ВЫБОР(Ы)

— Ну можно я поеду с тобой! — Тори не переставала ныть все то время, что Эмма собирала дорожную сумку. — Нет, — коротко и строго в очередной раз ответила Свон. — Ты можешь понять, что это деловая поездка, и у меня не будет времени сюсюкаться с тобой? — Я уже взрослая девочка, — Тори обиженно надула губы. — Со мной не нужно нянчиться. И ведь ты знаешь, как я люблю Лос-Анджелес! Как я давно мечтаю съездить туда! — Нет, — стояла на своем Эмма. — У меня расписано все по часам. Когда, по-твоему, я должна буду валяться с тобой на пляже или ходить по магазинам? Или чем ты там планируешь заниматься. — Во-первых, — девушка язвительно ухмыльнулась, скрестила руки на груди и посмотрела на сестру, — в конце марта там еще не так жарко, чтобы греть пузо, валяясь на пляже, как ты выражаешься. Хотя, откуда тебе знать, — Свон пропустила мимо ушей колкость сестры. — А во-вторых, со мной не нужно ходить за ручку! — Отлично, — Эмма развернулась и серьезно посмотрела на девушку, которая от столь пронзительного взгляда лишь прикусила губу. — Докажи мне это. Докажи, что ты взрослая и самостоятельная. Дом в твоем полном распоряжении на время моей поездки. Если справишься и за эти три дня не устроишь пожар, не затопишь соседей, никто не будет вызывать полицию, то я лично куплю тебе билет до ЛА в первом классе. — Ты… ты не шутишь? — оторопела Тори. Такое предложение было совсем не в стиле ее суровой сестренки. — Серьезней некуда. — Договорились! — радостно хлопая в ладоши, девушка подбежала к Эмме и крепко обняла. *       Поездка принесла хорошие плоды для предвыборной кампании Свон. Все три инвестора быстро и легко согласились оказать финансовую поддержку. Джонатан был на высоте во время встречи, обольщая толстосумов. Джил внимательно следила за его работой и даже призналась Эмме, что он молодец.       Погода баловала весенним теплом, и Эмма отпустила своих помощников на прогулку, когда с делами было покончено, а сама осталась в отеле. Ей нужно было позвонить мистеру Райту, чтобы отчитаться о результатах поездки, сделать еще несколько деловых звонков, да и ей просто хотелось побыть одной.       Джонатан и Джил, казалось, нашли общий язык и ни разу не поругались. То ли загруженность по работе, то ли веселая атмосфера города так сказались. А может быть, ребята начали всерьез осознавать свои чувства друг к другу. — Ты отлично справился, — тихо произнесла Джил, когда все расселись по своим местам в поезде. — Серьезно? — шутливо ответил Джон. — Или ты просто пытаешься усыпить мою бдительность? — Разве это возможно? — кокетливо спросила Джил, опуская взгляд в пол. А когда она снова посмотрела в голубые глаза Джонатана, то мгновенно залилась краской. — Пока никому не удавалось. Но, чувствую, что скоро…       Джон не успел договорить. К ним подошла молодая проводница. Ее лицо было напряженным, руки слегка тряслись, а голос подрагивал. — Прошу прощения, но на сегодня все поездки до Сан-Франциско отменены. Наша компания приносит извинения за предоставленные неудобства и в свою очередь предлагает бесплатное расселение в гостинице. — Что-то случилось? — нахмурившись, спросил Джон. — Простите, но я не в курсе. Нас просто попросили оповестить пассажиров, — уходя дальше, ответила девушка. Джил подскочила со своего места и побежала за ней. — Что происходит? — потягиваясь, спросила Эмма. Женщина так вымоталась за поездку, что, устроившись в удобном кресле, сразу уснула. — Не знаю, — пожал плечами Джонатан. — Джил сейчас вернется и расскажет.       Но, когда вернулась Джил, стало ясно, что ничего рассказать девушка не может. Ее губы были бледными и дрожали, лицо перекошено гримасой ужаса, глаза блестели от слез. Джонатан машинально шагнул ей навстречу и хотел взять за руку, но остановился. — Что? — Джон внимательно изучал испуганное лицо Джил. — Там… там… землетрясение, — ответила на выдохе Джил и чуть не свалилась в проход. Джон успел подхватить ее и усадить в кресло. — Держи, — Эмма протянула помощнице бутылку воды. — Они еще что-нибудь сказали? — Никто ничего толком не знает, — пространно отвечала Джил, пытаясь открутить крышку. Джон забрал бутылку и помог девушке.       