Салют

Очнулся поэт в той самой постели, которой он некогда любовался. Приоткрыв глаза, он стал озираться по сторонам, стараясь припомнить, что случилось и как он тут оказался. И тут в голове всплыли воспоминания, о недавней потасовке в таверне, о побеге от стражи и изысканное убранство в незнакомом доме. Вдруг, поэт осознал, что он лежит под одеялом почти голый. От неожиданности Лютик подскочил и резко сел, откидывая одеяло. Вот тут-то израненное плечо и дало о себе знать, разразившись новой волной острой боли. Тяжело дыша, стиснув зубы, бард аккуратно прислонился спиной к стене. Нагой по пояс, он был одет в одни лишь простые штаны, которые были сложены в заплечной сумке. Его дорожная одежда была аккуратно сложена и лежала подле кровати. Еле-еле касаясь рукой слегка окровавленной перевязи, бард крепко задумался: «Кто же этот таинственный добродетель?». Тут послышался треск. Видимо кто-то подложил несколько поленьев в камин. Огонь радостно принял этакий дар и начала неспешно обволакивать сухую древесину, весело потрескивая. Стараясь не шевелить рукой с больным плечом, бард очень тихо сначала сел на кровати, а после поднялся на ноги. Перед ним стоял нелёгкий выбор: бежать или поблагодарить всё же хозяина за уход. В нос ударил знакомый запах душистых и даже слегка дурманящих благовоний. Все те же трепещущие огоньки многочисленных свечей немного освещали дом, оставляя большую часть помещения окутанным темнотой. На полусогнутых ногах, Лютик всё так же тихо начал красться в сторону выхода. Очертания двери очень слабо виднелись сквозь несколько перегородок из штор. Не будь его глаза привыкшими к темноте, он бы вообще бы ничего не увидел. Шаг за шагом бард стал продвигаться к своей цели, минуя некое подобие кухонного уголка, где располагался камин. Возле него стояло большое кресло, а у противоположной стены расположилась скамья, небольшой стол и прочая кухонная утварь. Вдруг, из неоткуда раздался нежный мягкий женский голос, в котором одновременно чувствовалась повелительная нотка: -- Уже на ногах? Лютик так и осел на пол, озираясь по сторонам. Не разглядев то место, куда он опускался, ему повезло угодить в пустой железный чан. Поднялся страшный грохот. Пытаясь подняться на ноги, перепуганный бард случайно новь задел плечо. Рана открылась, что сопровождалось новыми болевыми ощущениями, а после и тихим стоном. Повязка стала медленно пропитываться кровью. -- Осторожней же! – произнёс всё тот же голос. Наконец, Лютик понял, что девушка сидела в кресле у камина, поджав ноги. Из-за большой спинки он и не смог ранее никак увидеть сидящего. Кое-как поднявшись на ноги, он увидел, что незнакомка сидела вполоборота, наблюдая за ним. Камин немного освещал смуглую кожу и белые линии на плече и, возможно, на остальном теле. На лицо красовалась изящная тёмно-фиолетовая маска с золотистым узором. Венок из цветов прекрасно дополнял это прелестное миловидное личико с вздёрнутым носиком, но что-то было не так. Да, у незнакомки были самые настоящие рога. Роскошные и немного загнутые назад. Потеряв дар речи, Лютик лишь безмолвно любовался красотой, на мгновение забыв кто он, где и про своё плечо тоже. Через некоторое время заметила, что повязка почти полностью пропиталась кровью. С негодованием в голосе, он воскликнула: -- Только-только всё затянулось. Быстро сядь сюда! – проговорила суккуба, освобождая кресло. Вот тут-то Лютик чуть и не хватился за сердце. Шелковистая шерсть поднималась от изящных копытец и скрывалась где-то под лиловой шёлковой набедренной повязке, скрывающей всё, что находилось ниже пояса и до середины бёдер. Выше же было прелестное женское тело. Наверно, самое прекрасное и ангельски красивое, которое бард видывал за всю свою