Мы пройдём этот путь вместе

      Несколько дней Миса совсем не вылезала из дома. Погрязнув в домашней работе и переводах, она почти не могла спать ночами, занимая себя только работой, которая тянула жилы. Зато переводы стали появляться чаще, деньги капали на счёт, и женщина переводила деньги на счёт родителей, которые до сих пор были в Пусане.       — Ты опять собираешься не спать? — спросил Чонгук, видя, как Миса на ночь глядя заваривала кофе.       — Да, — сказала она, отхлёбывая горячий напиток. — Просто я немного боюсь. Если засну, я увижу во сне Нам Джуна… ну, или то, что было десять лет назад. Я просто боюсь заснуть из-за этого чёртова маньяка.       Чонгук вместе с Хосоком всё же уговорили её лечь спать и отложить кофе. Перед сном Миса решила вновь притронуться к той книге, которую ей прислал Нам Джун, хоть ей и не хотелось её читать.       «Я постоянно буду у тебя спрашивать: «Хорошо тебе или нет?», буду делать с тобой такое, от чего у тебя будут ломаться кости и течь кровь из глаз…»       — Миса? Ты ещё не спишь? — спросил Тэ, будто откликнувшись на мысленный зов женщины, которая не хотела читать книгу, потому что она вызывала у неё омерзение. — Всё хорошо?       — Оппа, — прошептала она, — помоги мне…       — С чем?       — Я хочу спать, но не могу…       Тэхён лёг рядом с ней, обняв и прижавшись. Миса прикрыла глаза и медленно выдохнула.       — Я боюсь за наших детей, — сказал Тэхён. — Чёрт побери, я бы не увозил их вместе с твоими родителями, а оставил бы их рядом с нами.       — Тэхён, — Ю провела рукой по его спине, — давай просто поспим и не будем ни о чём волноваться.       — Я люблю тебя, — сказал он.       — И я тебя.       Следующее утро не принесло радостных вестей. Нам Джун вновь отправил письмо, о котором оповестил Хосок. На этот раз это был просто текст без прикреплённых файлов. Из-за этого все выдохнули.       «Я уже потерял счёт времени, когда в последний раз видел тебя на улице. Совсем не заботишься о своей коже, раз всегда сидишь дома? Странная ты, хоть и изменилась за десять лет.       Знаешь, что красит человека? Не лицо, не фигура и даже не красивая одежда. Человека красит душа. Зачем я тебе это говорю?       Ты веришь в переселение душ? Я планирую провернуть такое с тобой. Сначала мучить и резать тебя, а потом вынуть душу и переселить её в другое тело. Думаешь, это невозможно?       Проверим на практике. Каннам-гу, кафе «У дядюшки Мун Гё» в двенадцать дня».       Чонгук и Тэхён останавливали Мису, но потом просто забили на всё огромный болт и решили пойти вместе с ней. Хосок выглянул с ложкой во рту, оглянул всех и сказал, вынимая ложку из рта и опуская её в йогурт:       — В то кафе отъявленные отморозки не ходят. Приоденьтесь покрасивее, госпожа Ю, хотя бы взгляд Тэхёна просияет.       — Ты что, уже проверил мою почту? — нахмурилась Миса.       — Ну да, — парень кивнул. — Надо бы грохнуть этого парня.       — Засудить его надо, — сказал Чонгук. — Оставь все замашки американских боевиков. Это реальная жизнь.       — Не парься, хён, — сказал Чон. — И удачи, нуна.       Вскоре трое людей вышли на улицу и сели в машину. Кафе с неприметной вывеской в центре города нашлось быстро, а зашла Миса в него ещё быстрее. Нам Джун сидел, читая газету, был одет в смокинг, тщательно выбрит, а волосы уложены гелем. От этого тошнило — Ю вспомнила, каким он представал перед ней десять лет назад: сейчас он казался вычурным, даже слишком.       — Миса, — он обратил взгляд хитрых глаз на женщину, когда она села напротив, — добрый день. Рад, что ты откликнулась на моё сообщение.       — А я не рада, — сказала женщина.       Миса не позавтракала, не выспалась, так ещё Чонгук с утра изрядно подпортил настроение. Осталось только быть убитой Нам Джуном, хотя, в принципе, ей было всё равно на всё.       — Все эти десять лет я наблюдал за тобой, — маньяк пригубил вино, а Мису вновь поглотили воспоминания, от которых пробрал мороз. — Я думал, ты об этом догадывалась, но твоя реакция просто поразила меня. Ты испугалась, моя дорогая грешница. Слышал, твоим бывшим был патологоанатом, — Нам Джун лениво ковырялся в мясе, а сидящей напротив женщине кусок в горло не лез. — Почему именно такая грязная работа?       — Я думала, что твой труп где-то в морге валяется, — съязвила она.       Мужчина замер и упёр в Мису, которая побледнела, заинтересованный взгляд.       — Забавный ответ. Не такой, как я ожидал, — сказал он. — Ты мне уже нравишься, куколка. Только знаешь, что мне не нравится? Мне не нравится, что в правом углу сидит Тэхён, а в левом — Чонгук с пушкой наголо. Разберись со своими любовниками.       — Любовниками? — глаз Мисы дёрнулся. — Ты думаешь, что я кручу с обоими?       — Но десять лет назад ты с ними двумя кутила, — Нам Джун отправил в рот кусочек мяса. — Поверь, я думал, что ты никогда не определишься. Ты ведь потом отшила Чонгука, когда родила, не так ли?       — Слушай, ты! — Ю вскочила со стула.       Краем глаза она заметила, как Чонгук тоже встал и направил пистолет на Нам Джуна. Немногочисленные посетители застыли, увидев детектива с пистолетом, и не спешили отводить глаза или покидать помещение. Будто чувствовали — не выпалит.       — Ким Нам Джун, ещё одно слово, провоцирующее Мису, и я за себя не ручаюсь, — грозно сказал он.       — Ордер есть? — миролюбиво спросил маньяк. — Думаю, нет, так что усмири себя. Вернёмся к нашему разговору, грешница. Признаю, я не наигрался с тобой. Мне нравится, что ты читаешь мои письма, ощущаю себя нужным.       — Ты хотел убить меня.       — Я помню, что я хотел, — отозвался мужчина с раздражением. — Но сейчас не хочу. Может, ты просто приятный собеседник?       Миса ничего не подозревала, но Нам Джун неожиданно схватил столовый нож и пришпилил её руку к столу. Женщина заорала от неожиданности и резкой боли, которая растеклась по ладони. Чонгук выпали из пистолета, но попал в стенку, так как не рассчитал — рука дрогнула. Нам Джун, переворачивая всё на своём пути, пробирался к выходу. Фортуна повернулась к ним задом. Нам Джун успел остановить такси и сесть в него, Чонгук вернулся ни с чем и злой, а Тэхён пытался как можно быстрее вынуть нож из женской руки.       — В больницу, срочно, я пока позвоню СокДжину. Теперь этот подонок от нас не уйдёт, — быстро говорил Чонгук, вынимая телефон.       Хозяин кафе кричал как резаный, но Чонгук быстро впихнул пачку денег и был таков вместе с остальными. Вскоре тройка вошла в больницу. На Мису нахлынули воспоминания — именно сюда она должна была приехать, чтобы стать донором для брата, но не успела на считанные минуты. Врач принял быстро, и Ю вышла из кабинета врача с перевязанной рукой.       — Я убью его, — сказал Тэхён. — А теперь поехали домой.       День бы завершился спокойно, если бы не грешок Хосока. Парень любил перед сном посмотреть новости о страшных авариях, а Миса просто к нему присоединилась, так как руку нещадно щипало и покалывало, что мешало спать.       — В Пусане сегодня случилась авария. Погиб старый тренер по тхэквондо Чон Се Джон. Двое мальчиков-близнецов, Ю Ми Сок и Ю Тэмин, доставлены в больницу, — дальше Миса уже не слушала.       Чонгук нашёлся на кухне, весело болтающий с СокДжином и пьющий чай. Он явно не подозревал о страшном событии, а потому, когда увидел Мису, очень сильно насторожился. Прежнее настроение спало точно так же, как и появилось.       — Чонгук, — женщина выдохнула, — мы только что с Хосоком смотрели новости… я сожалею…       — Что случилось? — Ю физически почувствовала, как у парня сжалось сердце от дурного предчувствия.       — Твой отец погиб в аварии, — глаза детектива расширились, а лицо побледнело. — Мои мальчики из-за аварии в больнице…       — Едем в Пусан, — Чон выскочил из-за стола. — Тэхён!       — Чего? — мужчина вышел из ванной с зубной щёткой во рту.       — Собирайся, срочно едем в Пусан, — и скрылся в комнате.       — Там же… — глаза Тэхёна расширились.       — Нуна, я сожалею, — показалась голова Хосока. — Один из твоих близнецов находится почти при смерти.       Материнское сердце чуть не остановилось. Женщина отступила назад — Тэхён еле успел подхватить её и что-то говорил, пока она теряла сознание. Очнулась она уже в своей комнате. Тэхён беспорядочно складывал вещи в рюкзак, пока Миса приподнималась на локтях. Голова была тяжёлой.       — Очнулась, — улыбнулся Тэ. — Чонгук всех на ноги поднял. С нами теперь не только Чонгук едет, но и Хосок с СокДжином.       Миса помогла собрать рюкзак и спустилась вниз. Хосок со скучающим видом читал книгу, которую почтой ей отправил Нам Джун. Она подсела к нему на диван и стала ждать остальных.       — Я фанат творчества Нам Джуна, — сказал Чон. — Я догадывался, что с его книгами что-то нечисто, но чтобы настолько…       — Читал все его книги? — поинтересовалась Миса.       — У меня дома все издания его книг, — гордо сказал парень. — Мне нравился его язык, а также то, как он всё описывает. Такое детальное описание — даже мороз за душу берёт! А вот эта книжка, — он постучал ногтем по обложке. — Очень странная. Такого формата у него никогда не было. Хорошо, что напечатан только один вариант книги, — Хосок зевнул. — Зато сейчас в дороге не буду скучать. Можно же почитать?       — Конечно, — Миса вздохнула. — Хосок, а сколько тебе лет?       — Мне? Двадцать, — сказал парень. — Недавно школу окончил, пока никуда не поступил.       Миса вспомнила свой выпуск из школы, как это было ужасно и одновременно хорошо. Её счастливые с Чонгуком лица, улыбающиеся лица одноклассников, половину из которых она уже не помнила. Было прекрасное время, однако оно слишком быстро прошло, ведь надо было ухаживать за детьми и ещё получать образование.       Потихоньку подтягивались остальные. Вскоре вещи были погружены в багажники, а сами обитатели квартиры расселись по машинам. Автомобиль Чонгука помчался вперёд, набирая скорость, а старенькой машинке СокДжина было далеко до парня, которого почти целиком поглотило горе.       — Чон, тебя не стоило за руль пускать, — сказал Тэ. — Отец убился, а ты сейчас не только сам себя убьёшь, но и нас угробишь.       — Хён, мне и так тяжело… — Миса заметила, как по щеке Чонгука скатилась слеза. — Не накаляй обстановку, прошу.       И они так и ехали. Двое из пассажиров были целиком в своём горе, когда третий пытался заставить их вынырнуть из болезненного омута.