Правила

***

      Юнги очередной раз в жизни жалеет, что в принципе родился на свет, когда они стремительно перемещаются в спальню. Почему-то держась за руки. Хосок по-хозяйски устраивается на кровати, выжидает, смотрит на друга горящим взглядом и ухмыляется. Голодный зверь в теле человека. Это будоражит воображение и заставляет ненавидеть себя настолько сильно, что практически физически больно. И эта ненависть прогрессирует, стучит в висках и кричит о том, что всё это неправильно. Что дальше только агония и ничего более. Ненависть должна отрезвлять, но нет. Всё идёт в противоположном направлении. Катится в ад. Потому что Мин чувствует эти особенные мурашки, которые спускаются вниз по позвоночнику. Но ему правда хочется выйти в окно и так, чтобы насмерть. Чтобы никогда больше не чувствовать своё учащённое сердцебиение, сбивающееся дыхание и безграничную всепрощающую любовь к совершенно недостойному её человеку.       Юнги стоит перед Хосоком, как перед бездной, не решаясь сделать шаг вперёд. Он непрерывно смотрит в чужие глаза и тонет. Даже не пытаясь сопротивляться. Слишком устал, а может, им движет что-то другое. Кто знает?       — Не стой столбом, Юнги, тащи тот свой отменный виски. Мне срочно нужно поднять настроение, а то я что-то заебался сегодня, — буквально приказывает Хосок с явной усмешкой. Бессовестной. Он закидывает руки за голову и покачивает ногой в такт какой-то песне, вероятно, играющей у него в голове. Мужчина выглядит так, словно в его голове нет ни единой мысли. И Юнги завидует. По-чёрному.       — А, ну да, сейчас, — слегка замявшись, но беспрекословно повинуется Мин. Острый укол в сердце отдаётся ноющей болью по всему телу: Юнги тоже заёбывается существовать со всеми своими мыслями и эмоциями, а Хосок даже понятия не имеет насколько. Да и не сможет понять. Юнги уверен. Увы.       Мин уходит в гостиную, где находится его мини-бар. Он стоит перед открытым шкафом и бесцветно смотрит на разнообразный хранящийся внутри алкоголь. Ему предпочтительнее было бы выпить тот остывший зелёный чай, что одиноко стоит на столе, нежели что-то более затуманивающее рассудок и размывающее начертанные не просто так грани. Он на подсознательном уровне знает, чем это всё закончится. Знает, но всё равно берёт початую бутылку Ямазаки с двумя роксами в руки и возвращается в спальню, где Хосок уже сидит за чужим ноутбуком, а по комнате разносится нечто приторно-романтичное. Cigarettes After Sex. Юнги тошнит. Нет, не от музыки, а от того, что последует за ней. Алкоголь плюс приятная музыка равно сигареты после секса. До смешного банальная хуйня, которая всегда срабатывает.       — Почему бы нам всё-таки не перейти в гостиную? — Юнги хватается за эти слова, как за спасательный круг. Он чувствует, что это его последняя неожиданная попытка сопротивляться. Но и та рассыпается, встретив категорический отказ, смешанный с очередной так ненавистной ухмылкой.       — Здесь мне больше нравится. Привычнее, — Хосок встаёт с места и подходит к Мину, чтобы забрать всё из его рук. Он слегка нависает над Юнги и шепчет в ухо: — Можешь считать, что именно здесь я чувствую себя, как дома. Рядом с тобой, естественно.       Юнги физически ощущает, как внутри него что-то ломается. Очередной раз. Он упирается ладонями в чужую грудь и слегка отталкивает от себя Чона.       — Хватит так шутить со мной, — Юнги пытается казаться невозмутимым, но дрожь в голосе сдаёт его. Неумолимо и жестоко.       — С тобой я и не шучу. Смысла нет.       Мужчина перемещается к столу и ставит алкоголь с роксами, после чего быстрым движением раскручивает пробку и подносит бутылку к носу. Вдыхает полной грудью и с наслаждением щурится.       — Аромат чудесный. Чем-то даже напоминает твой.       Юнги от этих слов дёргается невольно и молчаливо плетётся к кровати. Просто не думает. Залезает с ногами. Силится не заорать во всё горло, потому что Хосок опять играет с ним. Не по правилам. Грязно. От этого начинает тошнить ещё сильнее. Мин хватает подушку и сжимает её, пытается задушить. Не пуховую мягкость, а свои нахлынувшие нежные чувства. Юнги понимает, что эта любовь крепка, как алмаз, и у него просто нет шансов против неё. Ему не хватит сил распылить её на атомы. Какие бы усилия он не прикладывал. Бесполезно. Бессмысленно. Обреченно.       