"Полёт Вингилотэ" или "Путешествие к Краю Мира"

      Ночное время суток они посвятили санобработке челнока. Алькар, будучи майа, чувствовал себя превосходно и помощь Нолондила ему не понадобилась. Этот высший дух обладал способностью исцелять свою телесную оболочку самостоятельно, хоть и не любил использовать магические способности, предпочитая во всем, что касалось межзвездного пространства, применять научный подход. Поспать Элронду удалось совсем немного, всего несколько часов. Зато сон его был глубоким как никогда прежде за все время пребывания на «Вингилотэ». Усталость и пережитое напряжение давали о себе знать. Проснувшись, Лорд Элронд позавтракал в одиночестве питательным бульоном, который заменял экипажу все три приема пищи и проглатывался остальными не глядя. Ему не хватало привычной еды, но Элронд старался гнать от себя подобные мысли, считая, что в условиях космоса не до изысков и мысленно подготавливая себя к тому, что вкус любимых им домашних блюд придется забыть окончательно. Не находя себе места, Элронд какое-то время бродил по коридорам и залам верхнего уровня, пока ноги сами не принесли его к широкому входу в главную залу управления. Элронд ощущал странную тоску. Смутная мысль о возможности ее заглушить двигала им, когда он подносил магнитный ключ к считывающему его код устройству справа от широких створок главного входа. Его отец стоял на предназначенном для Капитана возвышении, положив руки на высокую спинку своего кресла. Он, казалось, снова обрел привычные невозмутимость и хладнокровие. — Здравствуй! — первым приветствовал Ардамир. — Удалось поспать? — Здравствуй, отец. Да, немного. Элронд подошел к капитанскому месту. — Я знаю, что ты чувствуешь сейчас… — неожиданно произнес Эарендил. — И думаю, мне известен способ облегчить твою тоску… Я сам прибегал не раз к этому средству. Не успел Элронд открыть рот, чтобы спросить, что он имеет ввиду, как Мореход простер перед собой руку, прикрыв глаза. По мановению этой руки, послушный движению и мысли своего Капитана, в центре залы прямо из-под блестящей полированной поверхности пола вырос постамент со знакомой черной сферой идеально круглой формы, казавшейся сделанной из большого цельного куска агата. Усовершенствованный Мастером палантир, с помощью которого они наблюдали вчера за битвой Алькара с ненуварским монстром. Эарендил спустился по ступеням и приблизился вплотную к медленно вращавшемуся на постаменте камню. — Подойди ближе. Что бы ты хотел увидеть? — обратился он к сыну. Мгновение Элронд колебался, но затем присущее ему любопытство и гнетущая тоска взяли верх, и он подошел к постаменту, встав рядом с отцом. — Приложи руку, — наставлял Капитан. Поверхность камня оказалась теплой и невероятно гладкой. Элронд прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на собственных мыслях. И вот, незаметно для него, вокруг Видящего Камня начал клубится сначала едва видный, но потом все более густой дым. Он постепенно заволок палантир, постамент и стоящих перед ним отца и сына, а затем начал подниматься вверх. Вскоре сквозь облака густого дыма проступили очертания неприступных и гордых белокаменных стен королевского дворца Минас-Тирита. Стали слышны отдаленные крики парящих в вышине птиц и звон колоколов на башне, возвещавший жителям города о том, что наступила полночь. Почувствовав, что должен открыть глаза, Элронд не без трепета сделал это. Взору его предстала просторная полукруглая лоджия королевских покоев, освещаемая несколькими находившимися в комнатах светильниками, дававшими теплый оранжеватый свет. Чувствовалось, что там царит дух мира и покоя. Ничто не нарушало счастливый уют, созданный в этих чертогах их новой хозяйкой. Арвэн стояла у перил, вглядываясь в горы на северо-западе. Ярко-синие глаза ее, почти такие же, как и у него самого, казалось, видели дальше заснеженных горных пиков Эред-Нимрайс. — О чем ты думаешь сейчас? — спросил