Just Hate Me (no, please don't...)

      Юнас провел Исака в дом.       Через несколько минут парень, уже переодевшись в чистую сухую одежду, предложенную Юнасом, сидел в комнате друга в уютном мягком кресле, прижав ноги к груди и обнимая их. Рядом с креслом на небольшом столике стоял бокал с неразбавленным виски. — Черт, Юнас, я так устал. Я так пиздецки устал. Я понимаю, что Эвен в депрессии, что ему плохо, хуже, чем мне, но блять! Какого хрена?! — голос дрожал, слезы душили, хотя Исак отчаянно пытался не расплакаться перед другом. Он с трудом выговаривал слова, почти уже отрывисто выкрикивал их. — Он мне много всякого дерьма говорил во время депрессий, но сегодня… блядь! — сорвался и начал рыдать в голос, пытался вытирать слезы рукавом толстовки, но эти предатели все равно текли. — Исак. Исак! — Юнас присел на подлокотник кресла, тряхнул парня за плечи и дождался, когда тот посмотрит ему в глаза. — Скажи мне, с каких пор ты стал верить в то, что Эвен говорит во время эпизодов?! Ты же лучше меня знаешь, что это все херня, неправда, он же сам потом пожалеет о том, что сказал, и будет прощения вымаливать! — Не знаю… В какой-то момент я научился не верить в это дерьмо, но когда тебе из раза в раз одно и то же повторяют, как-то хочешь-не-хочешь, а поверишь. Я просто старался не думать об этом, не заострять внимание, что ли… но сегодня… — всхлипнул, глубоко вдохнул и выдохнул. — Юнас, ты не представляешь, что он мне сказал, — сказал дрожащим голосом и спрятал лицо в сгиб своей руки. — Что? Исак, что он сказал? — Юнас заволновался еще сильнее, что же такого мог сказать Эвен, чтобы вызвать такую реакцию?.. — Он сказал… — с трудом сквозь рыдания парень произнес, — сказал… блядь… что не любит меня, и что лучше б меня вообще не было в его жизни!       Юнас растерялся. Такого он точно не ожидал. Нет, он знал, что Эвен в депрессии часто говорил неприятные вещи, но обычно они были больше направлены на самого Эвена, на то, что с ним все не так, что он не достоин жить, быть любимым Исаком, и все в таком духе. Парню же доставалось только что-то вроде «отойди, не трогай меня, я не хочу, чтобы ты меня обнимал, не хочу тебя видеть, выйди из комнаты»… В общем, множество неприятных слов, которые создавали дистанцию, но не отрицали чувств Эвена к Исаку… — Исак, я думаю, что тебе не стоит сейчас так убиваться из-за этого. Ты только сегодня утром говорил мне, что Эвен еще в депрессии. Не спеши с выводами, а поговори с ним сначала. Ему уже лучше? — кивок в ответ. — Ну вот. Дай ему еще несколько дней, а потом поговорите. — Исак хотел возразить, сказать, что пока нельзя оставлять Эвена одного, но не успел. — И не волнуйся, мы с ребятами побудем с ним. — Спасибо, друг, — сказал Исак и, встав с кресла, крепко обнял Юнаса.       Исак немного успокоился, по крайней мере, слезы отступили, и парни стали осбуждать «график дежурств» рядом с Эвеном. Юнас все распланировал и за себя, и за Магнуса, и за Махди, так что Исак даже улыбнулся его энтузиазму и желанию помочь. Он вдруг вспомнил о своей влюбленности на первом курсе старшей школы. Сложно не влюбиться в этого парня. Юнас всегда готов прийти на помощь, он заботлив, предан, честен, и любит своих друзей, несмотря ни на что, самой светлой, чистой и бескорыстной любовью. Той самой любовью, которой друг может любить друга.       Парни говорили еще какое-то время, неспешно потягивая виски, после чего Юнас постелил Исаку в комнате для гостей. Парень, не раздеваясь, упал на кровать, натянул одеяло до самых ушей и забылся тяжелым тревожным сном.

***

      Исака разбудил телефонный звонок. Он подскочил на кровати, выпутался из одеяла и смог, наконец, добраться до телефона, лежавшего на столе у окна. — Исак, прости, если разбудил, — сказал Юнас немного встревоженным голосом. — Юнас? Ты не дома? Что случилось? — парень заволновался, предчувствие чего-то очень нехорошего закопошилось в груди. — Я с Эвеном сейчас, мы же договорились вчера, что я сегодня побуду с ним, — тихо сказал Юнас. — Да, точно. Как он? — спросил Исак. — Ну… Как тебе сказать… — Юнас замялся, подбирая слова. — Он… Эм… — Юнас, не томи, говори уже, что случилось? С Эвеном все в порядке? — не выдержал парень и немного повысил голос. — Исак, он в порядке. — Уф, ладно, хорошо, — выдохнул Исак. — Нет, Исак, ты не понял. Эвен… Он совсем в порядке. Когда я пришел, он смотрел какую-то комедию, хихикал… Вяло, но хихикал… Он съел все, что я ему принес, а там было немало, я рассчитывал, что останется что-то на ужин, но он все съел. Выглядит уставшим, но вроде как все нормально, даже… хорошо…       Исак молчал, внутри все похолодело… А что, если и вчера Эвен говорил с ним уже из нормального состояния, а не из депрессии?.. — Исак, я прямо слышу, о чем ты сейчас думаешь. Рано еще об этом думать! Собирайся и приезжай. Поговорите и решите все, — попытался успокоить Юнас. Попытка не удалась. Исака уже потряхивало от страха перед неизвестностью. — Твоя одежда в моей комнате на стуле. Дома никого нет, так что, когда будешь уходить, просто захлопни дверь. Ну, ты помнишь. Если хочешь, пошарь в холодильнике, можешь есть все, что найдешь. — Хорошо, я собираюсь.       Ни о каком завтраке не могло быть и речи — кусок в горло не лез. Исак наспех умылся, оделся так быстро, как никогда до этого, и вылетел из дома Васкеса.

