then there's the landing

ЧЕМПИОНАТ МИРА, ХЕЛЬСИНКИ, 2017

Вся суть Хельсинки заключается в том, что его красота и дикий мороз находятся на одном уровне. То есть в буквальном смысле, потому что На дворе ебаный март, а я все еще наряжен, как работник Мишлен. Чонгук не особо возражает. Ладно, может, все же немного есть, но с тем, что ему приходится таскать на себе миллион слоев одежды, он едва ли может сделать что-либо. — Катался бы лучше с таким рвением, — говорит Намджун, стоя уперевшись локтями в бортик и листая ленту в своем твиттере на IPad. — Может, и выиграл бы золото. Чонгук закатывает глаза, стирая пот со лба небольшим полотенцем. — Ты классный тренер, когда дело доходит до тренировок, но просто самый хуевый человек на всем белом свете, когда твой спортсмен нуждается в поддержке. Намджун поднимает свой взгляд с планшета только на несколько секунд, прежде чем снова переключить на него внимание. — Я не собираюсь нянчиться с тобой, Гук, я тут, чтобы помочь тебе продвинуться по карьерной лестнице. — А еще ты мой друг. — Да, — Намджун кивает. — Очень честный друг. Честный друг, который всегда говорит только правду, а правда в том, что сейчас ты просто похож на ебаное бревно. — У меня не было времени на подготовки, — мямлит Чонгук, а Намджун стреляет в него слишком напряженным взглядом. — Не еби мне мозги, у тебя было время, и еще как. Ты целый месяц тренировался, а сейчас твои мысли где-то в другом месте, — тяжело вздыхает Намджун. — Все в порядке, Гук, все мы люди, и у любого из нас бывают времена, когда мы не можем ни на чем сфокусироваться. Но у тебя соревнования через два дня, ты должен вернуться к игре. Чонгук крайне выразительно выгибает бровь. — Ну, спасибо, Трой Болтон. — Ладно, засчитано, — усмехается Намджун. — Слушай, ты сам настоял на том, чтобы мы приехали в Хельсинки за неделю до начала соревнований, так что хватит уже ныть о холоде. Чонгук прекрасно понимает, что Намджун абсолютно прав. Его решением было приехать пораньше, чтобы он успел свыкнуться со здешним климатом и адаптироваться, но это не значит, что он хотел подобным образом жопу морозить, стоит ему едва высунуть нос на улицу. — Который час? — спрашивает Чонгук, сходя с катка и надевая на коньки защитники. — Три часа, — говорит Намджун, глянув на дисплей своего IPad. — Нам пора, потому что лично мне не хочется опять выслушивать нытье Юнги из-за того, что мы снова опоздали.