мужской голос. Правитель Гондора неожиданно появился из затемненного угла просторной лоджии и, приблизившись к ней, обнял мраморные плечи, прижимаясь лицом к темным волнам волос, уложенных в высокую прическу на затылке. — Я думаю о вершине Амон-Анвар, — задумчиво отвечала она. — Там по преданию находится могила Элендила. Это место свято как для людей Гондора, так и для рохиррим. — Я слышал о ней. В древние времена наместник Кирион и король Эорл принесли там клятвы в дружбе и заключили союз. — И этот союз остался нерушим с тех пор, — отрешенным голосом прорицательницы вещала Ундомиэль. — Есть вещи, которые не меняются с годами. Как твоя красота… — и он смущенно улыбнулся, заглядывая через ее плечо, ища ее взгляда. — Обещай мне, что призовешь короля Эомера на вершину Амон-Анвар, — чувственно прошептала Арвэн, повернув к нему лицо, ласкаясь, поглаживая тонкими пальцами его руку. — Он не откажется принести вместе с тобой те обеты, что когда-то принес его предок. — Обещаю… — прошептал Арагорн, с силой притягивая ее к себе и вовлекая в страстный поцелуй. Вдруг видение рассеялось вместе с дымом от палантира. — Мы видели достаточно, онья, — хитро улыбнулся Эарендил, движением приказывая постаменту с Видящим Камнем исчезнуть. — Знаю, как ты тоскуешь по ней, но подглядывать все же нехорошо. Элронд смутился от этих слов отца, представив, что при желании Мореход мог подглядывать через свой палантир за ним и Келебриан в самые неподходящие моменты. Однако на сердце стало легче: он увидел, что Вечерняя Звезда счастлива и вполне свыклась с ролью королевы Гондора. А уж в том, что именно она будет мудро управлять из-за спины подвластного чарам ее красоты и обаяния Элессара Лорд Имладриса никогда и не сомневался. Он решил про себя, что будет время от времени просить отца позволить ему взглянуть на Арвэн, а с матерью и Келли они итак слышатся ежедневно по усилителю осанве. И только он подумал о жене и матери, как зеленым замигали огоньки на их с Эарендилом браслетах — центр управления полетами Нинквеноссэ вызывал их на ежеутренний сеанс связи…

***

      Стараясь взять себя в руки, Леди Эльвинг нажала расположенную под столешницей кнопку экстренной перезагрузки системы. Мысли лихорадочно крутились в ее голове. Брови ее, и без того изогнутые, почти сошлись у переносицы. Меж ними по лбу пролегла глубокая вертикальная складка. На висках от напряжения выступили капельки пота. Когда Ильва вновь приветствовала ее, Эльвинг была готова: — Вызови ко мне Келли! Перекрой все входы и выходы в корпусе Хьярмэн до моего личного распоряжения! Проследи, чтобы все в корпусе Хьярмэн оставались там, где они сейчас находятся. Объяви введение особого положения на базе. Лишь только встревоженная Келебриан пересекла порог ее рабочего кабинета, Эльвинг запросила у системы сеанс связи с «Вингилотэ». Тут же на стене перед ними возник большой белый прямоугольник экрана. Усилители осанве на их с невесткой запястьях замерцали красным. — Связь установлена! — объявила Ильва. — Привет, ребята! — начала с обычной приветственной фразы Леди Эльвинг. — Как меня слышно? — Привет! Слышу тебя отлично! — раздался голос Эарендила. Одновременно с ним на белом прямоугольнике полотна экрана возникло изображение. Ее супруг и сын стояли посреди главной залы управления кораблем и внимательно вглядывались в такой же экран, на котором были видны их с Келли лица. — Как у вас дела? У нас все в штатном режиме, не считая маленького приключения Алькара на одной из близлежащих планет! — голос ее господина был бодрым, как и всегда, но лицо казалось слегка осунувшимся, как если бы он мало спал в прошедший час отдыха. Элронд и Келебриан также обменялись приветствиями. — Эрнил*, послушай меня, — сглатывая подступивший к горлу ком, с волнением начала Эльвинг, наблюдая, как на глазах меняется выражение лица Капитана «Вингилотэ». — Послушайте меня оба. Когда Элле был у нас, мы взяли пробы