ВЫБОР(Ы)

      Реджина лежала поверх покрывала, обхватив колени и с силой прижимая их к себе. Щеки давно высохли от слез. Руки больше не тряслись при каждом телефонном звонке, оставленном без ответа. Сердце не заходилось в бешеных ритмах танца отчаяния и бессилия. Стены комнаты не отбивали безмолвные крики по ночам. Реджина ничего не чувствовала.       Она медленно и мучительно изводила себя две недели. Две недели с того злополучного вечера, когда она сбежала, словно последняя трусиха. Женщина ненавидела себя, оправдывала, а потом снова ненавидела. Единственным ее спасением были редкие звонки сына, который бодрым и веселым голосом рассказывал последние новости и делился впечатлениями о каникулах в Европе.       Но даже довольный голос Генри не мог вытащить Реджину из мучительной пучины отчаяния. Женщина изо всех сил сопротивлялась желанию позвонить Эмме, приехать к ней, поговорить, попросить прощения, исправить ситуацию, сделать хоть что-то. Каждый раз, когда Миллс была уже готова взять трубку, мигающую надписью «Эмма», изнутри прорывалось напоминание, ради чего она все это сделала. Ради чего убежала, бросила Свон, отказалась от всего, что могло бы быть. И страх околдовывал ее. Околдовывал и не давал двигаться. — Детка, — Рози никогда бы не оставила свою маленькую крошку одну в таком состоянии. Все две недели женщина просто была рядом, чтобы подставить плечо, крепко обнять содрогающееся от истерики тело, погладить по голове в бесполезной попытке уснуть. — Звонил Боб. Ремонт в пекарне закончили. Не хочешь съездить посмотреть? — Завтра, — еле слышно ответила Миллс. Даже открытие собственного дела уже не приносило никаких эмоций. Реджина была опустошена. — Как скажешь, — ответила Рози, присаживаясь на край постели. — Давай поедим? — Не хочу, — выдохнула Реджина, утыкаясь лицом в подушку. — Сколько ты еще так пролежишь? — голос женщины дрогнул. Конечно, она любила свою детку и была готова поддерживать столько, сколько нужно. Но иногда страдающему человеку просто необходима хорошая взбучка. — Ты долго еще собираешься себя жалеть? Не женщина, а просто сгусток соплей по себе любимой. — Отстань, — капризно протянула Реджина. Она прекрасно знала, чего добивается Рози, и не хотела поддаваться на провокацию. — Да, конечно, — язвительно начала Рози. — Все, что скажешь, дорогуша. Встаю, смотри. Собираю свои жалкие вещички и сваливаю отсюда, чтобы ты смогла всласть поплакаться и насладиться одиночеством. — Я теперь всю жизнь буду одинока, — Реджина перевернулась на спину и запустила руки в волосы, чуть натягивая их, спасаясь от головной боли. — Что ты несешь? — фыркнула Рози. — Не хочу никаких отношений. Не хочу никаких чувств. Ничего не хочу. Буду печь пироги и воспитывать внуков, когда Генри созреет, — процедила сквозь зубы Миллс. Она приняла для себя решение. Что ей оставалось делать? — Какой шикарный план… — протянула Рози, растягивая слова. — Бабушка Реджина решила поставить крест на своей личной жизни? Замечательно. — Не ерничай, — шикнула Реджина.       Конечно, гораздо проще было выбрать такой вариант. Ничего не делать и ничего не ждать. Тогда и боли не будет. Разочарований, страданий, уничтожения себя. Ничего этого больше не будет. И Реджина была готова заплатить непомерно высокую цену за отсутствие этой ужасной, раздирающей боли. Она была готова больше никогда не испытывать счастья от одного взгляда любимых глаз. Забыть, что такое мурашки от легкого, порой даже случайного прикосновения. Тугой узел внизу живота от будоражащего аромата родного человека.       