Supergirl In Training

      Встреча со Снаппером на тему этой истории выходит чертовски бесполезной. Он просто… Он не кричит на Кару, он просто отмахивается, машет листами, чтобы она их забрала, даже не поднимая головы, словно это какая-то грязная салфетка, которую нужно выбросить, прежде чем вернуться к своим делам.       — Недостаточно источников, — Кара ощущает, как мысленно у нее закатываются глаза.       Она так же молча высмеивает его тон, возвращаясь в свой кабинет.       Ладно, ок, возможно.       Может быть, стоит просто выдохнуть, ведь ей нужно всего лишь процитировать саму себя и рассказы полиции. А это… Возможно, немножко неэтично.       Но, черт подери, она же не виновата, что настолько занята, что не имеет времени, чтобы составить целую библиографию. Вообще-то, на ее защите целый город.       И да, конечно. Кларку удается быть трудолюбивым журналистом, работающим полный рабочий день, и супергероем одновременно, но у него уже есть десятилетний опыт, в отличие от самой Кары.       Она буквально несколько месяцев назад стала журналисткой.       — Ты выглядишь, будто проглотила что-то мерзкое.       Кара поднимает взгляд, глядя, как Джеймс прислоняется к дверному косяку ее кабинета, улыбаясь и держа в руках бумажный пакет.       — Джеймс!       Он смеется, отталкиваясь и проходя внутрь, а затем бросает пакет на стол прямо перед ней.       — Уинн сказал, что ты металась туда-сюда весь день. Я подумал, что тебе может понадобиться небольшой перекус. Кара с нетерпением открывает пакет.       — Пончики! — радостно восклицает она. — Ты лучший.       Джеймс пожимает плечами, широко улыбаясь, пока Кара жует.       — Я стараюсь, — говорит он, садясь на небольшой стульчик в углу кабинета. — Итак, что произошло?       Истинное наслаждение на лице, вызванное выпечкой, сменяется поникшим видом.       Джеймс хохочет.       — Все настолько плохо?       Кара снова кривится.       — Это вроде… — она вздыхает. — Ужасно? Уф, — девушка испускает тяжелый вздох. — Я не должна наслаждаться сейчас пончиками. Мне нужно работать…       — Хэй, — тихо говорит Джеймс, наклоняясь вперед с обеспокоенным хмурым видом. — Ты в порядке?       Кара смотрит на него и чувствует, что внутри разрастается тепло от того, что он выглядит беспокоящимся и готовым помочь.       На самом деле, ей… Так повезло, что получилось сохранить его как друга после всего, через что они прошли.       После всего, что она пережила, — мрачно рычит внутренний голос.       — Да, это просто… — Кара пытается подобрать слово для описания беспокойства, которое горит внутри нее, когда она думает о Лене. — Просто много чего происходит, — она качает головой. — Но все хорошо. Я разберусь. А ты? — она тоже подается вперед. — Что происходит? Мы давно не разговаривали?       Он смотрит на нее с сомнением, будто не совсем уверен, стоит ли говорить, но затем все же склоняется к беседе.       — Немного… В общем, в восточной части города образовалась новая банда. Я пытаюсь найти способ накрыть их.       — Нужна помощь? — Кара втайне надеется, что он ответит «да», потому что рейд на злодеев звучит намного проще, чем попытки разобраться с бюрократическим беспорядком, с которым ей пришлось столкнуться.       Но он лишь слегка улыбается и качает головой.       — Нет, ты выглядишь так, словно у тебя уже достаточно проблем, которые необходимо решить, — его улыбка становится мягче. — Береги себя, хорошо?       Дэнверс улыбается в ответ, проводит рукой по волосам и вздыхает.       — Я могу попробовать, — смеется она.       Джеймс криво улыбается.       Затем его телефон издает звуковые сигналы…       Кара узнает эту трель. Звонит телефон, который он использует, когда выходит на улицы в качестве Стража.       Джеймс хмурится и встает.       — Дежурные звонки… — вздыхает он, вынимая трубку из кармана. — Наслаждайся своими пончиками. Увидимся позже.       Она с улыбкой кивает, с благодарностью отправляя в рот еще один кусок пончика. В основном, для того, чтобы затмить странный привкус горечи, который она ощущает, глядя, как Джеймс уходит.       Наверное, потому что в этом разговоре висела какая-то недосказанность, о которой они хотели поговорить, но не могли, потому что обсуждать по факту нечего. И это… Это поднимает новую волну переживаний. Все это было похоже на остатки дружбы. Когда оба продолжают притворяться, что все хорошо, но при этом все больше и больше отдаляются друг от друга.       Кара отвлекается, когда вибрирует ее собственный телефон.       Малыш❤️: Мама в своем офисе, но при этом не отвечает ни на одно из моих сообщений. Я немного волнуюсь. Можешь проверить, как она?       Кара просто встает и тут же направляется к Лене.