*****

В аэропорту уже собралась целая толпа из репортеров и миллиарда фанаток, у которых в руках огромные плакаты и телефоны. Все потому что Чимин нереально популярен, заставляет девушек просто умирать на месте своей широкой солнечной улыбкой. Чонгук с Намджуном стоят далеко от всей шумихи, совершенно не в настроении для того, чтобы их начали узнавать. Чонгук широко улыбается, как только видит Чимина и Юнги возле двери. Но его улыбка весьма быстро испаряется, когда он видит очень знакомую красную макушку возле своего друга. — Сука. — Это не Ким разве? — уточняет Намджун, несильно прищуриваясь. — Блять, Сокджин тоже с ними. Чонгук недовольно кривит рот. Отлично, теперь и Намджун взбешен. Он видит, как Чимин подбегает к нескольким девушкам, которые орут его имя, просто как дикие, забирая какие-то подарки, и расписывается на паре плакатов, потому что их буквально пихают ему прямо в лицо, а Юнги лишь наблюдает за всем этим со слабой улыбкой. Тэхён решает просто обниматься с каждым человеком, который находится поблизости, и кривляется для селок, заставляя Сокджина, идущего рядом, раздраженно закатывать глаза. Он не виделся с Тэхёном больше месяца. И если он скажет, что не думал за все это время о той их совместной ночи ни разу, то просто безбожно солжет. Потому что только дурак не будет думать об этом. Так что он думал, и совсем не один раз, а приличное множество. Суть в том, что, когда он об этом вспоминает, первым, что он чувствует, оказывается возбуждение, а вторым (гораздо более сильным) — сильное раздражение. Потому что Тэхён по-прежнему бесячая сука, неважно, насколько горячая и красивая. Чимин с Тэхёном машут фанаткам на прощание. Чимин сразу же начинает сканировать взглядом здание, выискивая знакомые лица, а уже спустя несколько секунд буквально налетает на Чонгука. — Мой ребеночек! — восклицает он, закидывая руки на шею парня и обнимая его крепко. — Я тебя на голову выше, что за фигню ты несешь? — воет он, но в ответ все равно приобнимает. — Все равно мой ребеночек, — улыбается Чимин, выпуская Чонгука из объятий и проделывая тот же трюк с Намджуном. Чонгук поворачивается к Юнги, чтобы поздороваться, прежде чем одарить Тэхёна быстрым взглядом. — Привет, — говорит он, заставляя Тэхёна нахмуриться. — Ты меня даже не обнимешь? — спрашивает он, раскидывая руки в приглашающем жесте. — Я лучше сдохну. — Ты ебаная глыба, — дуется Тэхён, плечами пожав. — Разве ты не рад меня видеть? — Почему ты здесь? — спрашивает он вместо ответа, потому что, нет, черт возьми, он совсем не рад его видеть. По крайней мере, не так скоро. — Мы были в Лондоне всю прошлую неделю с Джин-хёном, так что решили прилететь вместе с Чимином и Юнги-хёном, — говорит он, а на губах играет добрая улыбка. — Кстати, вы ведь так и не познакомились. Это Ким Сокджин, мой тренер. Чонгук поворачивается в сторону Сокджина, встречаясь с его дружелюбной улыбкой, и, мать вашу, как человеческие плечи могут быть настолько широкими? — Рад снова встретиться с тобой, — говорит он, протягивая руку, которую Чонгук спешно пожимает. — Мне тоже очень приятно, — отвечает Гук, широко улыбаясь. — Мне понравилось твое выступление, это было сильно, — кивает Джин. — Ты очень хорош. — Спасибо, но это точно преувеличение, — говорит Чонгук, кивая головой в знак благодарности немного смущенно. — Брось, ты реально хорош. Оу, — Джин смотрит куда-то за его спину, пока с его лица медленно исчезает прежняя веселая улыбка. — Не увидел тебя, Намджун. Намджун громко цокает языком. — Ага. Рад встрече, Сокджин. Джин настолько фальшиво и натянуто улыбается, что у Чонгука еле выходит сдержать смешок. — Взаимно. — Окей, давайте поскорее съебемся отсюда, пока они там друг друга не поубивали, — говорит Тэхён, хлопнув в ладоши.

*****

В такси, которое они поймали, чтобы добраться до отеля, Чимин зовет его пойти куда-нибудь вместе с ними этим вечером. — Мы хотим развеяться немного. На самом деле он бы тоже не отказался. Он по Чимину скучал просто дико, не говоря уже о Юнги. Но Тэхён совершенно точно тоже будет там, а он не уверен, что готов к целой ночи сплошной неловкости. Потому что между ними она есть даже сейчас. Всегда бывает между людьми после злого и быстрого секса. — Я уже развеялся, — отвечает Чонгук. — Я лучше просто посплю. — Да не пизди, — фыркает Намджун. — Ты из отеля выходишь, только чтобы добраться до катка и потренироваться. Чонгук Намджуна просто испепеляет взглядом, а тот коротко пожимает плечами и немного щурится, как бы говоря: «Ну, и что же ты теперь придумаешь?» — Тогда решено, ты идешь, — улыбается Чимин. — Нет, серьезно, я… — — Тебе стоит пойти, — внезапно подает голос Тэхён, по-прежнему не отрывая взгляда от своего телефона. — Будет весело, просто соглашайся. И сейчас Чонгуку его просто придушить хочется. И далеко не в сексуальном плане. Фактически они еще ни разу не разговаривали по-человечески, а когда выдался такой шанс, они проебали его в самом буквальном смысле этого слова, так что Чонгук совсем не знает его как человека, только как своего соперника. Но если и есть хоть что-то, что ему удалось узнать, так это то, что красноволосый — хитрожопая сука. Когда Тэхён наконец отрывает взгляд от своего телефона и переводит его на парня, Чонгук читает в нем слишком явный вызов. А Чонгук слишком упертый, когда дело доходит до брошенных вызовов, особенно от кого-то вроде него. — Хорошо, — говорит он. — Окей, я буду.