Только Рози открыла рот, чтобы возразить, как на прикроватном столике раздался уже привычный звук вибрации. Реджина могла даже не смотреть на экран, она знала, чувствовала, что это Эмма. Опять. — Может возьмешь? Сутками надрывается, — снисходительно спросила Рози. Ей было жалко девочку, которая так безуспешно штурмовала мобильный Миллс. — И что я ей скажу? — Реджина приподнялась на кровати и серьезно посмотрела в глаза тетушки. — Привет, Эмма. Я такая дура, что сбежала с твоего праздника даже не попрощавшись. Или что? Привет, Эмма. Знаешь, поскольку я прожженная проститутка, нам никак нельзя быть вместе. Так? Ты мне это предлагаешь? — Я тебе предлагаю поговорить с человеком, которого ты любишь, — спокойно ответила Рози. — Пробуй рассказать ей про свои страхи, расскажи, что происходит у тебя внутри. Неужели ты думаешь, что ей все равно? Посмотри, телефон не умолкает все две недели. Не будь дурой. — О, Господи, — Реджина рухнула обратно на постель, закрывая лицо руками. — Почему я не порвала с ней раньше? — Потому что ты, моя драгоценная, как и любая женщина, хотела быть счастливой. — Посмотри, какой ценой мне обошлось это чертово счастье, — прорычала Миллс сквозь стиснутые зубы. — К сожалению, нам никто не выдает кредитов. Поэтому приходится платить кускам души. Пусть и такой черной, как у нас с тобой. — Рози, — горько усмехнулась Реджина. — За тобой записывать надо. — Я просто стара, как мир, — кокетливо ответила тетушка. Она поняла, что Реджина уже приняла решение, сделала выбор. И как родной человек, ей оставалось лишь поддержать ее. — Знаешь, может, ты и права. Политика и проституция, конечно, идут рука об руку. Но никогда еще они не доходили до алтаря. * — Сука, — прошипела Эмма, нажимая кнопку отбоя на экране телефона.       Эти две недели были похожи на ад. Арест отца, конечно же, оказался фарсом. Мистер Вуд всегда был добропорядочным гражданином и никогда бы не стал торговать медицинскими препаратами из-под стола. Полиция допустила ошибку. Оказалось, что это другой мистер Вилфорд Вуд, пластический хирург, ведет не совсем легальный бизнес. Так объяснили случившееся. Ошибка. Они просто совершили ошибку и случайно арестовали совсем не того человека.       Разумеется, уже на следующий день мистера Вуда отпустили. Прокурор принес свои официальные извинения. Дело попытались замять быстро и безболезненно, но это невозможно, когда речь идет о кандидате в Сенат от штата.       СМИ разнесли новость не только по всей Калифорнии за сутки, вся Америка гудела известием, что торжественное мероприятие в честь дня рождения Эммы Свон, молодого дарования, было испорчено арестом ее приемного отца. Все газеты, журналы, радио и телепередачи трещали об этом сутками напролет.       Мистер Райт рвал и метал. Инвесторы отказывали в финансовой поддержке, голоса электората таяли на глазах, превознося Святую Марию почти до небес. Удачное начало кампании Эммы рушилось со стремительной скоростью. — Вы понимаете, чем это все грозит? — стальным тоном разрезал напряженный воздух Джереми Райт. — Мистер Райт… — сумбурно начал Джонатан, но был прерван резко поднятой рукой конгрессмена. — Я лично выбрал тебя, Эмма. Я поставил себя, свою репутацию на то, что ты победишь. Как думаешь, у тебя еще есть шансы? — Райт пристально смотрел на женщину, которая отвечала ему не менее уверенным взглядом. Что Свон всегда умела, так это держать лицо. Что бы ни происходило у нее внутри, Эмма всегда была спокойна и сдержана в нужный момент. — Мы все исправим, — выдержано ответила Эмма. — Поверьте, выкрутим так, что это пойдет лишь нам на пользу. — Не испытывай судьбу, девочка, — покачал головой конгрессмен. — К концу лета ты снова должна быть на лидирующей позиции.       