах. Перчатки остались лежать на стуле в коридоре, потому что этот чёртов волк всё время крутился под ногами, отвлекая. Теперь она хмурится и недовольно поглядывает в сторону четвероногого спутника: волк бежит рядом, царапая когтями промёрзший асфальт.       Вывеска кальянной нарочито восточная, с яркими цветами, которые, кажется, вот-вот засветятся неоновыми бликами. Стилизованным под арабскую вязь шрифтом выведено незатейливое название «Рахат-лукум». Сладкий запах табака слышится ещё за несколько метров, так что сомневаться в правильности пути не приходится. Волк громко чихает и жмётся всем телом к ногам Айрис.       Когда копы спускаются вниз и толкают дверь, над которой звенит колокольчик, то сразу же увязают в тягучем воздухе, наполненном густыми ароматами. Внутри постелен ковёр с длинным ворсом, и Шон не может не удивиться его чистоте, а после представляет, сколько обходится химчистка, потому что прямо сейчас ботинки копов оставляют на светлой ткани уродливые грязные следы.       За прилавком их встречает молодой мужчина. По крайней мере, детектив надеется, что не ошибся с определением пола. Потому что встретивший их парень ужасно хрупкий, тонкокостный, а ещё он едва может сравняться в росте с Айрис. И эту картину эффектно дополняют странные одежды: летящие, полупрозрачные, выгодно подчеркивающие фигуру.       — Чем могу быть полезен? — томный голос развеивает сомнения.       Шон достает удостоверение.       — Старший детектив Ли, мой напарник — детектив Уорт, — он кивает в сторону женщины. — Мы бы хотели поговорить с владельцем этого заведения.       — Это я. Так чем могу быть полезен? — от бархатных ноток в голосе не остается и следа, парень мгновенно подбирается, сжимается, как пружина.       — Мы расследуем убийство Рассела Стоуна, мистер…       Ли делает паузу, давая собеседнику возможность представиться. Но тот неожиданно для копов расслабляется и доверительно сообщает:       — Зовите меня просто — Атэ.       Хозяин кальянной вновь улыбается, и эта улыбка совсем не нравится детективу. Она будто говорит: «Я знаю тайну и делиться ею с вами не намерен».       — Рассел работал здесь.       — Да, несколько лет, — Атэ опирается на прилавок и вместо того, чтобы смотреть на беседующего с ним Шона, пристально разглядывает Айрис и понуро сидящего рядом с ней зверя. — Один из лучших моих работников. Был.       — Вы не слишком расстроены.       Парень пожимает плечами.       — А что я могу сделать? Рас мёртв, этого уже не изменить. Теперь только подыскивать ему замену.       Рыжеволосая женщина хмыкает, но в беседу пока не вмешивается.       — В чём заключались обязанности Рассела?       — Официант в кальянной. Принести-унести кальян. Помочь клиентам определиться со вкусом. Разжечь, заменить мундштук, и всякое такое по мелочи.       — Может, у мистера Стоуна были конфликты с коллегами или клиентами? — интересуется детектив.       — Нет, — Атэ качает головой. — У меня особые требования к работникам, и проблемные здесь не задерживаются. Моё заведение — это место, где каждый может расслабится после тяжёлого дня. А значит, и атмосфера должна быть соответствующая.       — А с другими знакомыми?       — Я не лезу в личную жизнь своих работников. Но, знаете, Рас был приятным человеком, редкой доброты. Не думаю, что у него хоть где-то были враги.       Шон поджимает губы.       — Мистер Стоун был «списочным», вы знали? — и детектив успевает заметить, как Атэ едва уловимо морщится, прежде чем ответить.       — Такие, как он, предпочитают именоваться Иными. Но, да, я это знал. У меня здесь много «списочных», как вы выражаетесь. Мне всё равно, к какому виду принадлежит мой работник, пока он добросовестно выполняет свои обязанности.       — Мы можем осмотреть помещения? Пообщаться с сотрудниками?       Атэ задумчиво склоняет голову.       — Сейчас самое горячее время. Мне бы не хотелось, чтобы два полицейских слонялись туда-сюда, всё здесь вынюхивали и выспрашивали. Это плохо скажется на репутации кальянной. Или приходите к закрытию в гражданском, или приносите ордер.       — А обыск с ордером скажется на репутации вашего заведения лучше? — интересуется Айрис насмешливо.       — Вы не поверите, — он обворожительно улыбается женщине, — но когда подобное происходит, потому что у меня нет выбора, многие клиенты предпочитают винить во всем полицию. Копов не жалуют ни люди, ни Иные. Так что, — парень картинно прикусывает губу и хлопает длиннющими светлыми ресницами, — мне ждать вас под утро, или завтра сюда нагрянет целая толпа ваших коллег?       Шон что-то недовольно бурчит и наконец-то отвечает.       — Когда вы закрываетесь?       — Обычно в семь утра, но я рекомендую вам прийти в четыре. Так вы точно ни с кем не разминётесь. И кстати, — Атэ снова обращает своё внимание на Айрис, — интересный у вас песик, детектив.       «Пёсик» злобно ворчит в ответ и скалит в сторону хозяина кальянной клыки. А тот словно мгновенно сникает и старается казаться ещё меньше.       — Эй, ну, я тебя обидеть не хотел, — Атэ примирительно поднимает руки. Серый благосклонно принимает этот жест и успокаивается, но глаз с парня не сводит.       Не обративший внимания на эту перепалку детектив добавляет:       — Спасибо за информацию. Мы придем утром.       — Буду ждать! — Атэ уже снова возвращает себе бодрое расположение духа и жизнерадостность. Но когда Айрис уже собирается уходить, в неверной пляске теней, ей кажется, что она замечает у Атэ полупрозрачные лисьи уши на самой макушке. Она трясёт головой, чтобы отогнать наваждение, и открывает дверь, чтобы снова оказаться на продуваемой промозглыми ветрами улице.