Эмма достала вибрирующий телефон, на экране мелькала надпись «мама». Она посмотрела на Джонатана: — Сходи узнай больше подробностей и найди нам такси до ближайшей гостиницы. Алло. — Эмма! Эмма! С тобой все в порядке? — взволнованный голос матери неприятно пробрался Эмме под кожу, и по ее телу побежали мурашки. — Я не могу дозвониться до Тори! С ней все в порядке? Где она? — Мама, успокойся, — пытаясь сохранить хоть крупицу спокойствия, ответила Эмма. — Как я могу успокоиться, когда по телевизору показывают самый настоящий ад?! — Выключи телевизор сейчас же! Я дозвонюсь до Тори и перезвоню тебе, слышишь? Все хорошо.       Эмма повесила трубку и быстро набрала номер сестры. «Абонент временно…» Вернулся Джонатан. Эмма подняла на него взгляд. — На юге в пригороде разрушена школа и несколько жилых домов. По предварительным данным погибших нет, но много пострадавших. Удар оценивают на четыре с половиной, не все так страшно, — Джон сел рядом с Джил и легонько приобнял за плечи. — Ты как?       Джил ничего не ответила, продолжая пустым взглядом смотреть в спинку соседнего кресла. Эмма набрала номер Аманды. — Алло, — послышался запыхавшийся голос помощницы. — У вас все в порядке? — Да, тряхнуло немного, но основной удар пришелся на Дейли-Сити, — торопливо отвечала Аманда. — Мне нужна твоя помощь, — Эмма тяжело вздохнула. Женщина терпеть не могла смешивать рабочее и личное, но сейчас у нее не было выбора. — Найди Тори, я не могу до нее дозвониться. — Эм… — в голосе Аманды явно прозвучало сомнение. — Что? — сердце Свон застучало сильнее. — Я сейчас как раз еду ее забирать. — Откуда? Она жива? Ты можешь толком объяснить, что происходит? — Эмма, только не переживай, — попыталась успокоить её Аманда. — Тори вообще просила тебе ничего не говорить. — Это что еще за новости? Хватит испытывать мое терпение! — сквозь зубы процедила Свон. — С ней все в порядке, они с друзьями попали в аварию, никто не пострадал. Я как раз еду в участок, чтобы забрать ее и отвезти домой. — Хорошо, — выдохнула Эмма. Жива, и то хорошо. Что там за авария, Эмма решила выяснить по приезду домой. — Держи меня в курсе.       Эмма повесила трубку и быстро перезвонила матери. Без лишних подробностей сказала, что с Тори все хорошо. Свон не хотела лишний раз волновать Келли, по ее голосу и так было понятно, что женщина переживает и волнуется за своих детей.       Джонатан все это время обнимал Джил и пытался привести ее в чувства, но девушка, словно кукла, просто застыла с остекленевшим взглядом. Эмма помогла Джону вывести Джил из поезда и посадить в такси. Рейсы до Сан-Франциско возобновятся только утром, а проводить ночь на вокзале ни у кого не было желания. — Джон, — Эмма задержала мужчину в коридоре, когда они уже разместились в отеле, — нам нужно обсудить дальнейший план действий. Я должна съездить на место происшествия: подготовь список необходимой помощи, узнай имена пострадавших и выясни, что собираются делать остальные кандидаты, конгрессмены и губернатор. — Понял, — кивнул Джон. Они оба были профессионалами своего дела, поэтому даже критический момент не мог повлиять на их работоспособность. Мужчина слегка замялся, прикусил губу и шепотом спросил: — Как там Джил? Не думал, что она такая впечатлительная. — Почти десять лет назад ее родители погибли при наводнении в Тайланде, — серьезно ответила Эмма. Свон посчитала, что эту информацию в данном случае она имеет право открыть Джонатану. — С тех пор Джил остро реагирует на любые катастрофы. Постарайся быть с ней помягче некоторое время. — Да, да. Конечно, — шокировано затарахтел Джонатан. — Боже, я и не знал. — У каждого из нас есть своя личная трагедия, — отрешенно произнесла Эмма. — Иди, отдыхай. Завтра будет тяжелый день.       