Сказка под кровавой луной

Институт действительно умирал. Если раньше громада здания нависала над историческим центром города на уровне храмов и стремилась куда-то в небеса, словно бы надеясь на энтузиазме населяющих её светлых умов покорить небесную твердь, но сейчас это всё еще величественное строение вызывало другие желания и ассоциации. Сейчас, спустя почти двести лет, нижние этажи скрылись за кронами ясеней и тополей, а выдающиеся вверх башни административного корпуса и библиотеки казались спрятанными в глубине леса. Как замок спящей красавицы или дворец старого волшебника, который всё еще ждет появления своего избранного, но, кажется, уже утратил всякую надежду. В дождливые дни, когда загорались окна рабочих кабинетов, становились все более понятными масштабы упадка. В такие минуты Виктору хотелось подойти к старым и местами облупившимся стенам, провести по ним ладонью и пообещать, не зданию, так себе, что еще не все кончено, что всегда есть свет, на который можно идти. Но эти стены уже утратили всякую надежду. Да и у молодого человека в такие минуты её было немного. Но сегодня сияло солнце. Неплохо для возможно последнего дня в истории их городка. Юноша пытался натянуть на лицо серьезное выражение, но взявшаяся непонятно откуда легкость и летящая походка не располагали, и сейчас он улыбался самой легкой улыбкой, на которую способен человек, знающий, что сегодня наступит Апокалипсис. Массивная дверь из дерева и стекла легко и бесшумно двинулась под его рукой. Он не помнил, как пролетел проходную, не помнил, кого встретил и с кем поздоровался. Отражающееся от плиточного пола солнце било в глаза, отчего легкая улыбка насмешливый прищур становились слегка карикатурными, но оттого не менее счастливыми. А еще у них были доспехи: по паре старых рыцарских турнирных доспехов с алебардами в руках и мечами на поясах, они стояли в холле каждого этажа, двое охраняли вход в библиотеку, и по одному возле каждой кафедры. Помятые в боях, пробитые и кое-где почерневшие, сегодня они у парня вызывали самые мрачные воспоминания о том, что случилось ночью. А опущенные забрала заставляли его ускорить шаг, потому что то и дело казалось, что из-под них за ними наблюдает пара глаз, и непременно птичьих. Даже если он выйдет и всё закончится хорошо, до конца своих дней он будет бояться птиц. Особенно этих черных насмешников. К тому моменту он уже достиг нужной аудитории. И был неприятно удивлен тем, что студентов становилось всё меньше и меньше: сейчас за столами сидело человек десять, не больше. Профессор Белорецкий сейчас все больше напоминал какого-то чародея-наставника. Наверное, будь институт сказочным замком, именно так и выглядел бы его уставший, но еще не сломленный хозяин. Он даже не заметил, как вошел Виктор, потому что как раз в этот момент он громкой и очень отчетливо отчитывал нескладного высокого парня в очках за то, что тот не удосужился хотя бы всё единым шрифтом распечатать. Последний, видимо, не считал нужным прятать то, что он понадергивал информацию из открытых источников, не проявив при этом ни капли аналитических способностей. А устраивать разносы Белорецкий любил. Правда, если уж быть совсем честным, студентам от этого хуже не становилось, но сам он получал несказанное удовольствие: - Дворкович, вы самое самовлюбленное, бездарное, кислое и никчемное существо, какое я встречал на своем веку! Я не против того, чтобы студент брал информацию, но ты, дубина стоеросовая, даже не додумался всё к единому стилю и формату свести! Скажи, ты пришел на журналистику только для того, чтобы от армии откосить? Ну так поздравляю, откосил! Ты у меня научишься писать! Я твое раздутое эго буду долбать железным колом до тех пор, пока у тебя изо всех щелей кефир не польется! Если ты выживешь у меня на занятии, если выберешься из этого треклятого здания, то за тобой будут охотиться так, словно тычёртов Иисус от писательского ремесла! Или единорог! Но этого не будет, потому что ты никчемное, ленивое и самовлюбленное одноклеточное, которое даже не может статью в Википедии проверить на выдержанность стиля! Нет, ты будешь писать каждую неделю специально для меня по пятнадцать тысяч слов! Пятнадцать! И если будет хотя бы на дно меньше, я гарантирую, что твоя шевелюра уже в следующем сентябре будет ненамного длиннее чем у мнущегося сейчас в дверях Виктора! Да, садитесь, молодой человек, вы ничего не