***

      С того памятного разговора Ловчий больше не пересекается с Лизой. Йель чувствует биение её сердца где-то в верхних комнатах, слышит, как она ходит, и знает, что ведьма иногда совершает набеги на кухню. После этого в холодильнике недостает продуктов, в мойке прибавляется посуды, а на столе — грязи. Иногда он недосчитывается своих штанов и футболок. В такие моменты ему кажется, что ведьма специально ведёт себя так, чтобы её хотелось выгнать. Но подобное не входит в его планы. Лиз нужна ему живой и желательно здоровой.       Почему Йель избегает гостью в своём же собственном доме — уже совершенно другой вопрос. И Ловчий предпочитает его не касаться. Потому что ответ, казалось бы, плавающий на поверхности, его не удовлетворяет. К тому же нежелание пересекаться с ведьмой подталкивает его всё больше и больше времени проводить вне дома, вынюхивая всё вокруг. И однажды ноги приводят его на самую окраину города, в один из чертовски злачных районов.       Он бывал здесь не раз, и вовсе не для того, чтобы воспользоваться услугами, которые предоставляют подобные места. У Ловчего всегда есть свой интерес: информаторы, полезные знакомства, полезные покупки. Всё же, вопреки расхожим мифам, Йель далеко не всесилен.       Ловчий спускается вниз, едва не поскальзываясь на крутых ступеньках, и трижды стучится в неприметную дверцу. Ему открывают почти сразу, впуская в душное нутро дома. В нос сразу же ударяет дивная смесь ароматов, и Йель понимает, что его проводник — вампир. Только от них одновременно пахнет кровью и сырой землёй.       Они проходят длинный узкий коридор, в котором слышно только лишь одно дыхание, и это заставляет невольно напрячься.       — Прошу вас, — мёртвый, как и его обладатель, голос вспарывает тишину. Йель вздрагивает и проходит вперёд, хотя ему и отчаянно не хочется подставлять нежити спину. К счастью, он почти сразу выныривает в слабо освещённое помещение, где из всей мебели только лишь огромный пушистый ковер да гора подушек, на которых восседает кицунэ. Лис держит в тонких, почти девичьих, ладонях мундштук и улыбается, но так, что в прищуренных хитрющих глазах не отражается ни единой эмоции. Хвост обёрнут вокруг бёдер, а уши лишь слегка поворачиваются в сторону гостя.       Полумрак и духота делают мысли вязкими и тягучими, как струйка дыма, которую выпускает хозяин заведения. Йель морщится, не понимая, как оборотень с чувствительным нюхом вообще может курить. А этот ещё и выбрал дурманяще-сладкую смесь, наполняющую воздух тяжёлым ароматом. Ловчий делает несколько глубоких вдохов, в надежде привыкнуть к запахам, но добивается лишь того, что его начинает тошнить.       — Не ожидал увидеть в моем скромном заведении таких гостей, — первым начинает разговор кицунэ, — чем могу быть полезен? Девочку? Мальчика? Что-то особенное? У меня много интересных работников.       Ловчий качает головой и прикрывает глаза, но это не мешает ярким огням плясать у него под веками.       — Информацию, — Йель радуется, что несмотря на подкатывающий к горлу ком, голос звучит твердо.       — О, — лис удивленно дергает ушами и непроизвольно подаётся вперёд, — и что же я могу рассказать такое, чего не знает сам Великий Ворон?       Йель хмурится от такого обращения, а оборотень усмехается и, томно изгибаясь, поднимается со своего места, указывает на неприметную дверь в конце коридора.