Свон ворочалась в постели и никак не могла уснуть. Что-то глубоко внутри скреблось и не давало покоя. Она встала, налила стакан холодной воды и выпила ее залпом. Подошла к окну, раздвинула шторы и провела взглядом по никогда не спящему городу. Тори в порядке, с родителями все хорошо, никто из членов ее команды не пострадал. Откуда в ней взялось это не отступающее чувство беспокойства?       Эмма глубоко втянула воздух носом, и тут ее будто током ударило. Реджина. Свон не знает, все ли в порядке с Реджиной. Вот что скребется внутри. Раз жертв нет, значит, она точно жива. Но такой ответ не устраивал Эмму. Как человек, любящий все держать под контролем, она была обязана удостовериться, что с Реджиной все хорошо.       Свон вышла в коридор и спустилась в холл. Сев в кресло подальше от нового потока гостей, Эмма достала телефон и набрала знакомый номер. — Агентство «Сказочная ночь». Чем я могу вас порадовать? — послышался в трубке привычный приторно сладкий голос администратора. — Я бы хотела… — Но тут Эмма запнулась. Что бы она хотела? Вызвать Реджину сейчас к себе — не вариант. А просто попросить ее к телефону — глупо. — Вы обращаетесь к нам впервые? — голос в трубке пришел Эмме на помощь. — Нет, я постоянный клиент, — ответила Свон, качая головой. «Бред какой-то». — Назовите ваш код, пожалуйста, — голос стал еще мягче и слаще. — Три, семь, девять, — на выдохе ответила Эмма. — Спасибо, — голос затих. Послышалось мерное клацание длинных ногтей по клавиатуре. — На какое время вы бы хотели вызвать Злую Королеву? — Понимаете, в чем дело… — Свон пыталась подобрать нужные слова, но у нее ничего не выходило. — Вы хотели бы заменить ее? — голос в трубке явно был в шоке. — Нет, нет, — поспешно ответила Эмма. — Я бы хотела поговорить с ней. Это возможно? — По правилам нашего клуба, нет, — ответил голос. — Мне очень нужно, — неожиданно для самой себя взмолилась Эмма. «Идиотка». — Минутку, я уточню.       Трубка замолчала, и Эмма уперла локти в колени. Одной рукой она держала телефон, а другой водила по глазам. Свон прекрасно понимала, что такое безрассудство совершенно неприемлемо, но ничего не могла с собой поделать. Ей было нужно, необходимо услышать ее голос. Голос Реджины. — Алло, — Свон встрепенулась от низких, таких знакомых ноток. — С тобой все в порядке, — выдохнула Эмма, откидываясь на спинку кресла. — И с тобой, — из динамика послышался облегченный вздох.       Именно эти две фразы, неловкое молчание после и чувство облегчения останутся с Эммой. Не зная, что еще сказать, Свон просто молчала и слушала дыхание Реджины, которая тоже не решалась нарушить тишину. Две женщины, не признающие зарождающихся чувств, каждая по своим причинам. Две женщины, не способные сделать с этим ровным счетом ничего. Две женщины, столкнувшиеся в жизни по стечению обстоятельств. Две женщины. — Ты в городе? — наконец спросила Реджина. — Нет. Завтра утром возвращаюсь из ЛА. — Теперь у тебя будет много суеты из-за случившегося. — Вероятно. — Найдешь окошко для меня? — Обязательно. *       Приехав в город, Эмма первым делом отправилась домой, разобраться с Тори. Девушка лежала в постели, рукой придерживая полотенце на лбу. Рядом с ней в кресле сидела Аманда и перебирала документы. — Ну, рассказывай, — Эмма не хотела, чтобы ее голос звучал сурово, но в подобных разговорах с младшей сестрой она не умела по-другому. — Я… — начала Тори, но ее язык заплетался. Эмма заметила на тумбочке пустую пачку аспирина и перевела взгляд на Аманду. — У нее было подозрение на сотрясение, — Свон заметила, что Аманда нервничает. — Но она наотрез отказалась от госпитализации. Мы с Ламией быстро уладили дела в участке и привезли Тори домой. Я решила, что не стоит оставлять ее одну в таком состоянии, поэтому осталась здесь. — Это, конечно, все замечательно и спасибо тебе большое, но подробности истории я когда-нибудь услышу? — нервно спросила Свон. — Я просто… — Тори попыталась заговорить, но успела лишь свеситься с кровати, как ее начало тошнить. — Аманда, звони в скорую, — Эмма подбежала к сестре.       