Мистер Райт лишь кивнул на прощание и вышел из кабинета. Эмма глубоко втянула воздух носом и села в кресло. Точнее, почти стекла в него, выдыхая. У нее оставалось все меньше сил, чтобы справляться с проблемами, окружающими, словно враг на поле боя.       Джонатан позвал остальных ребят, чтобы обсудить дальнейший план. Все понимали, что настали черные времена. Что теперь работать придется двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Что придется приложить нечеловеческие усилия для возрождения репутации Эммы. — Как эти чертовы снимки оказались у репортеров? — шепотом спросила Эмма, когда все вошли в кабинет. На столе красовались фотографии мистера Вуда в наручниках, выводимого из здания полицейскими. Никто и рта открыть не смел. — Я еще раз спрашиваю. Джонатан, я тебе лично сказала забрать телефоны у гостей, стереть фотографии, просить, угрожать, что угодно. Неужели ты не знаешь, как это делается? — Я передал это поручение Ламии, — ответил Джон.       Он понимал, что это была общая ошибка. И его вины здесь не меньше, чем молоденькой девчонки, которая принимает участие в предвыборной кампании первый раз. — Ламия, — Эмма перевела невидящий взгляд на девушку. — Я сделала все, как велел Джонатан. Телефон каждого гостя проверяли, удаляли снимки, если таковые имелись, у прессы мы забрали негативы и карты памяти… — Тогда какого черта? — Свон с силой сжала переносицу.       Головная боль разрывала на части второй день. Это и незримое присутствие Реджины никак не помогали ей сконцентрироваться на работе. — Я не знаю, — промямлила Ламия. — Твою мать, Ламия! — Джонатан стиснул зубы, чтобы не ударить кулаком по столу. Как он мог довериться ей. — Что сделано, того не воротишь, — тихонько промычал Кевин в надежде, что его никто не услышит. Но услышали все. — И то верно, — устало сказала Эмма. — Давайте лучше думать, что нам теперь делать со всем этим дерьмом. — Эмма, позволь мне накопать компромат на Марию. Я уверяю тебя, этот липовый арест посреди праздника, дело рук тупого сукиного сына Ларри, — разошелся Джон. — Во-первых, с чего ты так уверен, что это он? — Свон уперлась головой на ладонь и безучастно перевела взгляд на него. — Потому что мы уже играли в подобные игры во времена другой кампании несколько лет назад. Ларри никогда не умел играть честно. С ним невозможно по-другому. Поверь. Просто дай мне добро. — Нет, — сухо ответила Свон. — Я никогда не буду прибегать к подобным методам. Это всем понятно? — Угу, ага, — раздалось в кабинете. — А во-вторых, давайте сконцентрируемся на наших проблемах, а не на грязном белье других кандидатов. У кого есть предложения?       Все молчали. Ситуация и правда была чертовски паршивой. Интернет буквально рвал на части Эмму Свон. Если ее и приглашали на шоу, то только лишь для того, чтобы обсудить арест отца. Денежных средств катастрофически не хватало. Самым простым решением было бы просто сдаться. Снять свою кандидатуру и уйти в тень на несколько лет. Но такой вариант совсем не устраивал Эмму. Точнее, это вообще для нее не было вариантом. — Надо переключить внимание народа, — предложила Аманда. — Отвлечь от этой истории. — Так, — кивнула Эмма. — Каким образом? — Может, тебе всерьез сейчас заняться детьми? — Аманда поймала на себе удивленные взгляды коллег. — Больными детьми. Это, конечно, грязный ход, но, боюсь, в нашем положении не приходится выбирать. — Джил, ты записываешь? — Эмма закрыла глаза. Боль становилась невыносимой. — Да, конечно, — спохватилась помощница, доставая блокнот. — Эмма, — Джон слегка приподнялся в кресле. — С тобой все в порядке? — Да, — отмахнулась Свон. — Голова болит. — Таблетку? — участливо предложила Аманда. — Уже. Две, — прошептала