***

      Официантка бойко расставляет на покрытом скатертью столе различные блюда. Рот Ловчего мгновенно наполняется слюной, и он, не дожидаясь, пока девушка закончит, тянется за нарезкой. Мясо тает на языке, заставляя примириться даже с вонью, которая за закрытыми дверьми личного кабинета лиса становится вполне переносимой.       Его собеседник полулежит на диване среди очередной горы подушек, обернув вокруг пояса пушистый хвост, и лениво отправляет в рот виноградинку за виноградинкой. Сок пачкает губы и пальцы, отчего оборотень всё время облизывается.       — Я что-то не понял, ты владелец или работник? — интересуется Йель, в очередной раз глядя, как шустрый язык обводит контуры красных губ. Лис усмехается:       — Я здесь главный, но тоже не прочь предаться плотским утехам. Тем более, если моим гостем оказывается сам…       — Прекрати, — обрывает его Ловчий, — а то поверю тебе на слово и вместо вежливой просьбы заставлю все рассказать.       — Ой, боюсь-боюсь! — Кицунэ хитро прищуривается и перекатывается на живот, томно прогибаясь в спине. — Так что же мне поведать?       — Последний из убитых был твоим работником.       — А, это… — Лис подбирается, сжимается как пружина. — Мы все думали, что это твоих рук дело. Знаешь, — оборотень хмурится, — никому не придёт в голову встать на пути у бога. И если Рас чем-то тебе насолил, то мы не вправе лезть в ваши дела.       — Не моих. И мне очень не нравится, что кто-то порочит мою репутацию, — сухо отвечает Ловчий. — А потому выкладывай всё, что знаешь про этого Раса и его клиентов.       Кицунэ расслабляется мгновенно: вот он, натянутый как струна, готов вскочить со своего места и дать дёру, а в следующее мгновение мягко разваливается на диване, томно прогибается и стреляет колдовскими глазами из-под пушистых ресниц. Голос течёт сладкой патокой, убаюкивая, и у Йеля тяжелеют веки, закрываются глаза, и до того, как провалиться в мир грёз, он успевает вспомнить, что кицунэ — прекрасные иллюзионисты. Ловчий пытается вырваться, выкарабкаться из сладкого дурмана, когда голос, томный, завораживающий, добавляет:       — Ш-ш-ш… Я не намерен причинять вред. Только рассказать сказку.