В больнице Тори положили в палату после обследования и поставили капельницу. Аманду Эмма отпустила, Джону нужна была помощь. Из-за землетрясения работы было больше обычного, а Джон вдобавок решил на некоторое время освободить Джил от работы.       Эмма ждала доктора и нервно листала новостную ленту в телефоне. Врач появился лишь полтора часа спустя. — Вы ей кто будете? — веселый доктор осмотрел Эмму с ног до головы и скрестил руки на груди. — Старшая сестра, — Свон встала и ближе подошла к врачу, чтобы их разговор не мешал Тори. На девчонке и так лица не было. — Ну, что я могу сказать, — доктор взглянул в свои бумаги еще раз. — Томография чистая, сотрясения нет. — Эмма облегченно вздохнула. — Сейчас капельница прочистит вашу девочку, и можете забирать домой. — Прочистит? — недобро переспросила Эмма, начиная догадываться, что послужило причиной плохого самочувствия сестры. — Да, — кивнул врач, расплываясь в улыбке. — Выздоравливайте. И не ругайте девочку слишком сильно. — Доктор заметил яростные искорки в глазах Эммы и назидательно посмотрел на нее. — Ведь молодость бывает лишь раз в жизни. — Спасибо.       Врач вышел из палаты, Эмма вернулась в кресло и достала телефон. — Джонатан, — сдерживая злость на Тори, начала Эмма, — как у нас дела? — Значит, ты еще не видела новости, — по голосу мужчины стало очевидным, что дела у них плохи. — Включи любой новостной канал. — Подожди минутку, — Эмма встала, взяла пульт с прикроватный тумбочки, включила телевизор и нашла местный канал. « — Святая Мария с лихвой сегодня оправдывает своё имя. Кандидат в Сенат весь день провела на месте происшествия, помогая местным жителям. Мария Торес оказывает не только финансовую поддержку, что, конечно же, немаловажно, но и психологическую. Что касается остальных кандидатов, то и Абрамс и Стрейт весь день провели с жертвами землетрясения. От кандидата Эммы Свон мы видим только менеджера кампании Джонатана Эмерса. Сама мисс Свон вынуждена находиться в больнице с младшей сестрой. Наш корреспондент выяснил, что девушка не смогла справиться с управлением автомобиля, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения. Хотя. мне кажется, что студенты могут употреблять и что-то посерьезнее. Адам, как ты думаешь? — Честно говоря, Эмили, не хочется думать, что сестра одного из кандидатов балуется наркотиками. — Полностью с тобой согласна. А сейчас давайте посмотрим интервью с Марией Торес…» — Джон, — тихо отозвалась Эмма, выключив телевизор, — нам конец? — Не вешай нос, Эмма, — будучи ее менеджером, Джон был обязан поддерживать дух в своем кандидате. — Да, нам сейчас придется не так просто, но ничего непоправимого не произошло. Разбирайся сегодня со своими делами и не думай ни о чем. — Ты понимаешь, что теперь на фоне Святой Марии я буду смотреться, как полное убожество? — Эмма, святых не бывает. Просто чем меньше грех, тем больше лупу нужно взять. — Только помни, что я не собираюсь играть нечестно. *       СМИ быстро разнесли новость о том, что сестра кандидата в Конгресс пьяная катается за рулем. Более желтые издания писали, что девушка проходит реабилитацию в наркологическом центре. И все это приукрашивалось тем фактом, что Эмма Свон не смогла быть на месте землетрясения лично, как остальные кандидаты.       Вся команда Эммы активно боролась с восстановлением репутации Свон в народе. Но СМИ имеют слишком большую власть. Газеты, журналы и телевидение могут за одни день создать кумира миллионов или окончательно разрушить чью-то жизнь.       Ситуация усугублялась состоянием матери, которая слишком близко к сердцу приняла новость о Тори. Конечно, Эмма пыталась объяснить женщине, что репортеры врут, специально сгущают краски, наговаривают и пытаются поднять скандал. Келли понимала это головой. Но шушуканье соседей, недовольные взгляды в магазинах и осуждение не могли не действовать на бедную женщину.       