Выбор

      — Вон! — услышала она жесткий голос, заставивший её зажмуриться еще сильнее, чем получилось поначалу. Хотелось провалиться, хотелось плакать, хотелось спрятаться.       Дядя.       Император.       Зашуршала ткань одежды уходящих лордов. Повисла напряженная тишина, прерываемая только тяжелым дыханием августейшего дяди. Танги же всё еще стояла, страшась открыть глаза.             — Ты выглядишь неподобающе для леди, — произнес всё тот же голос, на этот раз показывая Тангирре едва контролируемую ярость. — Открой глаза, бесстыжая.       Тангирра подчинилась, но поднимать очи на дядю и стоящего за его троном отца не спешила. Она и без того знала, как сильно провинилась перед ними, но через несколько минут все же не выдержала и бросила короткий взгляд на лорда Невиана, практически мгновенно опустив глаза.       Отец… постарел. Некогда статный и черноволосый, сейчас лорд Анаргат заметно поседел и осунулся. На минуту его дочь испытала сильный, жгучий стыд: отец невиновен в том, что натворил Анарг. Это целиком и полностью вина кронпринца, а расплатились все её родные и любимые. Но после девушка напомнила себе, что это было сделано для блага. Останься Танги в замке и выйди замуж, её брак бы завершился в рекордные сроки. Кроме того, Империя бы лишилась наследника. Нет, она всё сделала правильно.       При воспоминании о бесчестном поступке Анаргара вновь стало больно. «Я изменила ему с Рдаэном» — напомнила она себе. — «Я была с тем, кого действительно люблю, а не с кем должна. И пусть я не беременна, зато больше не невинна».       Между тем Император продолжал:       — С коротко обрезанным волосами, без макияжа и в брюках, ты больше похожа на оборванку, нежели на будущую императрицу.       — Я похожа на капитана, дядя, — впервые решилась возразить она. Похожа или нет, но Тангирра служила на границе своего родного государства. — И если мой внешний вид, в частности одежда, вас не устраивает, то это целиком ваша вина. Вам не единожды писали о том, что у нас очень туго с…       — Как ты разговариваешь с дядей?! — взревел отец, продолжающий стоять на троном. Глаза его, всегда добрые с ней (пусть и не любил лорд Невиан детей) горели гневом, отчего Тангирре мгновенно перехотелось спорить с царствующим родственником.       Повисла тишина, прерываемая гневным сопением отца леди.       — Знаешь ли ты, чего нам стоили твои поиски? — устало произнес Император, прерывая молчание. Он глядел на нее со смесью печали и злости. Голос оставался всё тем же железным, не допускающим возражений. — Знаешь ли ты, что Анарг практически не появлялся в замке, разыскивая по всей империи сбежавшую из-под венца леди? Знаешь ли, что по столице прошел слух о том, что кронпринц несостоятелен, как мужчина?       Пожалуй, последняя фраза могла вызвать улыбку и сочувствие во взбалмошной леди Тангирре Анаргат. Но капитан Нагарат (пусть эта фамилия и была вымышленной, Танги всё равно оставалась капитаном) сжала губы и почувствовала, как сердце сжимается от боли. Перед глазами всё еще стояла та отвратительная картина, ставшая причиной побега: рыдающая леди, сидящая на коленях возле кронпринца, и её слова, ставшие для обрученных приговором, — «я беременна…»       «Уж кто, кто, но Анарг нисколько не несостоятельный. Вам ли не знать, что его любовница носит дитя?» — хотелось воскликнуть ей, но месяцы службы отучили перечить. Девушка сохранила молчание.       — Как смела ты оставить свою семью и переместиться… на границу ведь, Невиан?       — Туда.       Тангирра упрямо вздернула подбородок и промолчала. То, что побудило её так поступить, ни дядю, ни отца не касается.       Лорд Анаргат переглянулся с императором, а потом вышел из-за трона и сел на ступеньки. Похоже, разговор предстоял долгий.       — Брат, что ты вырастил из моей племянницы? Или это твоя жена так ее воспитала?       — Понятия не имею, в кого она такая, брат, — отозвался отец. — Кажется, до того, как она сбежала, девочка была во всём послушной.       — Была, — вздохнул император. — А теперь она создала кучу проблем. Скажи мне, милая, касался ли тебя мужчина?       «Какое отношение это имеет к делу?»       — Нет, ты не могла быть настолько безголовой. Или могла? Скажи мне, Тангирра.       — Это не касается вас, мой император. Тёмная леди не обязана раскрывать число всех своих любовников.       Стремительный подъем, ярость, выступившая на лице черными венами, замах. Девушка ожидала удара, практически ощущала его. Но мужчина перед ней опустил руку и заглянул в её глаза.       — Бездна, какой позор на мою голову! Будущая первая леди, будущая императрица не в состоянии держать себя в руках, а потому позорит весь мой род! Ты хоть понимаешь, как сильно подставила своих родителей, своего суженого, меня, в конце концов?!       — Я служила на благо родины, — выдавила Тангирра. — Это не позор.       — Ты сбежала из-под венца! Бросила жениха за месяц до свадьбы. Жила с мужчинами без присмотра дуэньи, неизвестно чем занимаясь! И говоришь, что не позор?       Девушка сжала губы и отвернулась, проявляя неуважение. Окно с витражом, изображающим Чёрных Всадников, пропускало солнечные лучи. До заката еще очень много времени.       — Быть может, ты не помнишь наш семейный девиз? — поинтересовался отец. Он смотрел прямо на нее, а голос не выражал совершенно ничего. Чёрная бездна, не имеющая эмоций. Казалось, сейчас лорд Невиан состоит изо льда, а не огня…       — Повтори его, Тангирра! — приказал дядя.       С минуту Танги помолчала, а после еле слышно прошептала: «Сила в единстве».       Да. Сила в единстве, и Император, и его брат узнали это на своем опыте. Близнецы… это явление девушка практически ненавидела с детства. И очень часто путала отца с дядей, будучи маленьким ребенком. Хуже всего было, если ругали: вместо дяди она всегда видела отца…       Пожалуй, детские страхи возвращаются. Начало скандала, которые устраивают ей родственники, угнетало. Интересно, сколько же они будут её отчитывать, словно маленькую девчонку? «Для них ты и есть маленькая», — напомнила Тангирра себе, — «была, есть и будешь».       — Сила в единстве. Я. Твой отец. Анарг. Ты. Наши подданные. Все мы едины. — Император отошел к своему трону, провел пальцем по спинке оного. — Мы правим. Подданные подчиняются. — Тёмный Император открыл портал, откуда слуги вынесли столик с шахматами. Тангирра же поняла, что к этому разговору давно готовились, речь старательно репетировали…       Меж тем мужчина продолжил:       — Обычные простолюдины, господа и госпожи, — это пешки. — Он указал на нужные шахматные фигуры. — Я и Невиан — король и ферзь соответственно. Анарг — это ладья. Пока что ладья. Пожалуй, моя дорогая императрица и твоя матушка, леди Катарина, относятся к слонам.       Мужчина замолчал разглядывая последнюю оставшуюся фигурку.       — А я — это лошадь? — На секунду стало обидно. Её сравнили с лошадью? Немыслимо!       — Знаешь, Танги, еще до твоего побега я бы отнес тебя к пешкам. Но ты действительно тёмная лошадка, которая не хочет думать своей головой и понять, что в шахматах все должно быть продумано. — Повелитель убрал фигурки лошади и указал на пустые места в ряду. — Если хоть кто-то не будет сидеть на своем месте, любая пешка противника займет его. Оппозиция вырвется из тени и займет господствующее положение. Знаешь, чем это грозит нашему государству?       — Революцией? — предположила Тангирра, но лорд Невиан, во время этого странного диалога о шахматах сидевший молча, отрывисто бросил:       — Смертью.       «Как это возможно? Разве нас просто не свергнут? Не дадут стать обычными гражданами Империи, пусть и без титула?» — хотелось девушке спросить, но она сдержалась, не желая выставлять себя еще большей несмышленной личностью, чем она есть.       — Смертью, Тангирра. Отец прав. Если бы не будем сильны, Миры Хаоса поглотят нас, как мечтают много лет. Вся наша семья погибнет. — И стремительным движением мужчина смахнул все фигурки с шахматного поля на пол, оставив одну-единственную фигурку — игрушку, которую Тангирра в детстве очень любила, — маленького черного демона. — Целостность важна для нашего государства. Без целостности правящей партии наша Империя станет слабой и уязвимой. Понимаешь, почему твой поступок так невыгоден для нас?       Девушка отрицательно покачала головой.       — Ты — истинная пара Анарга, — жестко отметил лорд Невиан, поднимаясь со ступеней. — Ты знаешь, что любит Анарг, что от него можно ожидать и как исправить. Он знает то же самое о тебе. Ты обязана стать Императрицей, чего бы это тебе ни стоило. Только с тобой у Императора, нынешнего кронпринца, будет прикрыт тыл, и, следовательно, нападения со спины он может не ожидать.       — Неужели вы думаете, что Анарг не сможет найти другую девушку, которая его быстро изучит? Которая поймет, что и как? — с обидой в голосе поинтересовалась Тангирра, вспоминая беременную леди. Но дядя отмахнулся и повторил:       — Ты и только ты. — Вновь открылся переход, заставив взметнуться золотое пламя, а вместе с ним Император крикнул: — Найдите моего сына, пусть немедленно появится в тронном зале!       Как же сильно ей хотелось крикнуть о том, что она не желает его видеть! Слова эти практически жгли кончик языка, и Тангирра уже открыла рот, чтобы дать им свободу, но не смогла.       Не глядя на нее, Тёмный Император жестко отметил:       — Меня не интересуют твои возражения, Танги. Помолвка будет заключена ради блага империи. Даже если ты этого не хочешь.       — Зачем, дядя?! Зачем?! — крикнула она, понимая, что лорд Тьер теперь навсегда для неё потерян. Конечно, леди Анаргат осознавала это и раньше, но сейчас и здесь эта мысль выбивала воздух из легких.       «Ни слова о чувствах» — напомнила девушка себе. Нельзя. Рдаэн полностью предан своему императору и своей империи. И если ему прикажут о ней забыть, он забудет. Даже ради нее он не пойдет против воли своего повелителя, не нарушит клятву рода. Не посмеет. Глупый верный пес.       Умный верный пес.       — Ты слишком молода, Танги, чтобы осознать свой долг перед империей, — устало отметил отец, закрывая глаза. Теперь и он стоял возле витражного окна, и солнечные лучи, уже закатные, освещали его тело, словно лорд Невиан не начальник Службы Безопасности Империи, а обычный житель светлых, Вечных Лесов.       «Конечно, а дядя прав и непогрешим! Как и всегда».       Повисла пауза, в течение которой братья обменялись непонятными для леди Анаргат взглядами. А после она прочла по губам отца, стоящего сейчас к ней лицом, слова: «скажи ей».       — Невиан Анаргат был первенцем и родился на десять минут раньше меня. — Произнес, наконец, Император. После молчаливого требования своего брата он хранил тишину около получаса, во время которого Танги окончательно накрутила себя. — Ты наследница древней крови аргатаэрров, Тангирра. Не Анаргат, а именно ты.       Кажется, под ногами капитана разверзлась Бездна.

***

      Жаркий спор, во время которого глава службы безопасности и император ругали нерадивую дочь и племянницу соответственно, продолжался уже пятый час. Он не слышал ни слова, но знал, что именно так всё и происходит на самом деле. И за всё это время ни разу не сдвинулся с места, продолжая стоять посреди приемной и неотрывно глядеть на двери, ведущие в тронный зал.       Он ждал.       Бездна, как же сильно была права эта девчонка! Рдаэн — пес. Верный пес, вот только не кронпринца. Целиком и полностью лорд Тьер, последний в своем роду, предан лишь одной персоне, сейчас получающей тумаки от августейшего дяди. Тангирры Анаргат.       О, сколько же лет Рдаэн мечтал о ней! Сколько лет оставался верен лучшему другу, не смея даже притронуться пальцем! «Она не для меня» — повторял непрерывно, следя глазами за легкой фигуркой в воздушном платье, танцующей с темными лордами на каждом балу. Да и если прибывал к ним в дом, тоже следил.       Любил.       Бездна, до чего же они долго!       Ничего. Он ждал много лет. И подождет еще немного здесь, в приемной Тёмного Императора.