пропустили, мы тратили время на этот бесполезный кусок живой материи. Вон с глаз моих! А теперь продолжим разговор о птицах в мифологии… Виктор его не слушал. Повинуясь какому-то импульсу, он достал карандаш и в полном забытьи начал рисовать. Вот рога, вот занесенное ужасное оружие, вот олений череп, вот корона… Его рисунку не хватало динамики и некоторой четкости линий, но узнать на них короля вполне можно было. Выглядел он скорее как китайская игрушка, но его это не волновало. -… а он богах Египта в птичьими обличьями поговорим на следующей неделе. Можете быть свободны. Когда все уже вышли, Виктор неуверенным шагом приблизился к профессору. Он пока даже не знал, что будет говорить, но Белорецкий, похоже, не обращал на него внимания.Он заполнял журнал посещаемости занятий, и количество минусов напротив имен его, похоже, нисколько не удручало . - Э… Андрей Яковлевич? - Виктор, если вы будете так начинать каждое свое интервью, вам карьеры не сделать. Что вам нужно? - Вы не могли взглянуть на… - он протянул рисунок. Белорецкий принял его, всё еще не поднимая головы. - И доводите фразы до конца, а то кажется, что у вас деменция, да и выглядит ужасно. Виктор хотел было сказать, что еще недавно у него был тот, кто договаривал за него до конца, понимая его, как никто другой, но сдержался. Зачем кому-то знать? - Ну, рисунку на мой скромный дилетантский взгляд не хватает динамики, да и качество штриховки хромает. Но талант у рисовавшего определенно есть… - начал профессор. Виктор по насмешливому взгляду профессора понял, что тот прекрасно понимает, чего от него хотят, но решил поиздеваться над сгорающим от любопытства желторотиком. А Виктор действительно начинал кипятиться. Наконец, Белорецкий уже с добродушным басовитым смехом перешел к делу: - Это похоже на Короля Дикой Охоты, только в его древнегреческой вариации. Тайный сын богини Гекаты, решивший свергнуть Аида и пришивший себе оленью голову. Однако мальчишка не рассчитал своих усилий и был убит богом мертвых. Геката взмолилась о пощаде для своего сына, и Аид то ли в насмешку, то ли из своего извращенного чувства милосердия сделал его первым Всадником Охоты. Он начал собирать себе слуг, похожих на мраморные статуи, и терроризировать греческие города и веси, воруя детей и порой просто проносясь с диким гиканьем в небесах в окружении стаи грачей. В средневековье на смену этому мифу пришел миф об охотничьей сваре Одина, а этот остался в небытие… А зачем он вам? - Ну, нашел дома старый рисунок… - Скажите честно, откуда он у вас, Виктор? Вы дома почти не ночуете. - Откуда вы… - по спине парня пробежал холодок, и впервые под взглядом профессора ему сталонеуютно. - Я все про всех знаю. Впрочем, не хотите, не говорите. Можетебыть свободны. - Андрей Яковлевич… - Уже неактуально, молодой человек. Катитесь. Неужели он обидел старого профессора? Виктору стало очень некомфортно, но, видимо, на дальнейший разговор Белорецкий уже не был настроен. Тяжко вздохнув, юноша направился к выходу из кабинета, как вдруг тот поднял голову: - Лилия, вы готовы отвечать? Черт, он еще и был не один в кабинете. Парень покраснел до корней ушей и, стараясь не смотреть на одногруппницу, выскочил в коридор. Там он снова уставился на собственный рисунок: он действительно гораздо больше напоминало игрушку, чем какое-то мистическое существо. Сейчас парня разбирал стыд буквально за каждую проведенную в последние полтора часа секунду: не слушал профессора, обидел его, не посмотрел, остался ли кто-то в аудитории, еще и рисунок ужасный. Погруженный в себя, Виктор не заметил, как за ним хлопнула дверь. Не услышал дыхания над ухом и даже не сразу заметил тонкие бледные пальцы, которые подогнули лист бумаги так, чтобы было проще видеть человеку, который стоял у него за спиной. - Красиво! – от звона девичьего голоса за спиной Виктор аж подпрыгнул. Лилия рассматривала портрет Короля с живейшим интересом, прикусив нижнюю губу и оперившись одной рукой юноше на плечо. Парень замер в страхе совершитьхотьмалейшее движение. Лиля вертела рисунок так и эдак, словно бы прицениваясь или сопоставляя с чем-то виденным раньше. Наконец она снова заговорила, и её голос гулким эхом пронесся по пустому коридору: - Давай только ты не будешь мне говорить, что ты его где-то нашел. Это ты видел сам. Я это вижу из линий, деталей, даже настроения. Ты нарисовал нечто живое и неживое одновременно. Он