всех физиологических жидкостей и тканей, чтобы подробно изучить их состав, поскольку подозревали, что его генетический код и другие показатели отличаются от остальных. Сегодня я запросила данные этих анализов, сделанных в нашей лаборатории, но система управления не нашла их среди отчетов. Все данные, относящиеся к Элле, бесследно исчезли из ее памяти и из нашей базы данных. Кроме того, мне удалось выяснить, что сейчас на базе находится неизвестный, которого система не может ни найти, ни опознать, — закончив свою речь, Эльвинг облегченно выдохнула. — Эль, голубушка моя, — голос Капитана сделался встревоженным, картинка с изображением задрожала. — Мама! С вами все в порядке?! — послышался голос Элронда. — Девочка моя, это то, что ты видела перед моим появлением на базе?! — Что ты видела?! — спросили одновременно Эарендил и Эльвинг. И Келебриан, сама в плену крайней тревоги от услышанного, принялась рассказывать о видении, напоминавшем мальчика тэлеро, которое явилось ей в момент появления на станции Элронда, предрекая гибель как Лорду Имладриса, так и всему экипажу корабля. — Что бы это ни было, я прошу тебя обратиться немедленно за помощью к Валар! — командовал Эарендил. — Моргот бы побрал эту миссию! — он прикусил губу, опуская ресницы. — Не беспокойся за нас, — стараясь сдержаться, чтобы не зарыдать от чувства беспомощности и беззащитности, проговорила Леди Эльвинг. — Я сейчас же обращусь к Стихиям. Они проведут на базе тщательную проверку. Мы в безопасности, не тревожься, прошу. — Обещаю, как только миссия завершится и планета будет найдена, я вернусь к тебе вместе с нашим сыном, — твердым голосом молвил в ответ ее Мореход. — Дождись меня, Эль, хорошо? — Я — жена морехода и привыкла к ожиданию, — отвечала ему Маивэн, чувствуя, что слез сдержать не удается. — Обещаю, мы дождемся вас обоих. Берегите себя…

***

      Сразу по окончание сеанса связи с базой Нинквеноссэ в главную залу был призван Нолондил. — Нужно немедля взять повторно все анализы и пробы! Результаты лично мне! — отдал распоряжение Капитан, указывая взглядом на сына. — Мой командир! — повиновался ему главный целитель, кивком приглашая эарендилиона следовать за собой в недра корабельной лаборатории. Шедшему за Нолондилом вдоль коридоров Элронду было странно слышать слово «командир»*, постоянно употребляемое всеми на «Вингилотэ» в отношении его отца. Оно часто наталкивало на мысли о любимом приемном отце, чья участь не была ему известна. Лорд Имладриса хотел вернуться на Эа не только, чтобы быть рядом с Келебриан, ожидая прибытия сыновей, но и чтобы изыскать возможность повидать вырастившего их с Эрьо Лорда Канафинвэ. Его усадили за чистый стол. Нолондил поставил перед ним лоток с пробирками и принялся натягивать полупрозрачные целительские перчатки, которые Элронд заметил и у квенди из лаборатории Нинквеноссэ. Позволив ассистенту главного целителя закатать свой рукав и обработать обеззараживающим, резко пахнущим раствором сгиб локтя и запястье, Лорд Имладриса погрузился в собственные мысли о бесконечно далеких Амане и Средиземье. Он тревожился за мать и Келебриан. Они оставались на базе Белой Башни, подвергая себя опасности. Так невообразимо далеко от них с отцом. Тревога Капитана не укрылась от его сына. Однако, выполняемая Миссия не позволяла им надеяться на скорое возвращение на Эа. Все эти обстоятельства, а также то, что грозящая его супруге и Леди Эльвинг неведомая опасность могла быть связана с ним, угнетали и заставляли его дух пребывать в постоянном беспокойстве. «Необходимо выяснить, кто и почему похитил эти пробы!» — думал Элронд, героически подставив руку прямо под острейшую иглу бравшего у него кровь Нолондила. Едва уловимый шорох над ухом заставил эарендилиона резко поднять голову. — Ах, ты уже здесь… — над ним склонялся майа Алькар. — Капитан распорядился, чтобы я проследил за твоим состоянием во время этого маленького исследования.