*****

Ему не стоило идти. О чем он только думал? Все просто ужасно. Они в машине, которую Джин взял на прокат, по заснеженному городу едут в какой-то бар, на котором настоял Намджун, сказав, что там просто офигенное пиво. И неловкость в воздухе можно просто ножом резать. И самое дерьмо в том, что он даже Тэхёна обвинить не может, нет. Все дело в Намджуне с Сокджином, которые, вроде как, взрослые и должны вести себя соответственно своему возрасту. Но вот что вместо этого происходит. — Ты должен был повернуть здесь налево, — говорит Намджун. — Я знаю, куда еду, спасибо, — отвечает Сокджин, чуть крепче сжимая руль. — Нет, не знаешь, и именно поэтому я сижу рядом с тобой и подсказываю, куда нужно ехать. — Вообще-то, существуют карты. Я все проверил перед выездом. — А я говорю тебе, что ты должен был повернуть налево. Пауза. — Да, Намджун, продолжай говорить мне, что делать, чтобы все получилось, как в последний раз. Еще одна пауза, в этот раз длительнее. — Мы не будем обсуждать это сейчас. — Мы уже несколько лет «не будем обсуждать это сейчас». — Но это ведь ты… — Завали свое ебало. — Ты всегда так делаешь, всегда просто говоришь, блять, заткнуться. — Потому что из твоего рта льется столько дерьма, что мне аж интересно, почему он еще не скукожился. И вот при таких обстоятельствах Чонгук с Тэхёном оказываются прижатыми к заднему сидению возле окна, вдобавок еще и Чимин с Юнги, которые не могли время получше выбрать для своих брачных игр. Чонгук пытается немного отодвинуться от Тэхёна, но вместо этого случайно пихает того локтем в ребра. — Ауч. — Извиняюсь. — Нормально, — Тэхён мечет в сторону Чимина убийственные взгляды. — Уединитесь, педики. На что Чимин только красноречиво показывает средний палец, продолжая целовать Юнги, словно голодающий человек. Чонгук громко вздыхает. — Почему твой хореограф не с тобой? — Хосок? — Тэхён чуть надувает губы и рассматривает заснеженные дороги за окном. — Его рейс отменили, завтра уже будет здесь. Выжмет из меня все соки, как и всегда. — Он ставит всю хореографию? — А, да, я в этом не шарю, — улыбается Тэхён. — Он просто замечательный, всегда появляется в нужный момент со своими офигенными идеями. — Да, я заметил, — говорит Чонгук, отводя взгляд от парня и решая лучше наблюдать за дорогой. — Еще как, — Тэхён понижает голос немного, но Чонгук его откровенно игнорирует в ответ.