Эмма. — Давайте еще идеи, а то мы так до ночи сидеть будем. — Может, устроить благотворительное мероприятие? — смущенно предложила Ламия. — Что-то наши мероприятия не заканчиваются ничем хорошим, — горько усмехнулся Джонатан. — Если вы боитесь проиграть, то никогда не выиграете, — пожал плечами Кевин, получив неодобрительный взгляд со стороны Джона. — Да нет же, — подхватила Джил. — Кевин прав. Если бояться рисковать, то в любом случае проиграешь. Я за то, чтобы устроить благотворительный вечер. — Хорошо, — тихо согласилась Эмма. — Давайте начнем с этого. Кевин, Аманда, вы успеете за завтра провести опросы? — Да, — быстро ответила Аманда, улыбаясь Кевину. — Отлично, — выдохнула Свон. — Тогда подготовка, организация и поиск финансирования на вас, — Эмма посмотрела сначала на Джона, потом на Джил. Они молча кивнули в ответ. — Ламия, а ты… Ты постарайся грамотно преподнести все для прессы. — Конечно, — девушка готова была под землю провалиться. Поэтому она первой вышла из кабинета. — Ну что, думала нам проблемы принесет возлюбленная Эммы? — на выходе тихо сказала Аманда Джил, чтобы их никто не слышал. — По мне, так Эмма загибается сейчас. И дело не только в серьезных проблемах на работе.       Девушка поджала губы и через плечо кинула взгляд на Эмму. Помощница и правда заметила резкую смену настроения Свон. Но она связывала это лишь с арестом отца и никак не могла предположить, что к этому примешиваются еще и личные трудности.       Джил чертыхнулась. Какая же она идиотка. Эмма впервые за все время их знакомства встретила человека, с которым была счастлива. А она не поддержала, начала орать про опасности и риски, думала только про карьеру, по большому счету, только свою карьеру. — Эмма, — тихо начал Джонатан, когда они остались наедине, — у меня есть плохие новости. — Ты издеваешься? — Эмма подняла на Джона глаза, заполняющиеся слезами. Не то от горя, не то от смеха. Что еще могло приключиться? Какие еще небеса должны рухнуть на ее слегка дрогнувшие плечи? — В нашем штабе завелась крыса, — Джонатан сложил руки в замок и оперся подбородком. — Блядство, — вырвалось у Эммы. Она никогда столько не ругалась, как в эти две недели. Слова сами вырывались из нее. Свон порой даже не отслеживала этого. — Ты знаешь, кто? — Есть предположение, но это пока всего лишь догадка, — пожал плечами мужчина. — Не говори мне, — Эмма качала головой, не веря в происходящее. Только этого ей сейчас и не хватало. Крыса в штабе. Отлично. Просто отлично. — Давай вернемся к этому разговору, когда ты будешь уверен на сто процентов. Хорошо? — Договорились, — Джон встал с кресла. — Ты бы ехала домой, отдохнула. — Я так и планирую поступить. *       Эмма пришла в пустой дом. Родители и Тори уехали обратно в Сакраменто на днях, когда все дела с арестом были решены. Келли ужасно переживала из-за всей этой ситуации. Она беспокоилась за здоровье мужа, как он пережил ночь в камере. Потом начала переживать за то, что теперь будут говорить соседи. Она с ума сходила от мысли, что подобный инцидент крайне негативно скажется на предвыборной кампании Эммы. Да и история с Реджиной никак не отпускала женщину. Келли впервые видела Эмму такой убитой.       