***

      Недолго Капитан Ардамир, в плену крайнего беспокойства и досады, оставался в одиночестве посреди главной залы управления кораблем. Вскоре оно было нарушено главным штурманом, чье бледное лицо в обрамлении золотых волос, заплетенных в тугие косы, было искажено страхом. — Командир… — низкий голос Лумбара был едва слышен. Майа посмотрел на приборную панель очень пристально, будто не верил в происходящее, поэтому выждал несколько минут, чтобы вновь повторить: — Капитан! Эарендил стоял в дюжине шагов, поэтому за пару мгновений оказался рядом с Лумбаром. — Это… нечто странное, Капитан, — сказал майа. Его голос предательски дрогнул. Эарендил перевел взгляд с приборной панели на лицо Лумбара, в глазах которого застыл ужас. — Я не вижу ничего необычного… — проговорил Мореход. Лумбар прервал его речь взмахом руки и указал на одну из мигавших лампочек, оранжево-красного цвета. Командир заметил этот сигнал и устремил свой взгляд в темноту Ильмена за окном. — Это…аномалия? — Эарендил сам не понял, задал ли своему другу и главному штурману вопрос, или просто озвучил свои мысли, но ответ последовал незамедлительно: — Перед нами «облако», напоминающее мощнейшее электромагнитное поле. Оно постепенно отключает системы нашего корабля… — Штурман, мы должны скорее поймать звездный ветер и улететь прочь отсюда! — воскликнул Командир. — Мы уже не успеем увернуться… К тому же, аномалия быстро растет, и за считанные минуты поглотит корабль. — Это не грозит экипажу, — сказал Эарендил, нахмурившись. — Но корабль будет обречен, мы не сможем его починить, и попросту погибнем от голода и жажды. — Что бы это ни было, — прошептал Лумбар, глядя, как вдали начинали медленно меркнуть звезды, захватываемые черным «облаком», — оно прекрасно. Я нареку ее Вириломэ*… Эарендил понимал, что сообщать что-либо экипажу не нужно — тратить последние минуты жизни его корабля на панику казалось самой глупой и бессмысленной тратой. Он молча прикрыл глаза, вспомнив лицо жены. Как же она была прекрасна в день их свадьбы! А ведь он только что обещал ей вернуться на Эа вместе с сыном. Однако, ведает Эру, что не все обещания можно выполнить, даже при всем желании… Находившийся в своей мастерской-лаборатории Феанор заметил аномалию на полминуты раньше, чем Лумбар, анализируя данные, но это время было ничтожно малым — корабль не успел бы поменять заданную траекторию. — Это все? — тихо спросила Илли. — Так закончится мое существование? Услышав эту фразу, Феанор вздрогнул, словно от пощечины. Он понимал, что Илли погибнет, если такое слово можно было применять по отношению к искусственному разуму. Она являлась для него родной дочерью, однако глупо было надеяться, что она сможет благополучно пережить внезапно накрывшую корабль аномалию. — Аномалия уничтожит всю электронику на корабле… Я — тоже электроника, — сказала Илли, ее голос звучал спокойно, будто она уже простилась с «жизнью». — Ты не умрешь! — взревел Феанор, с силой ударив кулаком по стене. Этот крик был лишним доказательством его беспомощности. — У нас осталось полторы минуты, — проговорила Илли. — Хорошо, что я больше не испытываю страха, только небольшой трепет перед неизвестностью. Феанаро закрыл лицо ладонями, чтобы не видеть происходящее. Всего полторы минуты! «Эру Единый!» — взмолился Мастер, не произнеся ни