***

      Кронпринц Анаргар Анаргат, наследник Тёмного Императора, имя которого многие уже давно позабыли, шагнул из золотого пламени. Ногой обутой в походные сапоги шагнул. Довольно грязные сапоги.       — В моем дворце пространство прожигают уже все, кому не лень. И даже магией пытаются пользоваться, хотя плиты и глушат магию. Пора, наверное, окончательно ограничить способность открывать переходы в этом замке, — проворчал Император, но Тангирра не обратила на него ни малейшего внимания, сосредоточившись на кронпринце.       Он был бледен, взвинчен и взлохмачен. Под глазами залегли тёмные круги, готовые спорить по своему тону с тёмными волосами наследника престола. С неким удовлетворением Тангирра отметила и то, что в глазах, его тёмных, красивых, всегда веселы и улыбающихся глазах больше не было и намека на огоньки смешинок. Предельно серьезный, смертельно уставший.       Но, пожалуй, бальзамом на израненную душу пролилось осознание того, что при взгляде на нее у кронпринца отвисла челюсть, а краски, которые до этого всё же присутствовали на лице Анарга, пусть и очень бледные, окончательно сошли на нет, отчего те самые тёмные круги стали еще заметнее.       — Тангирра, — прошептал он, явно не веря своим глазам.       — Я, дорогой кузен. Или жених? — поздоровалась она и сама удивилась, что голос, вопреки кровоточащей ране в душе, остался ровным, не дрогнувшим.       — Где ты… я тебя… Тангирра! Жива! — выдохнул кронпринц, одним шагом пересекая все то расстояние, что их разделяло, и прижимая её к своей мощной груди. Девушка же стояла, не шевелясь. Раньше подобный поступок Анарга вызвал бы у нее трепет и нежность. Сейчас она не чувствовала ничего.       Возможно, они бы простояли так и дальше, пока у Тангирры все еще оставалось терпение. Но, слава Бездне, до этого не дошло, император не выдержал первым:       — Если вы налюбовались друг другом, то, сын мой, достань кольцо. Пора вернуть его на пальчик моей строптивой племянницы и будущей невестки.       — Но…       — ДОСТАНЬ КОЛЬЦО И ЗАКЛЮЧИ ПОМОЛВКУ ВНОВЬ. ЖИВО!       Тангирра молча протянула руку, безропотно подчиняясь. Сильное сходство дяди и отца всегда угнетало, а потому, подсознательно приняв царственного родственника за родного родителя, она испугалась. Да, когда лорд Невиан в подобной ярости, ему лучше подчиниться, пусть сейчас рявкнул на молодых людей вовсе и не глава службы безопасности империи.       Анарг достал кольцо из внутреннего кармана своего темного походного камзола. Белый, не активный камень, словно почувствовав рядом свою законную владелицу, покраснел. Кронпринц же, стараясь заглянуть в глаза Тангирры, медленно, очень нежно надел кольцо на её безымянный пальчик. Девушка же глядела на то, как стремительно артефакт меняет цвет с красного на черный.       Истинная пара.       Бездна, до чего же это несправедливо! Анарг предал её, позволил другой девушке забеременеть, а вот она стоит напротив него, грязная, с короткими волосами, безумно уставшая и слушает слова о том, как сильно он переживал за нее и как любит. А тот, кого она любила всем сердцем, кто стал её первым мужчиной, заботился о ней, оберегал, получит приказ забыть её и выполнит его, если Тангирра хоть немного обмолвится о том, что испытывает к верному псу кронпринца на самом деле.       Предательство и любовь. Долг и чувства. Две стороны одной монеты; обоюдоострый меч, который ранит её вне зависимости от того, что она выберет. Но решать уже поздно. Помолвка вновь заключена.       «Вот и вновь невеста».       — Я не предавал тебя, Тангирра. Я не виновен, клянусь тебе, — шепнул Анарг ей на ухо, а Танги лишь кивнула, принимая его слова.       Принимая, но не веря.       Да и как можно? Ребенок будет похож на своего отца, это несомненно. Совсем скоро он родится и, как бастард кронпринца, вполне может остаться в замке, если его не отошлют куда-нибудь в глушь. А его не отошлют, уж она об этом позаботится. Дитя будет бегать по замку живым напоминанием того, что разрушил Анарг своей глупостью. Об этом она тоже позаботится. Тангирра не даст забыть ничего. И будет помнить сама.       Тьма, до чего же сильно ей хотелось плакать!       — Если мы всё уладили, могу я удалиться? — спросила леди Анаргат хриплым от невыплаканных слез, сжавших горло, голосом.       — Иди.       Присев в изящном, полном достоинства реверансе, словно ничего на самом деле не произошло, она повернулась и, решив не прожигать пространство, шагом направилась к дверям. Ей следовало о многом подумать.       Например, о том, что сказать Рдаэну? Мог ли он пойти на клятвоотступничество? Теоретически — нет. Но кто знает, как на самом деле поступит лорд Тьер?       