Конечно, и мистер Вуд, и Тори, и сама Эмма всяческими способами пытались успокоить женщину. Вилфорд шутливо приговаривал, что еще никогда так не высыпался, как на тюремной койке, и чувствует себе помолодевшим, как будто жизнь теперь началась заново. Тори суетилась по хозяйству и пыталась отвлечь маму на домашние заботы. Эмма повторяла, что шумиха скоро уляжется, и все забудут эту дурацкую историю. Похоже, Келли и правда успокоилась. — Мам, — как-то вечером снова завела свою шарманку Эмма, — ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Да, все в порядке, милая, — отмахивалась Келли. — Как ты и настаивала, я сходила к врачу, он прописал мне успокоительные на всякий случай и снотворное, если будет не уснуть. Все хорошо. — Что конкретно сказал врач? — серьезно допытывалась Эмма в который раз. — Ничего такого, о чем можно было бы переживать. Менопауза шалит, как я говорила тебе уже не раз.       Но все равно перед отъездом Эмме показалось, что мама переживает. Она попросила Тори приглядывать за ней и помогать, чтобы женщина не напрягалась. Свон беспокоилась за ее здоровье, пусть врач и сказал, что ничего страшного нет.       Эмма достала телефон и набрала номер Реджины. Гудки. Гудки, которые две недели разрывали ее душу. Почему Реджина не отвечает? Эмма передумала все возможные варианты. Начиная с того, что Миллс просто решила расстаться с ней, и заканчивая тем, что произошло что-то ужасное.       Свон злилась. Потом ее окутывала грусть. Снова злилась. Впадала в отчаяние, и мрачные тени на стенах заползали к ней под кожу. Эмма была растерянной и угнетенной. Она совершенно не понимала, что ей делать. Женщина не знала, где живет Реджина, не знала ни одного телефона кого-то из знакомых, она, по сути, вообще мало знала про мисс Миллс.       Но это не мешало ей испытывать болезненное чувство потери. Ей не хватало Реджины физически: прикоснуться к ней, обнять, провести рукой по волосам, уткнуться в плечо. Ей не хватало Реджины морально: высказаться, быть услышанной, поделиться своими мыслями. Ей ужасно не хватало Реджины. Всей, целиком и полностью.       За эти две недели Эмма испытала весь спектр эмоций, сопровождающий человека во время тяжелого расставания. Реджине удалось открыть потайную дверь в душу Эммы, ведущую ко всем запрятанным чувствам. И сейчас на место блаженства и счастья влюбленности пришли горечь и замешательство. Единственное, чего не было, так это слез. Свон не проронила ни одной слезинки.       Эмма не плакала с детства. Никогда себе этого не позволяла и считала проявлением слабости, совершенно не нужным действием, которое не помогает решать проблемы. Поэтому и сейчас она не плакала.       Ночь прошла беспокойно, Свон так и не удалось заснуть. Вместе с первыми лучами Эмму посетило желание остаться дома и никуда не ходить. Она не могла встать с постели, принять душ и выйти из дома. — Джон, — прохрипела Эмма в трубку. — У меня есть на сегодня встречи? — Привет, нет, — быстро ответила Джонатан. — Все в порядке? — Да. Если сегодня я вам не нужна, то хочу остаться дома. — Конечно, — озадаченно ответил мужчина. — Эмма? — Да. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь? — Уверена, — прокашлялась Эмма и повесила трубку.       Помощь. Какая еще к черту помощь? Как он ей собирается помогать? Найдет детектива, который быстренько отыщет Реджину и разузнает, в чем дело? Ерунда. Никакая помощь ей не нужна.       Конечно, отделаться от чувства ловушки Эмме не удавалось, но посвящать кого-то еще она не собиралась. Слишком жива еще была картинка реакции Джил на откровение. Ну уж нет. Больше она никогда ни с кем не будет обсуждать свою личную жизнь. Как и раньше она этого не делала.       Всю первую половину дня Эмма просто лежала на кровати и пялилась в потолок. Больше у нее ни на что не было сил. Она попыталась еще два раза позвонить Реджине. Гудки. Бессердечные гудки, обрывающие последнюю надежду.       Тоскливую тишину резко разорвал пополам звонок в дверь. Эмма подскочила на кровати. Кто это может быть, как не Реджина? Сердце бешено заколотилось, ладошки вспотели, лицо покрылось красными пятнами. Как не в себе, Свон практически бегом добралась до двери, трясущимися руками открывая замки. — Привет, — поджав губы и смущенно улыбнувшись, сказала Джил.       