***

      Лена никогда не считала себя особенно обиженным человеком. Да, она была несчастна большую часть своей жизни, и, конечно, иногда все это выглядело немного жестче, чем могло бы, но она никогда не таила обид. Никогда не думала о себе, как о ком-то, кто обижен на весь мир или изо всех сил злится на кого-то.       Этим обиженным всегда был Лекс. Она думает, возможно, если бы он не был так одержим, если бы Лилиан не подтолкнула его к безумию с такой силой, ничего из этого не произошло бы.       Когда-то она ненавидела Супермена. Ненавидела за то, что он подчинил себе волю ее брата и за то, что его за это простили, независимо от того, что он делал, она продолжала сидеть с этой ненавистью, словно зависимая, а потом, в один момент просто собрала свои вещи и решила двигаться дальше, не позволяя всему этому угнетать ее. Потому что, возможно, это единственное, что у нее хорошо получалось. Собирать свою жизнь в чемодан и отправляться дальше. Так было в приюте, в особняке Люторов, в общежитии и даже в собственной квартире в Метрополисе. Всегда было только два варианта: по собственному выбору и по стечению обстоятельств.       Поэтому, когда все катится в ад в сотый раз в ее жизни, Лена сидит в своем кабинете, слегка потрясенная вспышкой обиды, которая пронзает ее, когда Кара входит в двери.       Кара Зор-Эл Дэнверс. Супергерл. Герой Нэшинал Сити, которую так легко простиЛИ после инцидента с красным криптонитом… Все, что ей нужно, чтобы завоевать общественность — это потушить несколько пожаров и словить несколько опасных пришельцев.       Для Лены все по-другому. Для Л-Корп.       Лекс потратил кучу времени, завоевывая публику и их симпатии, а затем всего одним ударом разрушил это. Не было искупления, не было прощения… Она могла бы спасти весь город, но люди все равно продолжали бы шептаться за ее спиной. Всего один несчастный случай мог с легкостью разрушить кропотливый труд.       Одна авария. Один безответственный сотрудник или тайный участник Кадмуса. И все, это уже считается предательством с ее стороны. Каким-то образом один из техников лаборатории на объекте, который они использовали для тестирования устройств очистки воздуха, пронес еще одну копию вируса Медузы, должным образом связанную с изотопом «четыреста пятьдесят четыре», и вставил в один из главных воздушных баллонов. Запустив программный комплекс, он заставил всю систему начать работать со сбоями и создал слишком большое давление в трубах.       А потом начался бум, как ей сказали. Крот задержан, но воздушно-капельный вирус Медузы медленно ползет к основной части Нэшинал Сити. В течение нескольких часов после инцидента Лене удалось изготовить нейтрализующий агент, но она не знает… Она не знает, как быстро вывезти грузовик на окраину города, чтобы внедрить агент, не привлекая внимания и без неизбежного признания ошибки Л-Корп.       Как спасти жизни пришельцев Нэшинал Сити, не позволив своей собственной в очередной раз разрушиться.       Конечно, это эгоистичный выбор, и если бы она была лучшим человеком, это было бы несложным решением, но опять же, она та, кто есть, верно? Одна ошибка — и на кону стоит не только компания. На кон поставлено все хорошее, что она могла бы сделать в будущем. И, возможно, сейчас Лютор иррациональна и высокомерна, но кто может запретить верить, что она даже не затронула верхушку того айсберга, который собиралась покорить, делая мир лучше. Все это только что рухнуло. Потому что люди не прощают. Потому что люди уже решили, что они думают, и просто ждут подтверждения этим мыслям. Потому что только такие люди, как Кара Дэнверс, получают шанс на прощение.       — Лена?       Она поднимает взгляд на женщину перед собой и пытается понять обиду, привязанность и страдания, которые пронзают грудь при виде нее. Вот она. Кара Дэнверс. Женщина, в которую она влюблена, ее будущая жена, мать ее дочери, и она ничего не может сделать, кроме как крепче сжать кулаки и смотреть на нее.       — Привет, Кара, — выдавливает Лютор.       Она немного смущена, потому что обычно у нее получается играть куда лучше, чем сейчас… Сдержанный тон слегка выдает ее, и Кара подходит к столу, хмурясь от беспокойства.       — Лена, все в порядке? — Дэнверс неуверенно покусывает губу и переминается с ноги на ногу. — Ты не отвечала на сообщения. Лори беспокоится.       Худшая часть ее разума вспыхивает ненавистью за то, что она упомянула Лори, как будто они обе не знают, почему на самом деле Кара здесь. Это почти оскорбительно.       Она думает о своей дочери, ожидающей ее дома вместе со своим кузеном… О своей дочери, которая смотрит на нее так, словно Лена центр всей Вселенной и только благодаря ей Земля вращается, и сердце начинает щемить от боли.       Как же несправедливо, что это так сильно влияет на нее. Лена думает о том, что Лори будет разочарована ею, и почти наверняка знает, что весь ее мир теперь уже точно рухнет.       — Мы обе знаем, почему ты здесь, Кара, — ровным тоном говорит она, разворачиваясь в кресле, чтобы посмотреть на город.       Она слышит, как Кара смещается за её спиной.       В помещении виснет пауза.       — Алекс сказала мне, что ты отказалась говорить с ней.       Это утверждение вряд ли заслуживает ответа. Во всяком случае, не того, который Лена готова дать. Кара пытается снова.       — Что случилось на объекте?       Лена закрывает глаза, а затем медленно открывает, собираясь с мыслями.       — Крот Кадмуса повредил один из наших прототипов и ввёл в него вирус Медузы, прежде чем распылить в воздух.       Она видит напряженное выражение Кары в отражении окна.       — Медуза, — шипит она. — Можешь ли ты остановить распространение, как в прошлый раз?       Лена качает головой.       — Он уже связан с изотопом «четыреста пятьдесят четыре». Единственный способ остановить это — выпустить нейтрализующий агент, чтобы создать цепную реакцию, которая сделает его инертным.       — Хорошо. Тогда где нам достать агент?       Лена задается вопросом, означает ли это «мы» ее и Кару или Кару и ДЭО.       — Он уже создан. У меня есть грузовик, готовый к запуску.       Кара вздыхает.       — Слава Рао. Тебе нужна помощь в запуске? Я могу сопроводить его туда, куда нужно…       — Агент сделает вирус инертным, но создаст побочный химический продукт, который будет ядовитым для людей, — продолжает Лютор. — Он не будет в достаточно высокой концентрации, чтобы причинить какой-то грубый ущерб, но людям, у которых проблемы с дыхательными путями, лучше не выходить на улицы.       — Хорошо. Хорошо, я помогу оповестить всех, — говорит Кара, решительно кивая. — Мне просто нужны кое-какие документы от тебя и цитаты для отчетности по источникам.       — Я не могу этого сделать.       Она ждет, пока Кара замрет, анализируя то, что только что услышала.       — Я не могу… — нервно смеется Дэнверс. — Я не могу ничего опубликовать без официальных источников.       — А я не могу дать никаких цитат, не признав, что Л-Корп стал источником инцидента.       Следующая пауза, кажется, длится вечно, потому что Лена практически чувствует, как воздух в комнате меняется… Он словно заряжается чем-то более агрессивным, чем-то, что пугает ее и загоняет еще глубже в ледяную глыбу.       — Ты серьезно? — тихо говорит Кара. — Люди должны знать об этом. Они заслуживают знать правду.       — Можешь ли ты распространить информацию, не раскрывая, что это произошло в Л-Корп? — говорит Лена, все еще оставаясь отвернутой к окну.       Она буквально чувствует прожигающий взгляд своим затылком.       — Такая информация не будет пользоваться доверием. Людям необходимо знать, откуда это взялось и почему…       — Скажете, что это необъяснимое явление. Вы, секретные организации хорошо это умеете, разве нет?       Это звучит более грубо, чем Лена хотела, поэтому она сожалеет о словах сразу же, как только они срываются с её языка, но не может заставить себя извиниться за них…       Она на грани. Она обижена. Даже несмотря на то, что не хочет обижаться, как и ссориться с Карой в данный момент, но ситуация выходит из-под контроля.       — Люди заслуживают знать правду, — все, что отвечает Кара.       Лена вскакивает со своего места, поворачиваясь к ней лицом.       — Кара, я прошу тебя сделать это для меня… Какая разница, если люди все равно будут иметь достаточно информации, чтобы беречь себя и оставаться в безопасности? Всего одна деталь, — подчеркивает Лютор. — На кону стоит будущее Л-Корп, ты это знаешь.       Она практически попрошайничает, но когда поднимает голову, в глазах Кара видит огонь, и понимает, что это бесполезно.       — Что, если Кадмус совершит атаку в другом месте? Они заслуживают знать правду, Лена.       Лютор рычит, потирая виски.       — Сейчас буквально решается, останется ли компания на плаву, Кара. Я тебя умоляю, — шипит она. — Почему это так важно для тебя?       — Потому, что моя планета умерла, когда горстка людей решила скрыть правду! — взрывается Дэнверс, и Лена вздрагивает от той волны гнева и решимости, что звучит в ее голосе. — Моя тетя пыталась спасти Криптон, но ее арестовали за то, что она хотела донести общественности, что планета умирает… Мы все медленно теряли наш дом, и это сводило ее с ума настолько, что она не могла остановиться ни перед чем, чтобы не допустить того, что случилось, — голос Кары дрожит, ее руки плотно прижаты к телу, и Лена видит в этой позе силу природы, завернутую в синюю тряпку. — Мое наследие — это моя мать, которая позволила нашей планете погибнуть, и отец, который создал вирус, чтобы убивать, — шипит она. — И я, возможно, не могу спасти все человечество в одиночку, но я умру, защищая их право знать. Их способность решать свое будущее.       На этих словах она разворачивается и буквально выбегает за дверь.

***

      В тот момент, когда Кара думает, что день не может стать еще хуже, она получает сообщение о том, что Джеймс пострадал.       Она направляется в ДЭО так быстро, как только может, залетая в медицинский отсек, когда видит Лори, стоящую за его пределами буквально со слезами на глазах.       — Ишках, — говорит Кара, задыхаясь и обнимая девочку, когда та бросается в ее объятия. — Что произошло?       — Я слышала его… В бою… И я была так напугана. Я думала, что сделала что-то не так. Слишком опоздала или слишком сильно сжала, и он…       Остальная часть ее слов становится непонятной, потому что девочка постоянно перескакивает на криптонский и говорит, в основном, в плечо матери. К ним приближается Алекс с сочувствующим взглядом на лице.       — Она помчалась, чтобы вытянуть его из перестрелки, — объясняет Алекс, мягко потирая спину Лори. — Как раз вовремя… Он сильно ударился.       Кара резко втягивает носом воздух.       — А Уинн?       — Занимается самобичеванием из-за того, что не был способен помочь. Мы отправили его за свежим комплектом одежды в квартиру Джеймса.       Кара кивает.       Она проводит рукой по волосам дочери, а затем отстраняется и кладет руки на ее плечи.       — Ты все сделала верно, понятно? — успокаивающе говорит она. — Спасибо, что спасла его. Я горжусь тобой.       Лори смотрит на Кару заплаканными глазами, прежде чем кивнуть и приняться грызть нижнюю губу.       — Я разберусь, — говорит Кара. — А тебе нужно вернуться к Коннору. Я буду держать тебя в курсе, ладно?       Лори снова кивает, притягивая Кару в крепкие объятия, прежде чем позволить Алекс вывести ее вниз по лестнице. Кара мгновение наблюдает за тем, как они уходят, затем успокаивается и входит в медпункт.       Алекс не шутила. Джеймс лежит на одной из кроватей, покрытый бинтами с головы до ног. На левой руке гипс. Он смотрит на нее, когда Дэнверс входит и застенчиво улыбается.       — Честное слово, все не так плохо, как кажется?       Кара издает грустный смешок, приближаясь к нему.       — Что случилось, Джеймс?       Он кривится.       — Попал прямо в засаду. Нас снабдили ложной информацией, — вздыхает он. — С Уинном все хорошо?       Кара кивает.       — Он просто отправился к тебе домой за чистыми вещами для тебя.       Джеймс хмурится с грустной нежностью.       — Скажи мне, что он не винит себя в случившемся.       Плечи Кары опускаются.       — Я знаю только то, что мне успела рассказать Алекс, но... — вздыхает она, — и ты, и я хорошо знаем Уинна.       Слишком любящий, слишком взволнованный, берет на себя слишком много вины, когда дела идут плохо. На самом деле, и Кара, и Джеймс хотят, чтобы он был добрее к себе.       — Да, — Джеймс тяжело вздыхает. — Я должен как-то его приободрить. Есть идеи?       — Что ж, — с нотками озорства начинает Кара, придвигая табурет к кровати. — Как его официальный лучший друг, я точно знаю, что его любимые цветы — желтого цвета. А блинчики с шоколадной крошкой заставят его вскочить с постели даже в самые жуткие депрессивные дни.       Джеймс смеется.       — Цветы и завтрак. Верно подмечено.       Спустя мгновение он хмурится.       — А эта девушка?       Кара сглатывает. Хорошо, она и все остальные решили держать это в тайне, и теперь она, честно говоря, понятия не имеет, что собирается сказать Джеймсу. Да и сбросить бомбу о будущей свадьбе с Леной — это не то, что она хочет, когда он буквально прикован к постели.       — А что с ней? — она пытается выглядеть как можно более безмятежной.       Он читает ее как раскрытую книгу.       — Спасение от перестрелки — это не тот способ, которым я хотел бы узнать, что в городе есть еще одна пуленепробиваемая летающая девушка, — говорит он, поднимая бровь. — И она выглядит… Ты заметила, что она похожа на Лену Лютор?       Кара закусывает губу и кивает с большой осторожностью, глубоко вздыхая.       — Да, похожа, — подтверждает девушка. — Просто не беспокойся о ней сейчас, ладно? Она не враг. Доверься мне.       Какое-то мгновение парень просто изучает ее. Проницательные карие глаза смотрят в ее. Но затем, — потому что он замечательный и понимающий, — Джеймс смягчается.       — Хорошо. Хотя, могу поклясться, что было кое-что очень странное… Она назвала меня дядей.       Кара смеется, зажмуриваясь, а затем бросает на друга мягкий взгляд.       — Знаешь, я помню те времена, когда ты психовал насчет этики…       Улыбка растягивает его губы.       — Что ж, — криво улыбаясь, говорит Джеймс. — Времена меняются.       Кара скрещивает руки на груди и качает головой.       — Знаешь, я все еще… Все еще не могу с этим смириться. Страж, — тревожно хмурится она. — Я не понимаю, зачем ты это делаешь.       Его губы образуют тонкую линию.       — Мы уже говорили об этом, Кара. Я хочу помогать людям.       — Но ты и так это делаешь, — настаивает Кара. — Джеймс, ты был героем до всего этого. Вот почему я…       …Любила тебя, — слова вертятся на кончике языка, но она не собирается упоминать об этом снова.       — …Почему ты сделал меня лучше, — она беспомощно опускает руки на колени. — Ты вдохновил меня, Джеймс, потому что именно ты доказал, что для того, чтобы быть героем, не нужны суперсилы… Ты научил меня, что для этого нужно лишь чистое сердце и истинные ценности. Ты помогал людям, отстаивал мораль и рассказывал истории при помощи своих фотографий.       Он качает головой и отводит взгляд, дергая челюстью.       — Этого недостаточно, Кара. Почему ты не можешь понять, что я хочу делать больше?       — Что-то вроде того, что избиение плохих парней куда важнее историй, которые нужно рассказывать? — Кара сжимает руки. — Я понимаю, что твой отец служил, и борьба там, на улицах города дает тебе возможность чувствовать себя ближе к нему, но… — она глубоко вздыхает. — Тебе не нужно ничего доказывать, чтобы почтить его память, Джеймс. Тебе нужно простить себя за потерю камеры.       Его реакция мгновенна для человека, но Каре кажется, что на это уходят часы… Начинается с того, что его руки напрягаются и дрожат, затем начинает усиливаться его сердцебиение, и тогда она видит, как сухожилия его шеи натягиваются, словно плотные веревки, когда он поворачивает к ней голову.       — У тебя нет. Прав, — говорит он, и голос пронизан глубоким гневом. — Выйди. Отсюда.       Дэнверс мгновение подумывает остаться, поспорить с ним, потому что ей не все равно, и она все еще любит его. Она так отчаянно хочет, чтобы он перестал подвергать себя опасности… Но потом девушка вспоминает, что тоже знает, каково это — терять семью, и, что да… Она пересекла черту.       Поэтому Кара просто грустно смотрит на него, прежде чем встать и выйти.       Едва ли близится вечер, а ей удалось оттолкнуть сразу двух людей, в которых она, возможно, действительно была влюблена в этом мире.       Какой трэш.