***

      Он стоит посреди душной комнаты. Босые ноги утопают в густом ворсе ковра, а прямо перед ним в мягких креслах полулежат трое мужчин. Перед ними высокий кальян, на котором сверху жарко горят угли. Высокий, светловолосый и бледнокожий парень расставляет на низком столике закуски, и в этот момент один из посетителей неосторожно дёргает трубку на себя. Настолько, что кальян опасно кренится, готовясь упасть вниз. Но парень не даёт этому произойти: он подхватывает колбу и возвращает на место. Пепел просыпается серой дорожкой на пол и одежду гостя. Рас рассыпается извинениями и тут же предлагает загладить вину. Он так рьяно заглядывает посетителю в глаза, что становится понятно: ему только нужен повод уединиться.       Прелесть заведений, подобных этому, в том, что работники предоставляют все свои услуги добровольно. Более того, многие не могут без них обойтись. Вот только сейчас всё выглядит чересчур странно. Гость не снимает капюшона, и Йель не может понять, почему парень так сильно им заинтересовался — потому что подобная, почти наглая настойчивость ненормальна.       Правда, и гость ломается недолго. Он что-то говорит своим спутникам — увы, с того расстояния, на котором был лис, не расслышать, что именно. Но Ловчий почти чувствует насмешку, сквозящую в позе и наверняка проявляющуюся и в голосе. Однако Рас просто сияет. Вдвоём они удаляются в одну из боковых комнат.       Видение теряет краски, размазывается, сменяясь разноцветными всполохами, пока вновь не собирается в целостную картину.       На этот раз официант прибирается в зале. Судя по скудному серому свету, что льётся из-за задернутых занавесок, уже наступило утро, и кальянная проводила последних клиентов. Рас до странности бледен, и Йель мог бы сказать, что даже напуган. У него резкие, нервные движения, и мужчине кажется, что он видит, как дрожат у официанта руки. Рассел споро протирает колбы, возвращает на место трубки, раскладывает мундштуки и проверяет, хорошо ли закрыты банки с табаком.       А потом выходит широкими, быстрыми шагами. На этот раз видение сменяется на слабо освещённую солнцем улицу. Изображение бликует, и Ловчий понимает, что смотрит вместе с кицунэ из окна.       Рас идёт ссутулившись, втянув голову в плечи и спрятав руки в карманах. Через несколько десятков метров к нему подходят люди в балахонах. Один из них подхватывает парня под локоть, и вскорости они сворачивают в переулок, теряясь из вида.       Реальность возвращается удушающей волной разнообразных запахов и звуков. А ещё слишком ярким светом, от которого Йель жмурится. Он снова старается усмирить резко взбунтовавшийся желудок. Несколько глубоких вдохов помогают, и Ловчий осмеливается открыть глаза. Лис смотрит на него внимательным взглядом, отслеживая все реакции. Мужчина вздыхает:       — И почему вы решили, что в этом замешан я?       Кицунэ нервно дёргает хвостом.       — Потому что, несмотря на свою скрытность, Рас иногда упоминал «бога». И о том, что этот самый «бог» его покарает.       — Так почему всё-таки я?       Лис фыркает:       — А ты знаешь много богов здесь, в Нью-Йорке?       Йель задумывается на мгновение, а потом разочарованно качает головой.       — Вот-вот. Вам подавай места силы: Теночтитлан, Тауэр, Джомолунгма… Я не знаю, что там ещё: эти на слуху постоянно. А ты, — оборотень ловит подрагивающий хвост руками и прижимает его к бедру, — ты тут.       Ловчий кивает, соглашаясь с правотой своего собеседника.       — И всё же этих несчастных убиваю не я.       — Да… — лис прикусывает нижнюю губу острыми зубками, — это уже и мне ясно.       — Спасибо за информацию, — Йель поднимается со своего места, и кицунэ следует его примеру, — если ещё что-то вспомнишь…       — Конечно-конечно. Первым делом, — кицунэ кивает, — да, кстати, Ворон, — Йель снова морщится от подобного обращения, — тут были копы. И ещё зайдут утром. Что мне с ними делать?       — Ничего, пусть копают. Вдруг им удача улыбнётся больше, чем мне. В наших общих интересах выловить этого «бога» как можно скорее.       Оборотень кивает. Он тоже прекрасно понимает, что сейчас любой может стать следующим.