Это была Джил. Из Эммы вырвался стон поражения. Черт. На что она вообще рассчитывала? Что Реджина сбежала с праздника, а сейчас сама появится на пороге? Ну не идиотка ли. Свон развернулась, оставив Джил без приветствия, и пошла обратно в комнату. На кровать. Свой спасительный островок. — Я принесла куриный суп, — тихо сказала Джил, проходя в комнату следом за Эммой. — Я не больна, — сухо отозвалась Свон. — Знаешь, хороший бульон ведь может помочь и от душевного недуга, — пожав плечами, заметила Джил. — Зачем ты пришла? — Эмма сурово посмотрела на девушку, заставляя ту краснеть сильнее. — Я волнуюсь, — честно ответила Джил. Она места себе не находила, после вчерашних слов Аманды. Даже рассказав все Джонатану, ей не стало легче. На что мужчина посоветовал просто пойти к Эмме и поговорить. — Я повела себя, как полная дура, когда ты поделилась со мной. — Это уж точно, — фыркнула Эмма.       Она не совсем понимала, к чему сейчас все эти разговоры, но присутствие рядом человека, живого человека, а не просто туманного воспоминания, помогало отвлечься. — Прости меня, — опустив взгляд на ботинки, тихо сказала Джил. — Не за что тебе извиняться, — буркнула Свон. — Что-то еще? — Эмма… — Джил подняла взгляд на женщину. — Если ты счастлива с ней, то я только рада этому. Правда. Ты как никто иной заслуживаешь… — Перестань, — гаркнула Эмма. — Сейчас же перестань нести эту чушь! — Почему? — удивленно спросила Джил. — Я правда рада за вас. — Да нет никаких нас! Ясно? — выходя из себя, Эмма встала с кровати и начала ходить по комнате.       Джил следила за перемещениями Эммы, нервно скручивая пальцы. Она не знала, какие слова сейчас пришлись бы кстати. Не знала, чем помочь Эмме. Она вообще не понимала, что случилось, и почему Эмма так говорит: нет никаких нас. Что это значит? — Вы разошлись? — неуверенно подала голос Джил, когда Эмма остановилась у окна. — Да, — подавленно ответила Эмма. — Можешь быть спокойна за свою карьеру. — Эмма! — Джил хотела было сказать, что она вовсе не из-за карьеры переживала, но поняла, что сейчас говорить об этом бесполезно. — Ты все сказала, что хотела? — Эмма развернулась лицом к девушке, скрестила руки на груди и уставила в нее свой невидящий взгляд. — Ты расскажешь, что случилось? — Джил сделала еще одну попытку. Она не могла оставить Эмму. Только не сейчас. Она и так облажалась уже один раз. Второй позорной ошибки Джил не собиралась совершать. — Господи, — выдохнула Свон, запрокидывая голову к потолку. — Я уже успела забыть, какая доставучая иногда бываешь. Как тебя Джонатан вообще терпит? — Ему это нравится, — улыбнулась Джил, но тут же убрала улыбку с лица. — И мы говорим о тебе. — Да что говорить? — Эмма бессильно плюхнулась на кровать.       Конечно, она думала о том, чтобы с кем-то поговорить. Ругала себя за эти мысли, но понимала, что выговориться было бы полезным. Послушать со стороны, может, она упускает какую-то важную деталь, чего-то не замечает, и ответ, на самом деле, лежит на поверхности. Поэтому, собравшись с духом, Эмма выложила всю историю от начала и до конца. Она понимала, раз Джил пришла сама с таким разговором, то сейчас девушка на ее стороне, и можно не бояться.       