*****

Стоит сказать, что пиво реально хорошее, как Намджун и утверждал. Но все еще слишком холодно, а их просто выставили на улицу, потому что бар уже собирался закрываться. И поэтому они просто разгуливают по улицам Хельсинки с пластиковыми стаканчиками, наполненными пивом, а Чонгуку кажется, что его нос точно ампутировать придется после такого. Чимин зарывается лицом глубже в шарф Юнги, который старший набросил ему на шею, как только заметил, что он дрожит. Просто потому что Юнги невозможно теплый и мягкий, когда дело доходит до его непутевого парня. — Что за блестящая идея была, Намджун, — бурчит Сокджин. — Господи, я тебя ненавижу просто, — взвывает Джун. — Ну, конечно. — Вот поэтому я… — Еще хоть слово, и я просто утоплю тебя вон в той куче снега. — В снегу невозможно утопить. Джин только вздыхает тяжело, проходя мимо. Намджун закатывает глаза и идет следом. Тэхён и Чонгук просто остаются позади всей компании, потому что так оно обычно и бывает, когда выбираешься куда-нибудь с парочкой и бывшей парочкой. Они даже не разговаривают. И это просто нереально неловко. Чонгук нихрена не умеет справляться с неловкостью. Если честно, он вообще мало с чем может справиться, он даже посуду дома моет в испятнанных футболках с какими-то странными разводами, потому что каждый раз забывает разделить одежду по цветам перед стиркой. Кажется, именно поэтому со временем он стал носить только белые и черные футболки. Ему отстойно даются теплые и милые беседы. Но хуже всего он справляется с неловкостью. У Тэхёна на голове шапка-бини, спущенная до самого лба, в закаменевших и трясущихся от холода руках стакан с пивом, а щеки и нос порозовели из-за холода. И это выглядит мило. А Чонгуку не хочется милостей сейчас. Он снова упирается взглядом в землю и чувствует едва уловимый запах соли, предполагая, что они не так уж далеко от моря. Возможно, завтра будет солнечный день и он съездит посмотреть. Но не сегодня. Сегодня и правда слишком холодно. Он решается вновь взглянуть на Тэхёна и нахмуривается, заметив странность в его походке. Каждый шаг он делает с осторожностью, немного боязно. — Ты в порядке? — спрашивает он. — Не считая моей замерзшей жопы? — Ты хромаешь. — Повредил лодыжку три дня назад, — Тэхён хмыкает. Чонгук резко останавливается, и Тэхён повторяет то же самое, смотря на парня с интересом. — Лодыжку? — Не ту, которую я сломал, — быстро уточняет Тэхён, а Чонгук слышит в его голосе какое-то облегчение. — Слава всему святому, не ее, другую. Все не так плохо, просто небольшой вывих, но она все равно беспокоит меня немного. Чонгук кивает. — Все будет в порядке? Тэхён пожимает плечами, немного нервозно прокручивая стакан в руках. — Я получу серебро, возможно, бронзу. Зависит от того, насколько удачно я смогу приземляться. — Дерьмо. — Да не, все круто, — Тэхён улыбается, возможно, немного натянуто, но он не врет. — С этим ничего не поделаешь. Чонгук снова начинает идти, а Тэхён следует за ним. — Значит, только Чимин будет в полной готовности, скукота. — А ты думаешь, что сможешь быть лучше него? — фыркает Тэхён. — Блять, нет, — усмехается Чонгук. — Он прислал мне отрывок своего выступления, и он настолько охуенный, что он надрал бы мне зад, показав лишь его, так что. Тэхён в ответ на это смеется, выпуская небольшой сгусток пара. — Он страшен, когда уверен в себе. Кажется, у нас нет шансов. — Он даже в сорок будет соревноваться. — Да он умрет с приклеенными к его ногам коньками, — Тэхён делает глубокий вдох. — Я слышал трек, который Юнги приготовил для него. — Хорошо вышло? — Господи, — Тэхён встряхивает головой. — Он очень красивый. Просто дыхание спирает. Чонгук делает небольшой глоток своего леденеющего пива. — Мы проебали. — Точняк, — Тэхён вздыхает. — Видит Бог, у них есть какое-то влияние на публику. Люди любят их. — Сильная пара, без шуток. — Судьи никогда не говорят, но все они просто обожают Чимина. И они просто без ума от «Ох, да, я его тренер и сочиняю для него треки, мы так сильно любим друг друга, что без стеснения сосемся в забитой машине в присутствии четырех других парней». Чонгук фыркает. — Смотрите на нас, мы одного роста и носим парную одежду. — Я просто солнышко и милая улыбашка, а он немного сварливый, но до жути заботливый парень, который убьет любого, кто посмеет меня тронуть, — добавляет Тэхён, похихикивая. — Совместимость, обговоренная в самом Раю. — Ненавижу их, — говорит Тэхён. — Но и завидую так, что пиздец. Чонгук молчит недолго после такого заявления, преодолевая несколько ступенек перед ними. Он уверен, что Намджун и Джин все еще задирают друг друга. — Тебе хотелось бы таких отношений? — Мне хотелось бы такой любви. Отношения? Не моя стихия, — Тэхён отпивает немного своего пива. — Можешь у любого спросить. — Я поверю тебе на слово, — говорит Чонгук, делая глубокий вздох, глотая холодный, но чистый зимний воздух, даже если весна уже должна была вступить в свои права. — Нам надо догнать остальных. Тэхён кивает, и они немного ускоряют шаг, быстро нагоняя ребят, но все еще оставаясь на один небольшой шаг позади них. — Так значит ли это, что у нас теперь нормальные цивильные отношения? — спрашивает Чонгук, а Тэхён одаривает его неоднозначной ухмылкой. — Да щас прям. Я ведь увел золото у тебя из-под носа, не забывай. — Ну, конечно, на что это я только надеялся? — говорит Чонгук, и в его голосе не слышится никакого сарказма, потому что он действительно немного расстроен. Ведь Тэхён вне катка совсем не плохой. Он добрый, веселый и теплый. Все это пока еще идет шаг в шаг с исходящей от него странной аурой превосходства, которая исчезает только с появлением уверенности, и Чонгук ничего не может с этим поделать, и пока еще не знает, нужно ли ему это. Но он узнает уже спустя три дня, когда Тэхён выйдет на лед и забудет этот вечер, забудет ту их ночь в Канныне и будет просто кататься. На золото.