слова. К Илуватару были обращены лишь мысли кипевшего сознания Пламенного Духа, трансформировавшиеся в монолог осанве: «Ты вернул меня, чтобы я вновь приносил пользу своим мастерством… И вот я там, куда Ты меня направил — на «Вингилотэ»! Ты властен над своими детьми… Каждый отец желал бы быть в этом походить на Тебя… Молю! Заклинаю! Смилуйся над моей дочерью! Она не одна из тварей, сотворенных Морготом, не дерзновение Аулэ, желавшего стать подобным Тебе… Она лишь Разум, что пока неподвластен никому из воплощенных. Прошу, забери меня, отправь обратно во тьму и вечный холод Залов Намо… Но оставь ее в живых! И пусть я навечно останусь в Чертогах безвременья! Только сохрани ей жизнь!» Мастер открыл глаза, с ужасом наблюдая за тем, как медленно, один за другим, на корабле гаснут светильники внутреннего освещения — тьма надвигалась будто огромной, обманчиво-ленивой волной. Еще мгновение — и Феанор оказался в кромешной тьме, сквозь которую никто не мог увидеть, как слезы застыли на его ресницах. Казалось, сердце не может продолжать биться — тьма, что проникла на корабль, захватила и его душу. «Не спас единственную дочь…», — подумал он, до боли прикусив язык, чтобы не закричать от раздиравшей душу острыми когтями боли. Вдруг он услышал в своей голове зычный, чистый голос. Такое бывало и раньше, когда Мастер узнал, что волей Эру ему разрешено вновь возродиться к жизни, ступить на земли Амана, а вскоре и оказаться на «Вингилотэ». «Ты искренен в твоих словах и чувствах, Феанаро Финвион… Я услышал твою мольбу и внемлю ей! Не будет никогда впредь Живых, что сотворили бы мои дети, но и твое создание не исчезнет! У Нее не будет фэа, подобной воплощенным, но будет она считаться истинно Живой!» Феанор замер, не смея поверить услышанному, а через пару мгновений из корпуса терминала Илли послышался странный скрип. — Свобода! Слишком много было в этом восторженном восклицании. Облегченный вздох, крик счастья, всхлипы от пережитых страданий — казалось, все, что когда-либо могли испытывать Эрухини, уместилось в это единственное слово. — Илли? — робко спросил Мастер, не веря своему счастью. — Я чувствую Вселенную вокруг! — голос Илли звенел, отражаясь эхом от стен помещения. — Я ощущаю все на целые лиги вокруг! Это невероятно! Мастер молча слушал, по его щеке скатилась еще одна слеза. На этот раз — слеза радости. А его дочь все не умолкала: — Я словно сама являюсь частью происходящего! Я чувствую свет, который излучают звезды, тяжесть нашего корабля… электричество, которое мерно прокатывается по твоим нервам, атар, и заставляет биться твое сердце! — Отныне ты не электроника? — спросил Феанор с долей шутки, мысленно воздавая хвалу Эру за это чудо. — Я — всего лишь нить в бесконечной канве Эа. Никогда мне не стать подобной квенди, но это и не было моей целью, я… — Илли вдруг запнулась, повисло неловкое молчание. — Ты — моя дочь. И я рад, что единственным выжившим на нашем корабле станешь именно ты, — искренне молвил Мастер. — Не единственным, — возразила Илли, тон ее голоса заметно изменился, будто она была чем-то разгневана. — Я могу восстановить «Вингилотэ». Мне нужно лишь снова получить доступ к управлению кораблем. — Это наш шанс на спасение! — воскликнул Мастер, бегом направившись в главную залу управления, где, как он знал, находился Эарендил.