стоит, но движется, он атакует, но не чувствует никакого гнева. Такое можно передать только после собственного переживания. – она вскинула голову самым победоносным движением, какое только могло бы быть. – Так ты расскажешь или нет? - Ну… Если ты настаиваешь… - голова лихорадочно работала, собирая историю из кусочков, раскиданных по уголкам воображения и наскоро сшивая их белыми нитками. – Сам я его не видел, но мне о нем в красках рассказал один… Священник. Да, священник. Что-то про кровавую луну нес еще и грачей. Явно был не в себе. Но рассказывал красиво. Я и заинтересовался. Девушка удовлетворённо кивнула. - Вот это больше похоже на правду. И что же ты дальше планируешь делать? - Ну… Напишу об этом, наверное. Повесть, может быть. Или даже роман. Это похоже на красивый сюжет в духе Лавкрафта. Только мне… Нужно в библиотеку. Разобраться, кого же я увидел на самом деле. Ой, то есть… священник. Прости, я кажется, совсем… - Виктор покраснел еще гуще. - Ну хорошо, хорошо. Так и быть, я помогу тебе. Что?! Откуда?! Он вообще не это имел в виду. А впрочем… - Спасибо, Лиля. В библиотеку они пришли только через полчаса, зато укмполектованные бутербродами, целым подносом с кофе, а Лилия еще и сбегала куда-то вниз за своим крохотным макбуком, как она объяснила, чтобы быстро заносить заметки. Вообще, приносить всё это в библиотеку было запрещено, но им было наплевать, как и хранителям этой самой библиотеки. Создавалось впечатление, что они сами сюда приходили только для того, чтобы попить кофе и поболтать между собой и с редкими заходящими в зал студентами. Находиться сейчас в библиотеке было почти невыносимо: проникающий через огромные стрельчатые окна свет слепил глаза, а мониторы компьютеров нещадно отсвечивали, из-за чего приходилось выкручиваться на максимум яркость монитора. И это все равно не помогало. Башенные часы прямо напортив них показывали пятнадцать минут двенадцатого. Под благовидным предлогом хранители один за другим покинули зал, и вот они остались вдвоем. Девушка рядом с ним словно бы мялась, не зная, как начать разговор, а Виктору однозначно этот разговор был не нужен. Как и в принципе ему не нужен был соавтор в работе, которую он писать, в общем-тои не намерен. - Я схожу за книгами по греческой и кельтской мифологии. Лиля, ты можешь пока поискать что-нибудь о Дикой Охоте? Вдруг Белорецкий был прав, и наш священник видел Короля Охоты? Девушка просияла. Она явно была счастлива возможности быть полезной. Парня все сильнее разбирал стыд. Сборники мифов древней Греции и одна антология кельтской мифологии. И Старшая Эдда. И на всякий случай Молот Ведьм. Можно еще историю Инквизиции. Просто так, для солидности. Короче, стопка, которая оказалась перед носом Лилии, оказалась просто угрожающе высокой. Однако она не растерялась и часть книг поставила так, чтобы монитор на отсвечивал, что значительно упростило ей процесс работы по сети. Виктор в это время открыл антологию кельтских мифов и погрузился в чтение. По крайней мере, попытался, потому что ему мешала девушка слева от него. Сейчас память яркой вспышкой пронзила его неудачная попытка позвать её на свидание год назад. Кажется, тогда она ответила: «В другой раз». Другой раз, естественно, не настал. Так, не отвлекаться. Керуннон? Херн-охотник. Да, эти двое определенно подходили. И они были одиночками, а охотнику требовалась свара. Может, всё-таки речь идет не о метафоре в лоб, как рассуждал Андрей Яковлевич, а чем-то более тонком?.. - Виктор? Я тут подумала… - Лилия явно мялась. – Зря я тогда не ответила на твое приглашение. Может, давай как-нибудь сходим вместе куда-нибудь? Мы ведь сейчас вместе над книгой работать будем. Эй! Ты с нами? Ау! Виктор был не «с нами». Он уставился в окно. Оттуда на них насмешливо смотрел грач. Когда птица поняла, что теперь на неё уставились две пары глаз, она хрипло захохотала, и от этого звука у Виктора кровь застыла в жилах. Он посмотрел на Лилию: та побледнела сильнее, чем манекены, которые прислуживали Королю. А грач всё не переставал хохотать, и его хриплый клекот казался все более и более зловещим. Небо за ним начало заволакивать тучами, пока всё вокруг не поглотила полная тьма, в которой оперение птицы начало отливаться кроваво-багровым цветом, и тогда юноша понял – в небе снова сияет красная луна. Башенные часы вдруг начали бить полдень, и каждый их удар казался последним вздохом