*****

— Повтори-ка еще раз. Чонгук поднимает взгляд со своего влажного после тренировок полотенца на парня, пока тот просто пилит его своим собственным, тяжело дыша и истекая потом после отработки выступления. — Мы с Тэхёном переспали в Корее. Глаза Чимина расширяются, и он смотрит на Юнги, как бы прося того подтвердить, что ему сейчас не послышалось, а тот просто плечами пожимает со скамеек. — Намджуну, кстати, ни слова, он с меня шкуру спустит, — добавляет Чонгук, а Чимин кивает, подъезжая ближе к парню и облокачиваясь на бортик. Во всем пустующем на данный момент здании повисает звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжелыми дыханиями фигуристов, пока они снова не подают голос, который эхом отражается от высоких стен. — Что ж, вашу ж мать, — Чимин тяжело вздыхает. — То есть да, я заметил, что между вами напряг какой-то был, но я не думал, что в сексуальном смысле. — Его и не было в сексуальном смысле, — говорит Чонгук прежде, чем сделать несколько крупных глотков воды и поставить бутылку на лед. — Просто какое-то напряжение. Неловкость. Да какая вообще разница, что это было? Чимин кивает сам себе, чуть сощуривая глаза. — Интересно, знает ли об этом Хосок. — А при чем тут он? — спрашивает Чонгук, а потом его глаза медленно расширяются. — Пожалуйста, не говори, что я трахнул чувака, который состоит в отношениях. — Не, Тэ не заводит отношений, тот еще ублюдок, — Чимин бесстрастно машет рукой. — Как и Хосок, если уж прям начистоту. Они вроде друзей с привилегиями, трахаются с первого дня, как познакомились. К слову, ничего серьезного, никаких романтических чувств или подобного. Чонгук хмыкает, задумываясь на недолгие мгновения. — Тогда кто я? — У вас был спокойный или грубый секс? — спрашивает Чимин, внимательно смотря на Чонгука. — Сопернический, если честно. — Ну, тогда ты один из тех, с кем он развлекается одну ночь, чтобы выместить эмоции, — говорит Чимин. — Тэ иногда делает это. — Заебись просто. — Если это повторится, тогда ты станешь его другом по агрессивному перепиху, с которым он будет развлекаться время от времени. — Да нихуя подобного, — говорит Чонгук, разминая плечи немного резко и возвращаясь в центр катка. — Я не такой идиот. Он почти уверен, что Чимин не верит ему. Он и сам себе, если честно, очень слабо верит.