Джил слушала внимательно, иногда кивала, поддакивала, удивленно приподнимала бровь, качая головой, или охала, понимая, что Эмма и правда сильно изменилась благодаря Реджине. Изменилась в лучшую сторону. Стала более открытой, чувствующей. — Вот такая история, — выдохнула Эмма, заканчивая свой монолог. Ей и правда стало немного полегче. — Да уж… — протянула Джил. — И что, она не берет трубку, и ты не знаешь, как еще с ней связаться? — Не знаю, — обреченно ответила Свон. — А если поехать в агентство? Наверняка там можно раздобыть ее домашний адрес или еще какую-то информацию, — предположила Джил, выстраивая в своей голове дальнейший план действий. — И как ты собираешься это сделать? Приехать туда под видом кого? Клиентов? Заказать себе девочку, и пока одна из нас будет развлекаться, вторая тайно проберется в офис и выкрадет нужную папку? Что за дешевый детектив… — Ну, я не совсем это имела в виду, — опешила Джил. — Приехать, объяснить всю ситуацию или придумать что-то более критичное и важное, чтобы у них не было выбора. Понимаешь? Сказать, что ты, например, больна. Ну… — девушка запнулась на этих словах. Эмма лишь внимательно следила за ходом ее мыслей. — По женской части. И что тебе срочно нужно поговорить с Реджиной, потому что есть вероятность… — Я поняла тебя, — усмехнулась Свон. Она и забыла, какая Джил умница и всегда помогала ей находить нестандартные выходы из различных ситуаций. — Только есть одна проблема. У меня нет адреса. И его нигде не найти. Я уже пробовала. — А я еще нет, — довольно улыбнулась Джил. — Предоставь это мне. Мне нужны от тебя телефон… *       Эмма терзалась в ожидании целых два дня. Два дня Свон сходила с ума, изводя себя различными вариантами исхода сложившейся ситуации с Реджиной. Готовила речь для администратора в агентстве «Сказочная ночь», потом готовила речь для самой Реджины. Ей все не нравилось, и она начинала заново.       Джил, как назло, было не поймать на работе и не узнать, как продвигаются ее поиски адреса. Девушка, как и остальной штаб предвыборной кампании, пыталась сразу решить миллион вопросов. Эмма, конечно, не забыла про свое обещание, данное мистеру Райту. Она серьезно была настроена вернуть лидирующую позицию даже раньше, чем к концу лета. — Эмма, есть минутка? — в дверном проеме показалась Джил. — Ты что-то узнала? — спохватилась Эмма, поднимая на девушку взгляд полный надежды. — Узнала, — улыбнулась Джил, проходя в кабинет и вертя в руке клочок бумажки. — Святые угодники, — облегченно выдохнула Свон. — Как тебе это удалось? Хотя, к черту. Мне все равно. Дай я просто обниму тебя покрепче.       Эмма обычно так не делала. Даже в отношениях с семьей Вудов Эмма была крайне сдержанной, что уж говорить про рабочий коллектив. Но она никак не могла скрыть свой душевный порыв. Джил с удовольствием обняла женщину в ответ, радуясь своему вкладу в счастливый взгляд женщины. — Меня до конца дня не будет, — быстро сказала Эмма, собирая сумку. — У нас ведь ничего важного? — Все в порядке, езжай.       Естественно, Эмма не могла воспользоваться служебной машиной. Такси брать она тоже не хотела, поэтому доехала до дома и зашла в гараж. Желтый жук как нельзя лучше подходил для столь безумной авантюры — поехать прямиком в агентство «Сказочная ночь», чтобы раздобыть домашний адрес Реджины Миллс.       Обхватив руль, Эмма почувствовала себя всемогущей. Словно сегодня ее жизнь возвращается в привычное, позитивное русло, все налаживается и завтра будет еще лучше. Она была уверена, что сможет разобраться не только в ситуации с Реджиной, но и вернуть свое доброе имя в народе.       Но стоило Эмме повернуть ключ зажигания, как раздался телефонный звонок. На экране высветилась надпись «Тори». Сестра редко звонила просто поболтать. Поэтому при виде этого имени, все победное настроение Эммы улетучилось. Пшикнуло, как ничего не бывало. — Да, — стараясь не переживать раньше времени, ответила Эмма. — Мама в больнице…