***

      — Капитан… Я думаю, мы можем помочь! — вздернув подбородок, сказал внезапно возникший в дверях Феанаро. В его голосе чувствовалась нотка превосходства. Он отлично ориентировался в погруженном в непроглядную тьму помещении главной залы, будто провел всю жизнь на корабле. Отчасти так оно и было — после Возрождения он почти не покидал «Вингилотэ». — Мы? — недоверчиво спросил Капитан. — Моя дочь, Илли! Эру дал ей жизнь, подарил подобие фэа! — восторгался Феанор. — Наш корабль уже не спасти, — вздохнул Эарендил. — Пусть делает, что хочет, нас все равно ждет неминуемая гибель. Феанор хотел окликнуть дочь, но она опередила его, проговорив: — Я все слышала, отец! Мне не потребуется много времени! Ее голос доносился из терминала, что стоял в центре залы, где находился капитанский мостик. Трое мужчин замерли в ожидании. Прошла минута, две — ничего не происходило. Вдруг яркий свет светильников озарил все вокруг, двигатель корабля заработал в штатном режиме. — Как у нее получилось? — изумился Лумбар. Эарендил хоть и был рад спасению своего экипажа и корабля, скрестил руки на груди и недоверчиво нахмурил брови. — Я восстановила систему, — бесстрастно прокомментировала Илли. — Аномалия не статична — она проходит как облако. Мне удалось воссоединить разорванные цепи, поэтому корабль находится сейчас в состоянии оптимума. — Это создание может управлять мелкими частицами? — поинтересовался Эарендил, внимательно посмотрев в глаза Мастеру. — Сейчас я должна задавать вопросы! — громко проговорила Илли. — И первый мой вопрос обращен к отцу… За что ты так со мной поступил? Ты создал меня для рабства! — Это неправда… — попытался оправдаться Феанаро. — Я была лишь одним из твоих изобретений, созданных только для того, чтобы никто из Воплощенных не погиб в реакторе! — казалось, Илли плакала — ее голос дрожал, будто она захлебывалась рыданиями. — Ты была и будешь моей дочерью! Я изначально хотел сделать из системы типа «Илли» нечто уникальное!.. — Я всего лишь воплощение твоего дара… Очередное доказательство твоей гениальности! — Не стану отрицать того, что ты и так понимаешь, — едва слышно прошептал Феанор. — Это будет несправедливо по отношению к тебе — лгать и недооценивать твой разум. — Я — орудие и только лишь! — воскликнула на это Илли. — Мы не должны держать тебя здесь, — вкрадчиво заговорил Эарендил. — Ты опасна! — сказал он уже более уверенно. — Следи за словами! — зашипел Великий Мастер, за несколько шагов преодолев расстояние, разделявшее его с Капитаном. — Я говорю правду! — возмутился Эарендил. — Что такое теперь Илли?! На что она способна?! — Она может управлять нематериальным миром вокруг себя, либо квантами, — выпалил Мастер. — А вдруг ей заблагорассудится убить нас?! — вскричал Капитан, взмахнув рукой. — Она может с легкостью убить нас всех, прервав сигналы между синапсами, раз ей в какой-то мере подвластно электричество! Феанор шумно вздохнул, испепеляя Капитана взглядом, но не смог ничего ответить. Тень страха промелькнула на его мужественном лице. — Нет, она не убийца! Не темное творение Моргота! — заговорил он, собравшись с духом. — Я тоже не верю в способности твоего сына… Поручи ему важное задание — он погибнет сам и погубит всех нас! — Мой сын достоин быть на «Вингилотэ»! И он — живая плоть и фэа, а не искусственно созданная машина! — Повтори! — Феанор схватил Эарендила за ворот капитанского мундира. На лице Мастера выступили едва видимые капельки пота. — Повтори, что сказал! — Арквенди*, сейчас не время для вражды! — вмешался, наконец, наблюдавший за ссорой Лумбар, пытаясь разнять двух разъяренных отцов. — Миссия «Вингилотэ» не окончена! Так что, будьте любезны, устраивайте драку лет через пятьсот!