жизнь. Ещё две полоски шёлковой ткани скрывали роскошную грудь, переплетаясь где-то за шеей, оставляя всё остальное тело с белыми узорами полностью нагим. Приоткрыв от удивления, некой капельки страха и восторга, Лютик уселся в кресло, не отрывая глаз от суккубы, которая медленно и грациозна направилась куда-то в глубь дома, поигрывая своим шелковистым хвостиком. Приглушённый свет и пряный запах благовоний дурманили разум. Не хотелось ни о чём думать, кроме как о ней. Вскоре, девушка вернулась, неся с собой свежую ткань для перевязи. Всё так же грациозно она сложила всё необходимое на небольшую табуретку возле кресла, будто нарочно немного, но очень заметно прогибаясь в спине, а после распрямилась, отводя плечи назад, как бы выставляя на показ изгибы своего прелестного тела со смуглой бархатной кожей. Затем, она медленно уселась на подлокотник кресла, закинув ногу на ногу и наклонилось к больному, одной рукой нежно обхватив его за шею, заставляя развернуться спиной. Лютик нехотя повиновался лёгким, но в тоже время настойчивым движениям суккубы, покорно открывая больное плечо. Неожиданно в голову ударила яркая мысль, которая донеслась откуда-то из глубин памяти. Всё это он уже где-то видел: ковры, дурманящий запах, эту самую фиолетовую масочку. Неожиданно для самого себя, он произнёс: -- Мы, кажется, уже встречались. Несколько лет назад, но я не уверен… -- выдал догадку Лютик. Чтобы проверить свою теорию, он попытался обернуться, но суккуба злобно шикнула. -- Да, так оно и есть. Ты тогда с ведьмаком путешествовал. Какой-то кмет нажаловался на меня, будто я людей убиваю, намеренно, средь бела дня! – ответила девушка, голос которой был вновь пронизан нежными нотками. -- Точно! Геральт тебя тогда пощадил. Это ведь не ты их убивала? -- Я не привыкла врать. И не привыкла убивать без причины. – проговорила бестия более настойчивым тоном. К этому времени она уже полностью сняла старую кровавую повязку и начала бережно промывать распоротую рану. Лютик хотел было уже что-то пискнуть, но, кажется, не хотел пасть лицом в грязь перед дамой, поэтому лишь очень тихо застонал, уткнувшись головой в другой подлокотник. Очень аккуратно и осторожно, девушка обработала кровавые порезы и рваные раны на плече поэта, после чего взяла чистую тряпку и принялась перевязывать. Её нежная ручка будто случайно скользнула по шее Лютика. Легко и непринуждённо пальчики теребили волосы барда на затылке, в то время, как другой рукой она продолжала перевязывать плечо. -- Сальма! Я ведь прав? – неожиданно спросил Лютик. Такого резкого заявления суккуба не ожидала, от чего даже замерла на несколько мгновений. После того, как дар речи к ней вернулся, она ответила: -- Да, верно… – проговорила Сальма, слегка улыбнувшись. Начав завязывать повязку, делая последние обороты, суккуба придвинулась ближе к больному, съезжая с подлокотника и оказываясь вплотную прижавшись к барду. Лютик от неожиданности сильно покраснел, ощущая горячее тело Сальмы, её прелестный животик и объёмную грудь. Благо, она не могла видеть смущение поэта. Окончательно затянув повязку, бестия слегка отодвинулась и лёгким касанием предплечья Лютика, дала знак, что можно распрямиться. К этому времени краска ушла с лица бедного барда. -- Спасибо тебе, что ухаживаешь за мной. – поблагодарил он суккубу. -- Ну, я тебя котелком ударила с перепугу, так что прошу прощенья. – проговорила в ответ Сальма, тихо хихикая – Просто никто не вламывается ко мне в дом холодной ночью, так ещё и в такой буран! После этих слов оба рассмеялись от души, ведь ситуация была и правда забавной. Сидя немного позади Лютика, девушка очень аккуратно начала водить двумя пальчиками по его спине то вниз, то вверх, едва касаясь