ВЫБОР(Ы)

      Удача благоволила Эмме, Тори решила остаться у родителей до конца лета, поэтому ей не пришлось придумывать, куда бы спрятать Реджину. Ибо юная сестрица явно не была готова к тому, чтобы познакомиться с возлюбленной Эммы. Свон вообще пока не понимала, что им делать теперь. Они не обсуждали будущее, не говорили о том, как все будет дальше. Им хотелось просто насладиться присутствием друг друга.       Эмма с трудом каждое утро вылезала из постели, покидая брюнетку. Предвыборная кампания набирала обороты, Джонатан пытался успевать везде и всюду: организовать день рождения Эммы; устроить встречи с инвесторами; добиться интервью в необходимых изданиях; проследить за работой коллектива и раздать всем задания. Он буквально работал на износ.       Конечно, без Джил ему пришлось бы куда сложнее. Девушка очень быстро и легко втянулась в специфику работы ведущего менеджера кампании. Джон не просто передавал Джил часть своих обязанностей, а готовил ее к подобной самостоятельной работе в будущем. По его мнению, из нее выйдет отличный менеджер. — Мария Торес подтвердила приглашение, она будет с мужем, — Джил просматривала список гостей, чтобы ничего не упустить. — Губернатор, прокурор штата, Абрамс с женой, Стрейт тоже с супругой, конгрессмены… — Джил, добавь ко мне плюс один, — Эмма потерла переносицу. День клонился к вечеру, и она безумно устала. Все, чего ей сейчас хотелось, это оказаться дома, рядом с Реджиной. — Как мне записать? — помощница подняла взгляд на Эмму. — Просто поставь плюс один, — недовольно буркнула Свон. Она прекрасно помнила реакцию Джил на свое откровение. Будущий сенатор не может встречаться с женщиной из эскорта. Это крайне неудачное сочетание, особенно, перед выборами. — Хорошо, — неуверенно протянула Джил. — Эмма? — Да? — Это та женщина? — шепотом спросила помощница. — Кажется, ты забываешься, — строго и слишком резко ответила Эмма. Она не могла простить себе ошибку, что решилась на личный разговор тогда с подчиненной. — Ты отдаешь себе отчет в том, чем это может закончиться? — встревоженно продолжила Джил на свой страх и риск.       Она понимала, что дело ее совсем не касается, но будучи привязанной к Эмме, она не могла позволить ей разрушить свою карьеру таким глупым поступком. Пригласить женщину из эскорта на мероприятие полное высокопоставленных чиновников, многие из которых просто напросто могут ее узнать. Какой из всего этого выйдет скандал! Джил была готова грудью лечь, но уговорить Эмму не приглашать эту женщину. — Джил, серьезно, тебя это не касается, — раздраженно ответила Эмма, собирая сумку. — Если это касается тебя, то касается и всех остальных, — продолжала шипеть девушка. Она не понимала, как вдруг Свон стала такой безрассудной, безответственной. — Я не буду повторять… — Эмма начинала злиться. Она чуть было не выругалась на девушку, как вдруг в кабинет влетел Джонатан. — Вы это видели? Видели, черт побери?! — мужчина тряс перед лицами Эммы и Джил сегодняшним выпуском газет. — Ну, подонок, урод, просто… — Тише, — Джил положила руку ему на плечо, и мужчина резко выдохнул. — Что там? — Разгромная статья на тему будущего торжества Эммы, — все еще немного на взводе ответил Джон. — Там нет ни слова о том, что Эмма в свой день объездит с десяток школ, посетит выпускников, институты, больницы… — Тише, — опять повторила Джил, сжимая пальцами крепкое плечо мужчины. Джон опять начинал заводиться. — Кто автор статьи? — Не знаю, какая-то Анастейша Госсип, — фыркнул Джон. — Но она здесь ни при чем. Просто заказуха! И я знаю, я точно знаю, что это Ларри. Этот сукин сын… — Джон, — неодобрительно цыкнула Джил. — Прости, — поджав губы, ответил мужчина. — Этот… нехороший человек пойдет на все, чтобы выставить Эмму в неприглядном свете. — Почему ты так уверен, что это именно Ортис? Святая Мария, конечно, далеко не святая, но она бы не стала его просить… — Этого ублюдка не надо просить, — ядовито прошипел Джонатан.       «Интересно, что Джона связывает с этим Ларри Ортисом?», подумала Эмма. Не может быть, чтобы рассудительный и здравомыслящий Джон так реагировал на простую провокацию. Он обладает большим опытом в сфере предвыборных кампаний. Наверняка, Джон не раз встречался с подобным. Откуда столь эмоциональная реакция? — Джон, — спокойно начала Эмма, — ничего страшного. За время этой чертовой кампании газеты каким только дерьмом не поливали меня. — Джон недовольно фыркнул. — Не удивительно, что сейчас Ларри активизировался. Мы дышим им в спину. Верно, Джил? — Да, да, — поспешно подхватила девушка, понимая, куда клонит Свон. — Вы с Джил организовали отличную программу, которую журналисты, поверь мне, осветят в лучшем виде, — Эмма и правда верила в это. Ведь с политиками как? Сегодня тебя поливают помоями, а завтра эти же журналисты восхваляют и превозносят до небес. И это лишь твой выбор, опустить руки в момент провала или дождаться победных фанфар. — На торжество приглашены самые влиятельные люди не только со всей Калифорнии, но и из самого Вашингтона. Как думаешь, неужели это не добавит нам пару пунктов? — Ты говоришь моими словами, — нервно улыбнулся Джон. Конечно, мужчина понимал, что слишком резко отреагировал на простую заметку в газете. — Ты права. — Вот и отлично, — устало выдохнула Свон. — Давайте расходиться по домам? Офис уже совсем пустой. * — Редж, — Эмма водила рукой по голому животу брюнетки, лежа у нее на плече. — А ты расскажешь мне про сына? — Свон попыталась, чтобы ее вопрос прозвучал как можно менее навязчиво. Она не знала, насколько эта тема проста или болезненна для Реджины. Но не спросить не могла. За это время она разделила с Миллс свою боль из прошлого и была готова помочь своей возлюбленной немного вернуться в прошлое, открыться и, возможно, отпустить старые обиды и разочарования. — Генри, — с горькой улыбкой на губах начала Миллс. — Его зовут Генри. Эта история начинается гораздо раньше, чем я появилась на свет. Обстоятельства сложились так, что моя мама с подругой оказались в сложной ситуации, и им пришлось сделать выбор, который повлиял на всю дальнейшую жизнь. Но, будучи гордой, моя мать не могла оставаться обычной проституткой. Они с Рози накопили денег и открыли свое агентство: где девочки сами выбирали клиентов; было запрещено рукоприкладство; каждые полгода мать отправляла своих малышек на медицинское обследование; помогала им в случае нежеланной или желанной беременности. Мама хотела из обычной торговли телом сделать искусство. Искусство любви, понимаешь? — Эмма смущенно кивнула. То, что делала Злая Королева, и правда было искусством. — Многие девочки в итоге удачно вышли замуж, нарожали кучу детей и сейчас живут счастливо. Это и было целью матери: помочь заплутавшим душам, у которых нет иного выбора. Конечно, я знала, чем занимается моя мать, с самого детства. Но и она, и тетушка Рози напрочь запретили мне и мысль о том, чтобы продолжить семейное дело, так сказать. А я восхищалась мамой, я считала ее спасительницей, знаешь. Я видела, как из забитых, сломленных девочек она лепила уверенных, красивых женщин. Я мечтала стать такой же, как и она. Но смирилась с мыслью, что меня ждет учеба в колледже, офисная работа и прочие прелести обычного человека. Может, кофе? — Кхм, — Эмма закашлялась. Все это время она с замиранием сердца слушала историю Реджины. Так же, как и Реджина прошлой ночью открыла для себя маленькую брошенную девочку из интерната. — Да, конечно.       Две женщины молча пили кофе на кухне. Обнаженные. Обнаженные не только телами, но и душами. В этом молчание было гораздо больше смысла, чем во всех разговорах. Они восхищались друг другом: за слабости, за пережитое, за силу, за боль. — Конечно, я частенько проводила время в офисе у мамы, — продолжила Миллс, когда они вернулись в постель. — С клиентами я никогда не пересекалась, так, болтала с девочками о своем. Но однажды встретила мужчину. Мне было шестнадцать. Ему, как мне сейчас. Он был потрясающе красив, галантен. Настоящий рыцарь, только что разве его доспехами были дорогие часы, машина и костюм. Он покорил мое юное сердце с первого взгляда. Мы начали с ним просто общаться, он перестал ходить к своей постоянной зазнобе. Конечно, мы старались все это держать в тайне от мамы или Рози. И это приносило еще больше удовольствия от общения. Тайный роман. Боже, мне сносило крышу. А моя романтичная натура уже рисовала красочные замки счастливой жизни с очаровательным принцем. Какой же дурой я оказалась, — в смешке Реджины Эмма уловила привкус горечи. — Я забеременела. Естественно, ни ему, ни его жене, ни трем его детям такое счастье было не нужно. В слезах я прибежала к Рози. К матери боялась. Тетушка понимающе улыбнулась и сказала, что разберется. Вот и появился на свет Генри. Он родился в день, когда мама погибла. Авария на шоссе.       