Нервы, переживания, стресс сделали свое дело, и Келли слегла. Эмма порывалась приехать и навестить женщину, но мать настойчиво отговаривала ее, ссылаясь на более важные проблемы с предвыборной кампанией. Тогда Свон настояла, чтобы мама сходила к врачу, и Келли пообещала записаться на будущей неделе.       В суматохе у Эммы совсем не было времени встретиться с Реджиной. Но мысли о ней так или иначе всегда возникали в голове. Свон вспоминала слова, прикосновения, повороты головы. Именно эти мысли заставляли Эмму вставать с утра, идти на работу и с новыми силами бороться за свою честь. Именно мысли о Реджине не давали ей расклеиться, скиснуть и бросить идею с выборами окончательно. Почему? Свон не знала. Она не задавала себе лишних вопросов. Не пыталась анализировать эти чувства. Она была им благодарна. Ничто так не помогало ей отвлечься от насущных проблем, как образ Реджины в голове.       Наконец-то в середине апреля у Свон появилось свободное время. Шумиха в газетах утихла, мама пришла в себя и сходила к врачу, сестра занималась исключительно учебой и вела себя, как примерная девочка.       Тори осталась у подруги, чтобы подготовить важный проект по учебе, и ровно в восемь вечера раздался звонок. Эмма открыла дверь и застыла. Женщина четко слышала свое сердцебиение. Миллс ласково смотрела на нее черными глазами и улыбалась лишь краешком бордовых губ.       По недавно сложившейся традиции женщины прошли в гостиную. Эмма предложила вина, Реджина согласилась. Звоночек в голове Миллс становился все громче: не влюбляться в клиента. Но пока ее любопытство было сильнее страха. — Как твоя сестра? — Реджина склонила голову и внимательно посмотрела на собеседницу. Это стало таким привычным: разговаривать, делиться. — В смысле? — не поняла Эмма. — Она пришла в себя после аварии? Все хорошо? — Свон продолжала смотреть с явным недоумением, поэтому Реджина продолжила: — Я же смотрю телевизор и читаю газеты, забыла? — А, ну да, — кивнула Эмма. С одной стороны, ей было приятно, что Реджина интересуется ее делами. Но с другой, Свон совсем не хотелось, чтобы женщина строила свое мнение по вырезкам из этих прогнивших газетенок. — С ней все хорошо, спасибо. Я и забыла, что ты интересуешься политикой. — В данном случае я интересуюсь тобой, — широко улыбнулась брюнетка, отмечая, какую реакцию произвели ее слова на Эмму. Щеки женщины полыхнули, рука с бокалом дрогнула, взгляд смущенно опустился в пол.       «Все-таки в политику идут поистине прекрасные актрисы, — пронеслось в голове Реджины. — Как умело она изображает смущение. Словно школьница, краснеет, глазки опускает. Интересно, как долго она будет играть в соблазнение через невинность?»       Реджина абсолютно правильно разгадала все эмоции и чувства Эммы. С одной лишь оговоркой: это не было игрой. Свон не играла роль влюбленной дурочки. Она ей была. Но для Миллс было гораздо проще воспринимать происходящее игрой, вымыслом, очередной фантазией клиента. — Я удивлена, — Реджина все больше входила во вкус роли опытной соблазнительницы, — что такая красивая, чертовски сексуальная женщина одинока и вынуждена обращаться в агентство, чтобы получить удовольствие. Ни за что не поверю, что кто-то может отказать тебе. — Видимо, карьера для меня значит больше, нежели личная жизнь, — Эмма лишь пожала плечами, пытаясь унять ту бурю, которая закручивалась где-то в районе солнечного сплетения.       