***

      Когда Йель открывает двери, из них пышет жаром. Так, что кажется, будто бы оставшаяся дома ведьма выкрутила ручку термостата на максимум. Ощущения Ловчего не подводят. Страшная духота и жара — результат работающего на полную мощность обогревателя. Он тут же выключает его и открывает все окна.       Лиза появляется незамедлительно. Она кутается в шерстяной плед, но всё равно дрожит.       — Какого хрена ты пытаешься нас заморозить?       Йель удивляется настолько, что непроизвольно замирает неподвижной статуей. И несколько мгновений пристально смотрит на свою собеседницу. Наконец, приходит в себя и парирует со смешком:       — А ты, стало быть, просто мечтаешь свариться?       Ведьма не отвечает — вздергивает подбородок и гордо удаляется. Через несколько минут слышно, как хлопает дверь, а затем звук льющейся воды.       Лиза ни за что не признается, что ей холодно. Лёд сковал даже внутренности без малейшей возможности согреться. Она проводит трясущимися руками по телу и откручивает горячий кран до конца. Ванна комната мгновенно наполняется удушливыми клубами пара, но ей всё равно недостаточно. И самое страшное, что Лиз знает: ей ничего не будет достаточно до тех пор, пока древняя стужа, вонзившая свои холодные клыки в самое сердце, не отступит, не свернётся колючим клубком внутри и не заснёт.       А ещё ведьма знает, что, пробудившись однажды, холод не успокоится, пока не поглотит её целиком.       Она даже не думает одеваться. Так и шлёпает босыми ногами по коридору, оставляя за собой лужицы исходящей паром воды. Со всей дури лупит кулаком по дверям в выделенную ей комнату, глядя, как те покрываются тонкой ледяной корочкой. Внутри уже давно всё замёрзло. Теперь девушка ступает по ломкому от изморози ворсу, чтобы отметить на календаре число в кружочек.       Началось.

***

      Копы приходят точно к половине пятого утра. Атэ радушно открывает им двери и со всей возможной гостеприимностью впускает в помещения для гостей. Он настолько старается угодить и помочь, что это сразу настораживает детективов. Обычно те из людей, что не желают сотрудничать с полицией, не меняют своего мнения столь радикально. Тем не менее, копам кажется, что хозяин кальянной хочет, чтобы они здесь что-то нашли.       Айрис бегло оглядывает первый зал. Здесь уютный полумрак, который рассеивают свечи, расставленные на низких столиках. Тишину разбавляет негромкая музыка, а малочисленные клиенты занимают всего два кресла в этом зале и еще пять — в соседнем. На новых посетителей едва обращают внимание, когда радушный хозяин провожает их к одному из столиков. Две официантки тут же появляются словно из ниоткуда и споро накрывают на стол. Шон собирается отказаться, когда одна из девушек останавливает его:       — Нет-нет, это за счёт заведения. Мистер… — она внезапно мнётся и исправляется, — Атэ-сан просил передать вам благодарность за понимание и ваши труды. Что вы предпочитаете курить?       Вырез на её блузке настолько глубокий, что грудь так и норовит выскочить при каждом вздохе. Девушка переводит взгляд с детектива Ли на невозмутимо сидящую рядом Айрис и улыбается чему-то, доступному только её пониманию.       — Мы здесь не развлекаемся, — мягко напоминает Шон и официантка послушно кивает.       — Тогда Эшли принесёт чай, — она кивает в сторону своей коллеги, и та быстро исчезает в направлении кухни, — мы здесь делаем особые сборы. Вам понравится, — девушка садится напротив детективов и продолжает, — меня зовут Мэри, и я буду первой, если вы не против?       Старший детектив Шон Ли кивает. Мэри ослепительно улыбается.       — Так что бы вам хотелось узнать?       — Мы бы хотели поговорить о Расселе Стоуне. Вы были с ним знакомы?       — Не так близко, как мне бы хотелось, — она вздыхает, — но он был приятным чело… человеком. Добрым, мягким. Я бы сказала, даже чересчур впечатлительным       Заметившая её заминку Айрис уточняет:       — Мы знаем, что Рас был в списке.       Мэри оживляется.       — Да, он тоже был Иным. Нас здесь много работает. Атэ-сан позволяет… — официантка осекается и не заканчивает фразу. — Такие, как он, не распространяются о своих особенностях, но…       — Простите, но вы отвлеклись, мисс… — Шон делает паузу и внимательно смотрит на женщину.       — Мэри, просто Мэри, без всяких этих ужасных фамилий, хорошо? — она расправляет передник и поднимает пронзительный взгляд на своих собеседников. — Да. О чём это я? Рас был очень хорошим. Я не знаю, кому могло понадобиться его убивать.       — По нашим данным это мог сделать тот, кого называют «Ловчим».       — А… — девушка мнётся, — это… вероятно. Рас последнее время много говорил о «боге».       — О Боге? — старший детектив Ли недоуменно изгибает бровь, — Иисусе?       — Нет, — она улыбается. — Он его по имени не называл. Так что мы думали, речь идет о тех, что ещё живы. Но я не знаю других богов, кроме него.       — Простите?       Мэри вздыхает, стараясь пояснить:       — Ловчий. Он живет здесь, в Нью-Йорке. И он — бог.       — Вот так дела… — почти шёпотом тянет Айрис, и все втроём резко замолкают, а потому Эшли подаёт чай в гнетущей тишине.