Хотелось сбежать вновь, теперь уже скрывшись так, чтобы не нашел и возлюбленный, не то что жених.       Нет, принять свою судьбу оказалось не сложно. Рано или поздно её все равно должны были найти. Рано или поздно ей пришлось бы стать женой кронпринца, в этом нет ни малейших сомнений. Истинная пара — это не пустой звук, не игра в салочки. А теперь оказалось, что у отца и дяди были и другие причины для этого брака. Но как объяснить об этом Рдаэну, не сорвавшись на крик и не нарушив свою клятву, данную отцу?       — Ты не должна никому говорить! — произнес напряженный отец. — Обещай мне, Танги. Поклянись!       И она дала обещание. Осознала, что если АрвиэльДакрэа, повелитель Ада, узнает об этом, войны не миновать. Вот только как всё сказать Рдаэну, не открывая настоящих мотивов этого брака? Слишком сложный вопрос. Пожалуй, ответ на него Тангирра даст чуть позже.       Вот только после того, как Танги открыла двери и вышла в приемную, волосы на голове приподнялись от ужаса и осознания, что Рдаэн стоит здесь. Объясняться придется сейчас.       Встревоженный взгляд карих глаз был направлен прямо на нее, и в груди леди Анаргат разлился коктейль из теплоты, нежности и боли. Любимый. Самый лучший. Сейчас она будет вынуждена предать его, а ведь он, вероятно, простоял здесь всё то время, что она провела у дяди в тронном зале.       «Бездна, за что?!»       — Тёмных, — напряженно поздоровалась она, подходя ближе, хотя панически хотелось бежать.       — Кошмарных, — ответил он, протянув руку к её лицу, чтобы погладить. Но девушка отшатнулась, не желая прикосновений. Она не выдержит этого, не сможет отказать ему в счастье, если он будет касаться!       Тангирра всегда думала, что больнее убивает равнодушие любимых. Она испытала это на себе с Рдаэном до побега. Но, отводя взгляд от его требовательных глаз, она осознала, что хуже равнодушия только обман. Лгать, глядя любимому в глаза — вот, что поистине убийственно. Равнодушие можно обратить в заинтересованность своими действиями. От обмана же всё будет рушиться, словно карточный домик на ветру.       — Как всё прошло, Танги? Чего хотел Император?       «Улыбнись. Ты должна выглядеть беспечной».       — Всё хорошо, Рдаэн. Спасибо.       Она встретила его немигающий взгляд, а сама спрятала руки за спину и сильно впилась отросшими за неделю ногтями в ладонь. Боль должна отрезвить.       Боль должна помочь.       — Ты ведь всё объяснила? Мы можем вернуться назад?       — Нет.       Повисло молчание. Собравшись с мыслями, девушка продолжила:       — Ты был лишь моим оружием, Рдаэн. Я использовала тебя. — Нет! Я люблю тебя! Очень сильно люблю! — Я делала вид, что люблю тебя, но на деле это совершенно не так. — Поверь моим словам, хотя они насквозь лживы! — Я испытывала лишь страсть, подкрепленную многолетним воздержанием. Анаргар изменил мне. Я использовала тебя, ту страсть, вспыхнувшую между нами в приграничной крепости, чтобы отомстить ему. — Нет. Мне было безразлично, что от него беременны, когда ты держал меня в своих объятиях! — Я знала, что осознание того, что невеста изменила ему с лучшим другом, выбьет Анарга из колеи. Так и случилось. — Прости меня, Рдаэн. Прости. — Моя месть выполнена. Мы с кронпринцем вновь помирились и сошлись. Я снова его невеста и суженая. Теперь тебе лучше держаться от меня подальше.       Руки девушки, пусть и сцепленные в замок за спиной, дрожали, но голос оставался ровным. Она приложила все усилия, чтобы Рдаэн не разоблачил её обман, не узнал правду. Он найдёт свое счастье, непременно найдет! И будет у него красавица-жена, которая продолжит род Тьеров. Тангирра же будет глядеть на них, плакать по ночам и радоваться за любимого, у которого всё сложится намного лучше, чем у нее.       Демоновы обязанности! Да будут они прокляты!       Во время монолога тёмный лорд молчал, а на лице не дрогнул ни один мускул, но Танги видела, как леденеет его взгляд. То, что ему не нравится сказанное — это слишком мягкое определение…       — У меня было условие, Тангирра, — произнес он спокойно, когда она замолкла, — ты приняла его. У тебя больше нет права выбора. Теперь тебе придётся принять как должное мой.       Неприступный, как замок на возвышении, и холодный, словно лед, лорд Тьер учтиво ей поклонился, следуя правилам этикета, крутанулся на каблуках и покинул приёмную, оставив леди в одиночестве.       А Тангирра вытерла одинокую слезу, скатившуюся по щеке, и с ужасом подумала, что может навсегда потерять Рдаэна из-за того глупого согласия, которое было заключено в крепости.       Бездна, спаси их с Тьером!       Бездна, укажи ей путь!