Манера и тон Реджины, ее слова, наклон головы, тонкий длинный палец, который выводит узоры на мягкой ткани высоких брюк. Все это сводило с ума, толкало в пропасть, из которой Свон никогда не выбраться самостоятельно. — Судя по тому, что ты первый кандидат в Конгресс столь юного возраста, можно сказать, ты достигла больших успехов в карьере, — Реджина склонила голову в другую сторону, закинула ногу на ногу и начала водить пальцем по краю бокала. Кто, как не жрица любви, знает все хитрости соблазнения. — Может и так. Но сейчас я явно проигрываю. Ситуация с землетрясением и моей сестрой сильно подпортила общую картинку, понимаешь? Мария Торес прочно обосновалась на лидирующей позиции, и я не уверена, что у меня есть силы бороться с ней, — Эмма говорила и с каждым словом все больше ощущала, насколько ей нравится присутствие Реджины. Ей было просто говорить, высказывать свои сомнения, делиться опасениями и страхами. Непривычно, ново и так приятно. Но и флирт Реджины не скрылся от внимания Свон. Он отзывался тугим узлом внизу живота, покалыванием кончиков пальцев и сбивчивым дыханием. — Но и с этим ты справляешься, — Реджина не замечала, как сквозь ее напускное соблазнение проскальзывали искренние нотки заботы и тревоги за женщину. — Последние подсчеты голосов тому доказательство. Ваш разрыв с Торес минимален. — Ты и правда хорошо осведомлена, — улыбнулась Эмма. Она жаждала, чтобы Реджина еще больше знала про нее, сама хотела стать ближе. — Не упускаю ни одной новости, связанной с тобой, — искренне призналась Реджина, отлично вписывая эту фразу в свою игру. — И что же ты успела узнать про меня? — Свон не задумывалась, что разговоры могут быть куда более возбуждающими, чем действия и прикосновения. Но так оно и было сейчас. — Я знаю, — Реджина поставила бокал на стол, встала, поправила рубашку и медленно подошла к Эмме, — что ты любишь, когда я сверху. — Миллс села на колени Эммы, наблюдая за яркими искорками в глазах Свон. — Я знаю, что на мои прикосновения всегда первым отзывается левый сосок, — руки Реджины легли на грудь Эммы. По довольной улыбке брюнетки было понятно, что она не ошибалась. — Я знаю, что сейчас больше всего на свете ты хочешь запустить руку мне в трусики, — Миллс взяла руку Эммы и начала водить по бедру, второй расстегивая молнию. Две руки, сцепленные воедино, скользнули вниз, забираясь под ажур нижнего белья. Эмма облизала нижнюю губу, не смея отвести взгляд от Реджины. — Я знаю, что сегодня ты заставишь меня выкрикивать твое имя, — Миллс склонилась, обжигая дыханием чувствительную кожу Свон на шее.       Эмма не смогла больше сдерживаться, вытащила руку из трусиков Реджины и повалила ее на диван. Сегодня Свон сама хотела быть сверху.       Их лица почти соприкасались, и Эмма замерла в нерешительности. Она прекрасно помнила их первый поцелуй, она прекрасно помнила свое правило «никаких поцелуев». Именно сейчас это правило ей показалось слишком глупым и надуманным, но она все равно никак не решалась. Реджина понимала намерение блондинки, и сама чуть подала голову вперед, едва касаясь губ Эммы.       Свон закрыла глаза и отдалась власти нежного поцелуя. От ощущения теплоты и мягкости закружилась голова. Миллс провела языком по верхней губе Эммы, чем заставила все тело блондинки дрожать. Свон не хотела отпускать губы Реджины, поэтому быстро накрыла своим ртом рот брюнетки. Чувствуя солоноватый привкус, Эмма посасывала и прикусывала губы Реджины. Сердце бешено колотилось в груди Свон, рвалось наружу и тяжелыми ударами отзывалось в висках. Реджина медленно водила языком по опухшим губам Эммы, всем телом вжимаясь в свою любовницу еще ближе, так, чтобы между ними совсем не оставалось пространства. Эмма резко втянула воздух носом и увлекла Реджину в долгий, страстный и глубокий поцелуй.       Этой ночью Свон занималась любовью с Реджиной. Секс для нее уже перестал быть обычным средством для снятия напряжения. Она наслаждалась ласками Реджины, ей нравилось отдавать себя, наблюдать за реакцией брюнетки, ощущать свою власть над телом, состоянием, оргазмом Реджины. Сегодня Свон была вовлечена эмоционально.       На рассвете Реджина вылезла из постели, быстро оделась, стараясь не разбудить Эмму, и тихонько подошла поцеловать ее на прощанье. — Я знаю, — шептала Миллс, водя рукой по волосам Эммы, — что скоро настанет тот день, когда ты не захочешь больше платить и пригласишь меня на свидание. — Реджина тяжело вздохнула. — Но ты не понимаешь, что этот день станет нашей последней встречей.       