Салют

      Спустя, примерно, неделю от выше указанных событий, в заснеженный Новиград въехала большая телега с ворохом соломы и несколькими объёмистыми холстяными мешками. То был маленький поседевший от возраста крестьянин, что привёз в город немного зерна, и пару голов скота, чтобы хоть как-то протопить печь в лютую зимнюю стужу. Старая лошадка медленно тянула за собой весь этот груз, неуверенно ступая по небольшим сугробам снега, под которым скрывалась обледенелая городская мостовая. Того и гляди оступится! Рядом с старичком, на телеге ехал и наш недавний знакомый всё в том же дорожном плаще. По дороге сюда он остановился в нескольких разных придорожных тавернах, а уже ближе к портовому городу встретил крестьянина, который согласился его подвезти.       Удивительно, как на протяжении дальнего пути может меняться погода. Пару дней после начала путешествия бушевал непроглядный ливень, который быстро сменился обычной золотистой осенью, переставшая в бархатную. Спустя ещё день пути на землю стали опускаться первые снежинки. Сейчас в Новиграде бушевала снежная буря, которая спустилась с заснеженных хребтов, которые своими вершинами касались неба. Крыши домов был устланы тонким белым одеялом. На городских улицах клубились сугробы, менее колена глубиной. На стеклах мороз рисовал дивные, витиеватые узоры, будто искусный невидимый художник взмахнул своей кистью. Океан, благо, не замерзал, поэтому даже зимой активно продолжалась торговля. Даже сейчас, в зимнюю стужу, было пришвартовано пара больших торговых кораблей и несколько более мелких.       Старичок остановил свою повозку у небольшого домика, над дверью которого красовалась вывеска, украшенная несколькими кристальными сосульками и белоснежным покрывалом.       -- Ну всё, бард, приехали. Как договаривалась, как было уплочено. – проговорил дед, оборачиваясь к попутчику.       -- Да, благодарю, что подвезли. Всего доброго вам! – ответил путешественник, склоняя голову в знак благодарности. После этого он спрыгнул с телеги, а добрый старичок дёрнул поводья, и стал неспешно удаляться, а вскоре и вовсе скрылся за поротом, а метель быстро замела его следы.       Юлиан, а если коротко, то просто Лютик, поправив капюшон, подошёл к двери заведения и с усилием, ногой отгребая сугроб у двери, открыл её и ввалился в помещение. Вместе с собой он принёс волну ледяного ветра, добрый ворох снега и напоминание о суровой погоде, которая царила за окном. Скинув капюшон, он с удовлетворением выдохнул. Вот и конечная точка его пути. Тёплая, уютная атмосфера, приятный и даже дурманящий запах чего-то жаренного и стойкий дух эля, пробудили во всём теле напоминание о невероятной усталости. Решив поскорее забраться под тёплое одеяло, бард начал отряхиваться, но это было не так просто. Снег был везде: в капюшоне, на плечах, даже в сапогах и за поясом. Но самое страшное уже начинало случаться. Снег таял. Почувствовав, как капли ледяной воды стали стекать по спине, а после и почти по всему телу, Лютик чуть не пискнул от неожиданности. Стараясь побыстрее весь его вычистить, он стал крутиться и прыгать на месте, как волчок. Некоторые люди, что сидели за столами, с неподдельным удивлением поглядывали на него, но уже через пару минут напрочь забывали об этом.       Покончив с этим, Лютик наконец скинул капюшон, под которым была его любимая пёстрая шляпа. Под дорожным плащом болталась заплечный мешок и его ненаглядная лютня, с которой они уже век неразлучны. Одежда была местами мокрая от растаявшего снега, поэтому нужно было срочно обогреться и переодеться. Благо, было во что. Обернувшись, он проверил, что дверь закрыта и быстрым шагом направился к хозяину заведения. Тот в свою очередь протирал кружки. «Это наверно уже традиция такая. Как ни приду, каждый протирает кружки! Уже можно жучков разглядывать, как в лупу, а они всё натирают» -- думал про себя Лютик.       -- Добрый день, любезный… Простите, а как вас по батюшке? – начал разговор бард.       -- Рорик я. Говори быстрей, что тебе надо. – ответил хозяин грубо.       -- Уважаемый Рорик, не найдётся ли у вас тёплой комнаты на пару дней? И, если не затруднит, кружку эля и тёплой похлёбки. А деньги есть, трубадур? – ответил хозяин таким же грубым тоном, да ещё и с издёвкой. После этого он отставил одну кристально чистую кружку и взял другую, которая была такая же чистая, обернул полотенцем и принялся натирать.       Лютик сохранял спокойное лицо до того момента, пока его рука не коснулась пояса, где болтался почти пустой кошель. Как оказалось, все деньги он оставил в дороге, оплачивая ночлег и еду. Дорога была дальней, не мудрено, что орены кончились с невиданной скоростью. «Лучше бы в борделе оставил, честное слово! Ох, как я давно не бывал в этих заведениях.» -- стал корить сам себя бард.       -- Эй, ну чего застыл? Карман дырявый, аль всё на баб потратил? – продолжал издеваться Рорик.       -- Уж лучше бы на девушек…       -- У нас принято деньги вперёд. Пока не нагребёшь, ко мне не подходи. – с этими словами он отошёл от Юлиана и направился к другим посетителям.       Вот теперь бард не на шутку огорчился. Очень неожиданная приключилась ситуация с ним. Надо было что-то решать, ведь и дальнейший путь не продолжишь с пустым карманом. К сожалению, очень многое в этом мире решается деньгами. Оперевшись локтями на стойку, Лютик очень глубоко задумался над своей проблемой, перебирая все возможные варианты. Ответ не заставил себя долго дожидаться. Окинув взглядом таверну, Лютик увидел пару мужиков, которые играли за столом в карты, в Гвинт. Вокруг них уже собралась небольшая толпа зевак, которым захотелось посмотреть на игру. Каждая новая карта, что ложилась на стол, сопровождалась бурными возгласами, перешёптываниями или недовольным гомоном. И тут один из игроков положил последнюю карту и криком поднялся с места:       -- Да! Вот так! Получай! Кто у нас самый лучший? Я. Подавился что ль? Деньги гони! – всё никак не успокаивался победитель. Проигравший же с угрюмым видом поднялся с места, бросил на стол кошель монет и спешно направился на выход.       -- Как наскребёшь ещё, приходи долг отдавать! – крикнул ему в след довольный от гордости, что уже чуть не лопаясь, победитель.       Порывшись рукой в заплечном мешке, Лютик достал свою колоду и направился к толпе. Подойдя ближе, бард окликнул игрока, но тот промолчал. Возможно, не заметил его. После ещё нескольких неудачных попыток, Лютик с силой пнул одного из парней, что стоял к нему ближе. На мгновение вся толпа замерла. Ни единого шума или возгласа. А спустя ещё миг, тот парень начал медленно оборачиваться, выпрямляясь и расправляя плечи. Ростом он был почти под два метра, широк в груди и огромные, как кувалды кулаки.       -- Это здесь играют? Я бы хотел присоединиться… -- начал Лютик с невозмутимым видом. В глубине души что-то тянуло его поскорее сбежать из этого места, но нужда в деньгах заставила его остаться.       -- Эй, трубадур, а деньги у тебя при себе имеются? – раздался голос из-за спин мужиков, готовых уже поколотить Юлиана.       -- Немного, но есть. – ответил Лютик и мысленно начал молиться.       -- Мужики, расступитесь! Пусть малец покажет себя.       И тут толпа мужиков сделала пару шагов, открывая путь к столику. Словно море расступилось перед Моисеем. За столом сидел тот самый недавний победитель и нервно перебирал карты в руках. Сам он был явно крупный и очень сильный. Идя к столику, бард осматривал всех мужиков. Каждый был как на подбор: широкие плечи, высокие, огромные ручищи и громадные кулаки. Если такой заедет по голове, то всё. Пиши пропало.       Усевшись за стол, Лютик сразу положил на стол остатки своих денег, небольшую кучку оренов.       -- А я смотрю не богат. Небось на девок всё спустил, а, бард? – ухмыльнулся будущий соперник.       -- Если бы на них… Так ведь уже очень давно не был я у своих подруг. – с горечью в голосе отвечал поэт. – Ну что, играем?       -- Да, одной партии хватит, чтобы тебя до нитки обобрать.       После этого мужик от души рассмеялся, а остальные зеваки поддержали его звонкими возгласами. Ещё минута и игра началась.       Спустя пару часиков солнце уже окончательно село за горизонт, а ярые игроки всё никак не могли закончить. По центру стола располагалось множество карт, чуть правее стояло несколько пустых кружек и бутылок из-под эля и ещё пару из-под пшеничной водки, а левее целая куча мешочков с золотом, которые выиграл Лютик. Как могло показаться, они оба пьяны, но это не так: бард был абсолютно трезвый в отличие от своего оппонента. То была такая тактика, чтобы начать выпивать, противник теряет бдительность и сосредоточенность, а дальше можно спокойно его «доить» на деньги. Однако, это подло, но что поделать?       Карта за картой ложилась на стол. И вот легла последняя. Воцарилось гробовое молчание, а спустя ещё миг, проигравший абсолютно всё мужик ударил кулаком по столу, что тот чуть не разлетелся в щепки:       -- Шарлатан! Это… Этого… Не может быть!       -- Нет-нет, всё было честно. Просто тебе сегодня не повезло. – улыбаясь, проговорил Лютик, сгребая мешочки с драгоценными оренами, что тихонько позвякивали, к себе в заплечный мешок.       -- Мужики, давайте проучим этого… Ик, нахала! – завопил проигравший и бросился на Лютика через стол с воплем – Хватай его!       Благо, бард успел в тот момент вовремя поднять голову, чтобы лицезреть огромную «кувалду», которая неотвратимо стремилась сломать ему нос. Подавшись в сторону, ему удалось спасти лицо, но вот уже на встречу летел второй огромный кулачище. В мгновение ока, Лютик осел на пол, как будто ноги подкосились, но в следующую секунду пополз под стол, дабы хоть как-то перевести дух и понять, куда бежать. Мужики, что наблюдали за игрой, так же ринулись под столик, который тут же отлетел в сторону, словно весил, как пёрышко. От испуга сердце Лютика бешено колотилось, а глаза пытались найти путь для побега среди огромных и сильных мужиков.       Пока бард что-то соображал, к нему подошёл его недавний противник и поднял за грудки:       -- Допрыгался, петушок? – прорычал пьянчуга, занося свободную руку для сокрушительного удара в голову поэта.       Думать было некогда, поэтому Лютик, не раздумывая, вцепился зубами в руку мужика, которая его держала. От неожиданности тот взвыл и отбросил свою жертву в сторону. Поэт пролетел несколько метров, словно мешок с соломой. Как только шок прошёл, он поднял на Лютика свирепые глаза и ринулся на него, словно безумный носорог, собираясь раздавить. Очухавшись, бард резко рванул в толпу мужиков, проскальзывая у них под ногами. «Носорог» развернулся и стал раскидывать в стороны, подминать под себя недавних зрителей, словно горная лавина сметает всё на своём пути. Такого оскорбления не выдержал бы никто, и началась самая настоящая потасовка. В ход пошло всё, что было под рукой: пустые кружки, бутылки, стулья и даже столы. Хозяин таверны в панике спрятался за барной стойкой и поднёс к губам стопку крепкого эля, а после залпом осушил её.       Таверна превратилась в сплошное поле боя. Где-то послышался треск ломающегося столика, а чуть рядом и звон разбитого стекла. Пьяные мужики колотили друг друга, забыв обо всём.       