Реджина замолчала. Женщина не говорила о себе. Никому. С Эммой же оказалось так спокойно, легко. Реджина рассказывала историю о себе, и стальные тиски больного прошлого отпускали. Она ощущала, как приятная прохлада свободы касается ее лица, смывая слезы пережитых обид. — Генри вырос отличным мальчишкой, — продолжила Миллс. — Заботливый, смышленый, а как он смешит меня. Замечательный пацан. Моя отдушина. Но я совсем не та мать, которую он заслуживает, понимаешь… Кому хочется иметь мать-проститутку? Я из кожи вон лезла, чтобы устроить его в престижную школу. Сейчас он учится в одном из лучших колледжей страны. Ради него я готова на многое, очень многое. Поэтому и решила завязать с агентством. Открыть свою пекарню, понимаешь? Да, денег будет значительно меньше, но Рози обещала помогать на первых порах. Я хочу, чтобы мой сын гордился мной, мог рассказывать обо мне, не краснея от смущения и стыда. И я сделаю все, что от меня зависит.       Эмма приподнялась и провела рукой по волосам, щеке, шее, выступающей косточке ключицы, спустилась на грудь и прошлась по животу. Следом за рукой Свон по нежной коже бежали мурашки. — Знаешь, что ты потрясающая? — шепотом произнесла Эмма.       Реджина опустила взгляд. Она слышала миллионы комплиментов, восхвалений, дифирамбов в свою честь. Но только слова Эммы проходили сквозь толстую броню. Защитную броню, которую женщина выстраивала с особой тщательностью. Она принимала ухаживания, улыбалась в ответ на сладостные речи, но никогда не пропускала через себя.       Этой ночью Эмма видела в глазах Реджины свое отражение, понимая, как ей уютно. Уютно не просто рядом с этой женщиной, но и быть частью ее жизни, быть ее частью. Свон купалась в своих чувствах. Она любила. Любила так сильно, что в груди непроизвольно заходилось сердце.       Собираясь утром на работу, Эмма решила, что нет ничего страшного в том, чтобы пригласить Реджину на праздник. — Редж, ты ведь будешь сопровождать меня завтра вечером? — застегивая пуговицы на рубашке, как бы между делом спросила Эмма. — Ты о празднике в твою честь? — сладко потягиваясь, промурлыкала Миллс. — Как я могу пропустить столь грандиозное событие. — Отлично, — Свон улыбнулась, присела на край кровати и провела рукой по волосам брюнетки. — Ты будешь очень нужна мне. Столько гостей, важных персон, депутатов, конгрессменов. — Ты серьезно? — Реджина изогнула бровь. Она предполагала, что на празднике соберутся разномастные шишки, но только сейчас до нее дошло, какой контингент будет присутствовать, и как ее прошлое может некрасиво ворваться на день рождения Эммы. — Может, мы устроим тихий вечер на двоих на следующий день? — Это даже не обсуждается, конечно, устроим, — кивнула Свон. — Какие у тебя планы на сегодня? — Ох, — Реджина откинулась обратно на подушки. — Слишком много встреч, слишком много мест, слишком много всего. Ненавижу общественный транспорт. — Возьми мою машину, — спокойно предложила Эмма, даже не дрогнув. Обычно она не разрешала садиться за руль своего любимого желтого жука. Но у женщины не возникло и мысли о том, чтобы не предложить это Реджине. — Что? — глаза Миллс округлились от удивления. Эмма уже успела поделиться историей этой маленькой машинки, поэтому Реджина прекрасно понимала значимость такого предложения. — Ты не шутишь? — Нет, — серьезно ответила Эмма. — С чего бы? Тебе нужно весь день мотаться по городу, корпоративную машину, к сожалению, я одолжить не могу. А жучку будет полезно вылезти из гаража. Только у него не работает левый поворотник. *       Миллс села в машину. Маленький желтый жук был пропитан духом свободы, которой так жаждала маленькая девочка Эмма несколько лет назад. Реджине было легко почувствовать это по одной простой причине — женщина сама недавно получила долгожданную свободу. Быть хорошей матерью, быть хозяйкой легального бизнеса, быть любящей и любимой женщиной.       