кожи. Было ясно, что она слегка заигрывала с ним, но что-то её сдерживало, хотя это было очень странно. -- Так как тебя угораздило так пораниться? Пока ты был без сознания, я обрабатывала твою рану и извлекла оттуда несколько больших осколков и много мелких. – поинтересовалась Сальма, и будто непринуждённо прижалась своим телом к Лютику. -- Ну… – слегка замялся бард, но после глубоко вдохнул и, повернувшись лицом к девушке, начал рассказывать историю своего путешествия. Всё, начиная от Туссента и заканчивая текущим моментом. Когда Лютик закончил свой рассказ, Сальма с неким восторгом и ужасом смотрела на него, но уже через мгновение поэт увидел знакомую искорку у неё в глазах. Маска очень удачно скрывала лицо, выставляя на показ прелестные нежные губы, вздёрнутый носик и прекрасные глаза, глядя в которые забывал обо всём на свете. И голос, который был таким очаровательным, что желание слушать и слушать его вечно было более, чем навязчивое. -- Всегда хотела побывать в Туссенте. Говорят, там дивная погода и сказочные закаты. – неожиданно проговорила бестия, продолжая играть рукой с волосами барда, иногда зарываясь в них или просто перебирая пальчиками. -- Так это легко устроить! – воодушевился Лютик – У меня тут есть несколько дел, а после я отправляюсь обратно. Так что… -- ответил бард, поворачиваясь лицом к Сальме, которая всё так же кокетливо на него поглядывала, маня взглядом. -- Ну, дела могут и подождать немного. Сначала тебе необходимо отдохнуть и подлечиться. Магия суккубы начинала действовать, а эффект усиливался витающим в воздухе ароматом благовоний, романтической атмосферой и непосредственными тактильным контактом. Одна из рук суккубы переместилась на шею Лютика, слегка сжимая её, чуть впиваясь коготками, но это лишь сильнее завлекало «жертву». Всем известно, что суккубы могут случайно заиграться и вытянуть все силы из своих партнёров до последней капли, но сейчас было что-то иное. Не было непреодолимого желания к насыщению, напротив, хотелось просто немного поиграть, раздразнить, как себя, так и его. С этими мыслями Сальма уселась барду за спину, прижимаясь всем своим прекрасным горячим телом, простирая свои руки ему на грудь. Лютик не был глуп и уже давно понял, что она с ним заигрывает. Покорно расслабившись, он лишь сильней прижался к суккубу, одной рукой поглаживая её по бархатной смуглой коже. -- А это правда, что ваши рога – одно из самых чувствительных мест на теле? – проговорил Лютик, умиротворённым голосом, почти полностью расслабившись. -- Да, это так. Но будь осторожен: с огнём играешь. – ответила Сальма. Её голос казался более чарующим, чем обычно, заставляя наслаждаться каждым словом, звуком. Осторожно подняв одну руку, Лютик прислонился тыльной стороной ладони к щеке девушки, ощущая тепло её тела, а после одним пальчиком, еле касаясь изящного рога бестии, провёл по нему от начала до самой головы, скрываясь в мягких волосах. Сальма зажмурилась от небывалого удовольствия, ведь никто ещё не спрашивал её о таком, и уж точно никто не ласкал её так сладко и нежно. Довольный её реакцией, Лютик повторил своё лёгкое движение вновь, вызывая по всему телу суккубы волну мурашек. В это время нежные руки Сальмы путешествовали по оголённому торсу поэта, щекоча его кончиками коготков, что добавляло приятных ощущений, разливающихся по всему телу. Подушечкой одного пальца, Лютик коснулся самого-самого кончика изогнутого рога, начиная его натирать и аккуратно надавливать, заставляя тихий и протяжный стон сорваться с губ суккубы. Он был полон блаженства и неподдельного наслаждения. Силы медленно и неотвратимо начинали покидать тело барда, ведь так заложено природой. Можно, конечно, бороться с этим, но не в этот раз.