***

      Исак, хоть и спешил, такси вызывать не стал. Решил пройтись и проветрить голову. Холодный свежий февральский воздух прояснял разум и приводил сознание в порядок. Мысли перестали так молниеносно проноситься в голове, немного упорядочились и стали похожи на здоровые. Да, именно здоровые. Потому что до этого у Исака было стойкое ощущение, что он бредит.       Он шел по улице и пытался представить, что и как будет говорить Эвену, проговаривал вслух какие-то фразы, но в итоге пришел к выводу, что это совершенно бессмысленно. Он не знал, что его ждет. Исак не мог даже предположить, чем может закончиться этот разговор с Эвеном… Тело била мелкая дрожь, руки тряслись, подташнивало… Страшно.       Как бы то ни было, Вальтерсен все-таки пришел к своему дому и поднялся на нужный этаж. Он остановился у двери в их с Эвеном квартиру. Казалось, что сердце сейчас вылетит из груди. Исак как будто чувствовал, как оно с бешеной скоростью бьется о ребра. Дрожь в теле усилилась, колени подкашивались, и в глазах стало темнеть. Пиздецки страшно… Исак ухватился рукой за дверной косяк, чтобы не упасть. Он уже хотел уйти, но его остановила мысль о том, что он больше не выдержит этого внутреннего напряжения и неизвестности. Исак решил не показывать всего этого Эвену, не показывать, как он волнуется и боится, поэтому несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, достал из кармана ключи, открыл дверь и шагнул в квартиру.       Его встретил Юнас. — Привет. Как он? — голос предательски дрожал, с потрохами выдавая волнение. — Я не знаю. Очень странно, — нахмурил брови Юнас. — Он смотрит телевизор и вроде бы улыбается, но все равно какой-то как будто грустный… Может быть это остатки депрессии — просто устал после нее? — пожал плечами Васкес. — Ладно.       Исак заглянул в гостиную. Эвен сидел на диване, поджав одну ногу под себя и сложив руки на груди. Что-то произошло на экране, от чего он широко улыбнулся. Исак тоже не смог сдержать улыбку. — Эвен… — Исак тихо позвал любимого.       Парень повернулся на голос и моментально изменился: улыбка исчезла с лица, в глазах появилась какая-то печаль… Он весь напрягся и стал таким серьезным. — Исак, — тихо и спокойно проговорил Эвен с нотками холодка в голосе. Исака пробил озноб. — Я хочу поговорить с тобой, о том… — стал переминаться с ноги на ногу, теребя пальцами полы куртки. — О том, что случилось вчера, — утвердительно сказал Эвен, встал и пошел в сторону спальни. — Не о чем говорить, Исак, — зашел в спальню и через полминуты вышел оттуда с большой сумкой. — Я уже все сказал тебе вчера, — поставил сумку у ног Исака и отошел на пару шагов назад. — Я собрал твои вещи, в боковом кармане сумки найдешь папку со всеми твоими документами и деньгами. Я поделил поровну наши сбережения. В договоре аренды на квартиру стоит мое имя, поэтому я пока останусь здесь, а ты можешь пожить у кого-то из родителей или у Эскиля. Я писал ему, он сказал, что у него в квартире есть свободная комната.       С каждым словом Эвена мир Исака уходил из-под его ног… Его бросало то в жар, то в холод, била теперь уже совсем не мелкая дрожь, тошнило ужасно, он стал часто сглатывать и пытался глубоко дышать, чтобы не вырвало. Слезы застыли в глазах, и все тело как копьем пронзила боль. Исак физически ощущал ее. Ему казалось, что его рвут на части, причем не кто-нибудь, а тот, кого он любит больше самой жизни… Тот, кто и есть Его Жизнь… В голове звенящая тишина, как и в квартире…       Юнас ошарашенно переводит взгляд с Исака на Эвена и обратно… Эвен прямо смотрит Исаку в глаза, а тот стоит как вкопанный и не может пошевелиться… Он смотрит на Эвена глазами, полными страха, боли, непонимания, какой-то внутренней истерики… Потом вдруг тихо, дрожащим голосом произносит: — Ты все для себя решил, да? — Эвен кивнул. — Тогда, полагаю, говорить что-то бессмысленно? — снова кивок. — Так, значит, это конец? — и снова кивок и прямой взгляд пронзительно-голубых, таких любимых глаз, которые в этот момент казались чужими. Голос Исака дрожал, по щекам бежали слезы, он отчаянно пытался дышать, чтобы хотя бы не упасть в обморок.       Вальтерсен, опустив голову, вытер слезы, шмыгнул носом, взял сумку и, не сказав больше ни слова, вышел из квартиры, аккуратно закрыв за собой дверь.