умирающего в криках агонии человека. На одиннадцатом ударе циферблат треснул, а на двенадцатом стекло разлетелось на мелкиеосколки, и из часов вылетела еще одна птица. Она начала кружить по залу, истошно хохоча, а хлопки крыльев звучали как плащ на зимнем ветру. - Бежим! – Виктор схватил девушку за руку и поволок в коридор. Она слушалась его, но была явно в прострации: глаза остекленели, рот оставался раскрытым, волосы непонятно когда успели растрепаться. Он стала похожа на пациентку психиатрической больницы на последней стадии деменции. В коридоре юноша наугад бросился к экземпляру доспехов у стены и схватил меч, который на поверку оказался просто приставлен к доспеху, и никак прикреплен не был. Парень для проверки взмахнул клинком, очерчивая блеском стали в неверном свете кровавой луны светящийся круг. Сейчас оннаконецобрел хоть какую-то уверенность. - Мы выберемся! – он сам не помнил, когда начал трясти девушку за плечи. – Мы выберемся, слышишь! - По… по… - Что? - Пообещай. - Обещаю. Клянусь. – Виктору показалось, что само время остановилось в этот момент. Как будто одна из основ мироздания только что рухнула, едва он произнес слово «клянусь». Ему стало еще больше не по себе. – Клянусь, что мы выберемся отсюда живыми. Клянусь, что продержимся доприходя помощи. Клянусь, что разберемся, что происходит, ты и я. В следующее мгновение её губы оказались совсем близко отего. Да пропади оно все пропадом! Но на улице их уже ждали. Прямо напротив главного входа Виктор увидел знакомую фигуру с оленьей головой. Он стоял идеально симметрично, оперев руки на тот самый полэкс, которым он чуть не убил Волка. Юноша нервно сглотнул и словно бы усилием воли заставил себя почувствовать теплую шершавую рукоять меча в своей руке. Но фигура рядом Королем заинтересовал его еще больше. Это была женщина. Определенно женщина. Высокая и стройная, с длинными седыми волосами и с капюшоном, надвинутым на глаза. Светлая как алебастр кожа словно бы светилась в этой внезапной ночи среди бела дня. И всюду вокруг этой пары неустанно вились грачи, крича уже без всякого смысла. Это уже были просто животные, рядом с ведьмой они теряли всякую таинственность своего существа. Ревел ветер, и плащи делали самих Короля и Ведьму похожими на птиц. Наконец, фигура в черном двинулась вперед . Виктор стоял, как парализованный, пока фигура приближалась к ним. Он только крепче стиснул меч, хотя и понимал, что если перед ним самая настоящая ведьма, а он в этом уже не сомневался после всего, что с ним произошло, шансов у него не было. Когда женщина стала перед ним, из-под капюшона сквозь завывания ветра до него донесся голос: хриплый и немного шепелявый, он тем не менее напоминал кого-то еще. - Я знаю, о чем ты думаешь. Вы ведь так доблестно выторговали себе один день у него – рука в бездонном черном рукаве указала в сторону силуэта с огромным копьем-топором-молотом в руках. – Но он всего лишь слуга, и решать здесь мне. Я рада, юноша, что ты взял меч. Моему Королю нужен новый всадник. Забирай его! Едва произнеся эти слова, ведьма растворилась в туче птиц, налетевших на нее, Виктор и Лилию. Как только ни разлетелись, парень увидел Короля, стоявшего теперь в метре от него с занесенным для удара оружием. Завопив что было сил, юноша первым бросился на монстра, но тот легким движением локтя отшвырнул его в сторону. Виктор больно ударился о плитки тротуара, а рот наполнила кровь. Он успел увидеть Лилию: глаза заполнились слезами, он даже не был уверен, что она что-то видела, платье растрепалось, а волосы развевались на ветру, губы дрожали. Новследующее мгновение эта голова уже катилась по полу,а слезы в мертвых глазах утратили всякий смысл. Юноша снова заревел как раненый зверь и бросился на монстра, но тот ударом тупой части полэкса снова отшвырнул его на метров восемь. На этотраз при падении что-то хрустнуло, и встать уже не получалось. Полностью беспомощный, он наблюдал за медленным приближением короля, как вдруг его лоб что-то защекотало, и затем на лицо упала прядь серебряных волос. - Я дам тебе дожить до конца этого дня, чтобы ты подумал, как все изменилось, скажи ты ей правду. Ведьма и Король исчезли. Исчезла голова Лилии. Грачи начали слетаться на еще теплое тело девушки и отрывать кусочки нежной плоти. Парализованному от боли, юноше оставалась на это только смотреть и скулить сквозь зубы. Луна над городом больше же не гасла.