Лютик пытался пробраться к двери, дабы остаться целым. Спрятавшись за очередным столиком, он попытался успокоиться, но ничего не помогало. Сердце колотилось с бешенной скоростью, а всё тело била мелкая дрожь. Внезапно, кто-то швырнул случайно подвернувшегося противника прямо в столик, где прятался бард. Тот с треском сломался под огромным весом пьяницы. Подскочив на ноги, Лютик стремглав помчался к двери, кое-как уклоняясь от летящих бутылок, огромных кулаков и чего только ещё не летало в воздухе. Неожиданно, путь на волю был перекрыт. Дверь привалили парой столов, а подле них сражалось сразу строе мужиков. Глаза барда забегали по сторонам, судорожно ища путь на волю, как вдруг за спиной послышался знакомый грубый крик:       -- Стой! Не уйдёшь! То был самый главный заводила, который наконец нашёл своего обидчика и уже нёсся на него. Пока туша брала разгон, Лютик заметил небольшое окошко на хлипкой стенке. Выбора не было, поэтому, обернувшись назад, бард понял, что никак не желает быть раздавлен огромным големом и, с небольшого разбега, сиганул в окно. Осколки посыпались во все стороны. Некоторые пронзили плечо, пару оцарапало лицо, но в целом могло быть и хуже. Приземление было немного мягче – в сугроб. Снег и морозный ветерок приятно обдали тело и лицо, от чего боль слегка утихла. Подняв голову, Лютик увидел странную тень, что приближалась к нему из разбитого окошка. Что-то подсказало ему, что нужно срочно подниматься и как раз вовремя: как только бард поднялся на ноги, хлипкая стеночка разлетелась в щепки (возможно, там был некогда старый вход в заведение, который спешно заделали) и мужик приземлился как раз на то самое место, где некогда была голова поэта.       Вдруг, где-то за углом послышался топот копыт и грубые возгласы городской стражи. Нужно было срочно уносить ноги. Рана на плече нещадно ныла и нарывала, но делать было нечего. Через пару минут целый гарнизон стражи был перед заведением и уже начинал растаскивать буянивших. Лютик к этому времени был на соседней улице, от места потасовки. Замедлив шаг, он аккуратно прикоснулся к больному плечу. Очевидно, несколько осколков застряли в ране. Тут за спиной послышались возгласы нескольких стражников:       -- Да, он сюда пошёл! Вот следы.       Не став дожидаться, пока его найдут, Лютик резко свернул за угол и пустился бежать, стискивая зубы от разгорающейся боли. Спустя какое-то время он был уже на окраине Новиграда. За спиной был слышен конский топот. На открытой дороге его точно догонят и поймают. Свернув ещё в пару закоулков, он опёрся на какую-то дверь, а в следующее мгновение она открылась, и поэт ввалился в чьё-то жилище. Падение пришлось как раз на раненое плечо, лицо исказила новая гримаса боли, а изо рта вырвался тихий вскрик. Кое-как приподнявшись, он толкнул ногой дверь, а после запер на большой засов.       Теперь можно было и дух перевести. Буря должна была быстро замести следы, а в такие закоулки стражникам и не вздумается залезть. Аккуратно поднявшись на ноги, придерживая больную руку, бард наконец решил осмотреться, куда он всё-таки вломился. Комната была усеянная свечами и в воздухе витал приятный аромат душистых трав, который дурманил разум. Изысканные ковры на полу и стенах, шторы, которые разделяли дом на произвольные комнаты, были расписаны самыми сочными и страстными цветами: алым, красным, золотым, чуточку янтарного и жёлтого. У противоположной стены виднелся камин, в котором тихонько трещали свежие поленья. Видимо, кто-то всё же был дома.       Аккуратно, стараясь не задеть больное плечо, Лютик скинул около двери свой заплечный мешок и лютню, которая тихо звякнула. Стараясь не шуметь, бард прошёл чуть дальше в глубь жилища. На полу простирались роскошные шкуры разных зверей, а над камином высилась пара огромных рогов. За перегородкой из шторы бард увидел невероятно роскошное ложе, которому позавидовали бы кровати многих борделей. Наитончайшие шёлковые простыни и необычайно мягкие подушки. Вся постель была тёмного алого цвета, но это не мешало ей приманивать к себе, хотя бы коснуться. Но что-то насторожило незваного гостя: ложе было слегка помято, в камине свежие поленья. Тогда, где же хозяин?       Неожиданно, что-то тяжёлое опустилось на Лютика сзади, в глазах начало всё плыть и тускнеть. Теряя сознание, поэт повалился на пол.