Но свобода всегда несет за собой тяжкий груз ответственности. Вот и сейчас, не успев насладиться новым витком своей жизни, Реджина ощутила тяжелое давление в области груди. День рождения Эммы. Светское мероприятие, на котором соберутся сливки общества, разномастные политики, представители власти. Миллс не боялась оказаться не в своей тарелке. Наоборот, она боялась оказаться слишком знакомой с гостями Эммы.       Вдруг Реджина испытала приступ паники, ей пришлось остановиться у обочины и включить аварийку. Сердце бешено стучало в груди, норовя выпрыгнуть и разбить лобовое стекло. Глаза заволокло пеленой, горло схватила стальная рука. Она начала задыхаться. «Я все испорчу, я испорчу ей праздник, я разрушу ее карьеру…»       Телефонный звонок вывел Миллс из состояния ступора. — Здравствуй, милый, — прочистив горло, ответила Миллс. — Как там Европа? *       Реджина вошла в свой бывший кабинет, стараясь не думать о завтрашнем вечере. Возможно, ей удастся убедить Эмму, что это очень плохая идея. Разговор с сыном немного привел женщину в чувства. Парень вовсю развлекался в Европе, а что может быть лучшим бальзамом на душу матери, нежели счастливый голос ребенка? Тем более, и у нее были для него отличные новости про пекарню. Генри с детства убеждал маму, что она обязательно должна делиться своими наивкуснейшими пирогами со всем миром. — Детка, какими судьбами? — в кабинет вошла Рози.       Женщина, как обычно, выглядела потрясающе. Именно от слова потрясать. Высоко взбитые белые кудри, бордовая помада, вызывающий макияж, кожаный корсет, выгодно выпячивающий бюст, чулки в сетку и легкий шелковый халатик. Прямо-таки ярчайший образ представительницы древней профессии. Образ, в который Рози вписывалась крайне органично. — Я не знала, куда еще мне пойти, — честно ответила Миллс.       Когда она закончила с делами, то не хотела одна возвращаться в квартиру Эммы. А тем более, женщина не хотела идти в свои апартаменты. — Что случилось? — Рози моментально стала серьезной и сосредоточенной. — Я все испорчу, — тихо произнесла Реджина. — Что испортишь, детка? — женщина села на подлокотник кресла и ласково обняла Реджину, укутывая своей заботой, как теплым пледом в промозглый вечер. — Ее карьеру, ее жизнь, все испорчу, — тяжко выдыхала Миллс. — Я не предназначена для такой жизни, понимаешь? Она политик. Чертов политик. Все время на виду. Все время в окружении журналистов. А я жалкая шлюха. — Детка, никогда не смей так говорить, слышишь? — Рози аккуратно взяла лицо Миллс своими острыми коготками и подняла голову так, чтобы их взгляды встретились. — Ты прекрасная женщина, достойная счастливой жизни больше многих. И если эта девочка может сделать тебя счастливой, слава содому и гоморре, я благословляю вас. С чего вдруг тебя вообще стало волновать чужое мнение? Пресса, детка, всегда найдет повод написать очередную гадость. Поверь, тебе и стараться не придется. — Да ты представляешь, какой случится скандал, когда все узнают, с кем спит будущий сенатор? — Реджина дернулась и отняла лицо от рук Рози.       Брюнетка съежилась в кресле, скрещивая руки на груди. Ее профессия, по большому счету, всегда помогала решать проблемы. Нужные связи, богатая полезными знакомствами телефонная книга, выгодное сотрудничество с власть имущими. Только хороши они в тени, анонимно. О какой анонимности может идти речь рядом с Эммой Свон? — Девочка моя, ваша постель, конечно, очень любопытное зрелище для народа, но, поверь, такие истории долго не держатся на плаву. Вспомни сенатора Лоуренса. Как долго газеты трещали на тему его интрижки с тем молодым мальчиком? — «И как Рози всегда находит подходящую по случаю историю?», пронеслось в голове Реджины. — Да и по моему опыту, ваша история не успеет и в свет выйти, как очередной политик облажается по самое не балуй. Ты никоим образом не испортишь жизнь Эмме. Только если насильно будешь препятствовать вашему счастливому финалу, поняла? — Мг, — хмыкнула Реджина. Она очень хотела верить словам тетушки. — Детка, — Рози опять взяла лицо брюнетки в свои уверенные руки. — Отпусти все свои сомнения и просто наслаждайся этой девочкой, которая наконец-то смогла открыть тебя.       Реджина молча проглотила слезы и кивнула. Рози права. Эмма сама ее позвала, Эмма сама захотела ее присутствия на таком важном мероприятии, зная, кто такая Реджина, зная, какие у нее могут быть связи, и зная, какие это может понести за собой последствия. И раз Эмма не боится, значит, и Миллс не должна.