***

      Дальнейшие расспросы не приносят никаких результатов. Сотрудники «Рахат-лукума» идут на контакт, охотно отвечают на вопросы и рассказывают всё, что детективов интересует. Правда вот, полезной информации в этих разговорах всего ничего. Отношения на работе запрещены, а близких контактов Рассел Стоун не заводил. В личную жизнь же сотрудники друг к другу не лезут. Единственное, что детективами удается выяснить: Рас последнее время был более нервным и напряжённым, чем обычно. А ещё — начал говорить о религии, чего за ним раньше не наблюдалось.       Последним за столик к Шону и Айрис подсаживается высокий бледнокожий мужчина, в образе которого есть что-то пугающее, но старший детектив Ли никак не может понять, что именно. Мужчина вытягивает перед собой длинные ноги в строгих чёрных брюках, поправляет идеально сидящую белую рубашку и складывает руки на коленях, соединив в замок.       — Чем могу быть полезен? — его голос звучит ровно, настолько, словно его обладатель и вовсе не испытывает никаких эмоций.       Детектив Ли устало откидывается на спинку кресла.       — Вы уже знаете, что мы пришли говорить о Расселе Стоуне.       — Конечно, — мужчина кивает, — не думаю, что смогу пролить свет на происходящее, но, в отличие от коллег, я знаю немного больше. Однажды Рас привёл сюда своих знакомых. Их было несколько человек. Именно люди, но все до единого в балахонах с капюшонами. Глубокими. Такими, что лиц видно не было. Рассел просил не распространяться об их знакомстве. Я никому не сказал. В том числе и Атэ-сану. Мне не сложно, да и запретного в этом тоже ничего, а кальянной прибыль.       — И вы не знаете, откуда у мистера Стоуна такие знакомства?       Мужчина пожал плечами и улыбнулся не размыкая губ.       — Нет, не интересовался. Что-то ещё?       — Пожалуй, хватит. Спасибо вам, мистер…       — Предпочту остаться безымянным благодетелем.       Айрис хмурится, но молчит. Они не в том положении сейчас, чтобы ставить условия. Да к тому же детектив чувствует себя не в своей тарелке: она здесь явно чужая. Ворвалась в закрытый мирок, куда в обычное время никому нет хода. И только страшная угроза вынудила Иных раскрыть свои тайны.       — Значит, на этом всё, — Шон Ли встает со своего места, и Уорт следует его примеру. Их собеседник тоже поднимается на ноги. Но потом детектив спохватывается: достаёт из кармана сложенные вчетверо листы — те, что ранее он показал Джону — и протягивает мужчине. Айрис перехватывает бумагу, неловко задевая её края. Палец пронзает острая боль. Мужчина натужно сглатывает:       — Вынужден вас покинуть, — резко сообщает он и, развернувшись на пятках, почти выбегает из комнаты.       Айрис с почти детским удивлением смотрит, как алые капли скатываются вниз, капают на пол и смешиваются с серыми дорожками пепла.