Хосок словно не замечает мерцающих оттенков боли в чужих глазах. Или просто делает вид, что не замечает. Он наполняет стекло кружащим голову золотом на одну треть и отдаёт один из стаканов Юнги. Чон садится рядом и где-то за чужой спиной упирается свободной рукой в матрас, слегка откидываясь назад.       — За тебя, — вот так просто, без предисловий говорит Хосок, подняв рокс в воздух, и делает первый глоток. Блаженно закрывает глаза и выдыхает. — Прекрасный виски в изумительной компании.       Чужие слова оглушают, а Юнги просто не выдерживает и осушает всё содержимое одним глотком. Плевать, что он практически ни хуя не ел за весь день. Плевать, что ещё несколько таких заходов, и он, вероятнее всего, упадёт в нежные объятия забвения. И не только.       До Юнги снова доносятся едва уловимые нотки женского парфюма, оставленного кем-то неизвестным на хосоковой футболке. Вот теперь его тошнит почти физически. Он отпускает пустой рокс, и тот свободно падает на лёгкие простыни. Ладони зарываются в высветленные волосы, тянут их до боли. Не отпускает. Обострённые чувства никуда не деваются.       «Хочу забыться!» — внутри Юнги всё воет и скулит.       — Эй, ты чего? Как-то стремительно разогнался. Накидаешься же.       Мину на мгновение даже кажется, что Хосок волнуется. Но это же бред. Чон Хосок всегда плюёт на чужие чувства, и Юнги это прекрасно знает. Или думает, что знает.       И всё-таки оказывается прав.       Хосок следует чужому примеру и опрокидывает в себя оставшийся виски, но вместо того, чтобы всё проглотить, он дёргает Юнги на себя и передаёт горечь с неожиданным поцелуем. Властным и в какой-то степени даже желанным. Руки Юнги падают вниз вслед за сердцем.       «Приторно-горько», — проносится в голове Юнги одна единственная мысль, многократно повторяющаяся эхом. Он расслабляется в чужих руках, чётко осознавая, что вот она, точка невозврата. Достигнута и всего за мгновение.       Чон неохотно разрывает поцелуй, глядя в тёмные глаза напротив. Не встретив в них ни капли сопротивления, мужчина аккуратно ставит стаканы на пол и легко проводит пальцами по чужой щеке. Нежно и неторопливо. Хосок вслушивается в чужое рваное дыхание, улыбается. Но не хищно, как раньше. Мягко и тепло.       Юнги замирает, глупо хлопая ресницами. Он искренне не понимает, что происходит. Вернее он понимает, к чему всё идёт, но такой вот Хосок ему видится всегда только во снах. Хотя есть вероятность, что именно так Чон разводит всех своих дам, притворяясь белым и пушистым. Мастерски играя этакого диснеевского принца. Но в это не хочется верить. Совсем. Ёбаная бескрайняя любовь.       — О, какая замечательная песня, — шепчет Хосок, укладывая Юнги спиной на постель. Он нависает над Мином, пристально смотря в глаза. Это слишком смущает, и Юнги пытается отвернуться, но его аккуратно берут за подбородок и заставляют смотреть перед собой. — Одна из моих любимых.       «И правда замечательно», — остаётся мыслью, потому что Хосок вновь целует. Но в этот раз совсем мимолётно. Юнги даже на секунду думает, что этот поцелуй ему просто показался. Но повторное мягкое касание перерубает эту мысль на корню.       Чон касается своим носом чужого и начинает тихо подпевать.       — Nothing's gonna hurt you baby¹...       Хосоковы руки скользят по тонкому телу, оглаживают и обжигают даже сквозь одежду. Юнги остро ощущает эти прикосновения каждой частицей своего тела. И они совершенно не похожи на всё, что было у них раньше. Это что-то совершенно иное. Хоть и издалека несколько похожее, те особые поцелуи в плечо где-то на грани между реальностью и сном. Эти касания неизведанны, а всё неизведанное манит своей загадочностью. А Юнги чувствует, как жидкое тепло расходится по его телу, помогая отбросить лишнее и освободить те желания, что скрыты далеко внутри. Просто на хуй всё.       — Only you², — уверенно шепчет Юнги в хосоковые губы, прежде чем закрыть глаза. Он окончательно сдаётся. — Always you. Перевод фраз на английском: 1. Ничто больше не сможет ранить тебя, малыш. 2. Только ты. Всегда ты.