Миллс поцеловала Эмму в краешек рта, думая, что женщина спит, встала и вышла из комнаты, а затем и из квартиры, прихватив белый конверт. Но Свон не спала. Не спала и слышала каждое слово брюнетки. Эмма никак не могла понять, почему Реджина так сказала. А вот Реджина, наоборот, прекрасно понимала свою ошибку. Эмма не играла роль влюбленной дурочки. Она ей и была. * — Реджина, — чуть громче позвала женщину Рози. — А? — Миллс повернула голову и невидящим взглядом уперлась в спутницу. — Ты где витаешь? — Рози с подозрением прищурилась и взяла Миллс под руку. — Мы уже третий трамвай пропустили. — Черт, — выругала брюнетка, оглядываясь по сторонам. — Давай пешком дойдем? Тут ведь не очень далеко? — Можно и пешком, — улыбнулась Рози. — Что же так занимает мысли Злой Королевы? — Ты все еще думаешь, что ничего страшного не произойдет? — никто не видел Реджину столь растерянной, даже тетушка Рози. — Детка, ты накручиваешь себя. Бумаги готовы, юристы все проверили миллион раз, что ужасного может случиться? — Да, наверное, ты права, — но Реджина думала совсем не о бумагах и сделке. Образ Эммы Свон никак не хотел покидать мысли Миллс. Она не хотела себе признаваться в том, что уже давно было пора сбежать. Да и именно так она бы поступила в любой другой ситуации. А сейчас не могла. Не хотела.       Женщины дошли до небольшого офисного здания. Рози пропустила Реджину вперед. В холле ждала привлекательная блондинка, пригласившая их в конференц-зал. Миллс нервно постукивала ногтями по деревянной столешнице. Со стороны легко было предположить, что она нервничает из-за предстоящего подписания документов.       Толстый мужчина в новеньком костюме вошел в помещение и довольно улыбнулся обеим. Он разложил перед Реджиной документы и маленьким пальцем-сосиской указал, где нужно расписаться. Миллс поставила подпись, не дрогнув. К этому решению она шла давно, поэтому была эмоционально готова распрощаться с агентством «Сказочная ночь». — Поздравляю, детка! — Рози крепко обняла Реджину, когда они вышли на улицу. — Ты счастлива? — Счастлива? — переспросила Миллс, не понимая, к чему относятся слова тетушки.       Сделка прошла удачно, легко и быстро. Теперь Рози — полноправная владелица агентства. Кому как не ей могла довериться Реджина? Но счастья Миллс не ощущала. Она так давно мечтала выйти из дела, заняться своей пекарней, чтобы Генри наконец-то смело мог рассказывать про маму и ее достижения. И вот все случилось. Реджина стала обладательницей небольшой пекарни в центре города. Мечта сбылась. Почему же Миллс не испытывает заветного счастья?       Сидя в своем кабинете, теперь это кабинет Рози, Реджина крутила в голове образ Эммы. Эммы… Эммы ей не хватало для счастья. «Влюбленная дурочка, — смеялась про себя Реджина. — Кто же из нас влюбленная дурочка…».       Она понимала неизбежность неприятного разговора с девочками, персоналом и некоторыми клиентами агентства, но самым тяжелым для нее казалось объяснение с Эммой. Ее единственной клиенткой за долгое время. Клиенткой, которая перешла границу профессиональных отношений и ворвалась в сердце Миллс. Как она сможет сказать этой ясноглазой блондинке, что их встречам пришел конец? Как ей самой смириться с мыслью, что больше не увидит ее?       Голова, разум, рассудок подсказывали, что она должна прямо сказать Эмме, что они больше не могут видеться. Но внутренне Реджина не могла себе этого позволить. Не могла позволить себе не встречаться с Эммой. Не могла позволить себе отпустить ее. Не сейчас, когда призрачное слово «счастье» стало таким осязаемым.       Единственный человек, который бы ее понял — тетушка Рози. И женщина действительно ее поняла. Согласилась и поддержала. — Детка, ты, как никто другой из нас, заслуживаешь быть счастливой. Беги скорее к ней, хватай в охапку и не отпускай. — На глазах Рози, кажется, даже проступили слезы умиления. — Только не забудь прихватить свой любимый корсет. Эти сцены признания в любви всегда заканчиваются постелью.